Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович (версия книг TXT, FB2) 📗
— Мощи у меня достаточно для того, чтобы разнести ту Германию в пыль, — терпеливо пояснил я, — но это совсем не тот результат, который понравится моему патрону, мне самому, да и вам тоже. Обычно такие дела я поручаю своим местным союзникам, но в том мире российское государство лишь едва-едва стоит на собственных ногах после только что купированного приступа тяжелой болезни ельцинизма, и такие задачи ему еще далеко не по плечу. Даже территории Прибалтики в том мире я нормализовал силами своих германоязычных легионов, а не привлек к этому делу местных союзников. И даже Крым, который стремится в Россию всей душой, я по той же причине пока придержал на повороте в состоянии независимого государства. На российской стороне принять его на данный момент не готовы, и этим все сказано. Но это совсем не повод впадать в уныние и всеобщую скорбь, ведь подходящие для этого дела союзники имеются у меня в других мирах. Или не так?
Последний вопрос прозвучал столь угрожающе, что товарищи Хоннекеры и примыкающий к ним Вальтер Ульбрихт невольно поежились. К тому же Бригитта Бергман обожгла эту компанию ледяным взглядом и презрительно произнесла на родном языке:
— А я и не знала, что почти полвека нами управляли такие мелочные себялюбивые людишки… Тьфу ты, свинособачья пакость.
Даже если бы в этой комнате появился дух товарища Ежова, с ног до головы заляпанный кровью невинных жертв, это не произвело бы большего впечатления, чем слова и выражение лица нашей Снежной Королевы. Лучше бы она их плетью вытянула поперек сытых морд. Вальтер Ульбрихт и вовсе превратился в седенького такого старикашку, на которого дунь, и тот сразу рассыплется.
Зато самый старший из Виссарионычей отреагировал на все правильно.
— Вы, товарищ Бергман, только не волнуйтесь, — сказал он. — В команде товарища Серегина вы привыкли к правильным отношениям между людьми, и потому поведение бывших руководителей кажется вам таким отвратительно неприемлемым. Но это и наша недоработка — нужно было сразу после начала Холодной войны включать страны народной демократии в состав Советского Союза, чтобы создать единое пространство, не разделенное границами. И гражданина Тито, хорватского националиста в красной коммунистической упаковке, следовало давить как таракана тапком, а не впадать с ним в состояние «ни мира, ни войны». Помощь, которую запросил у нас товарищ Серегин, конечно же, следует предоставить, а всех, кто будет против этого решения, самым суровым образом осудить, как троцкистов и террористов и присовокупить к подельникам пакостника Никитки.
— Все верно, товарищ Сталин, — рубанул воздух ладонью Просто Леня. — Если у немецких товарищей не хватит собственных сил, наш Советский Союз готов выделить соответствующие контингенты с опытом работы на германской территории.
— А в вас, товарищ Брежнев, я и не сомневался, — хмыкнул Виссарионыч. — А теперь хотелось бы знать, что по этому вопросу думает товарищ Романов…
— Товарищ Романов присоединяется к мнению предыдущих советских ораторов, — откликнулся Генеральный секретарь ЦК КПСС из восемьдесят пятого года. — В конце концов, как члены единого межмирового альянса, мы должны не только получать помощь от товарища Серегина, но и вносить посильную лепту в его борьбу за счастье всех миров и народов. Иначе какие тогда мы коммунисты.
«Сейчас Просто Леня полезет целоваться, — с ужасом подумал я, — а ведь далеко не каждый понимает и принимает такие отношения между мужчинами».
«Не боись, Серегин, не полезет, — мигом отозвалась энергооболочка. — Твой приятель очень хорошо понимает, при ком целоваться можно, а при ком нет».
Пока я все это объяснял, два товарища Гордеева, дед и внук, перебрасывались любопытствующими взглядами. Но вот очередь говорить дошла до представителей самого старшего советского мира, но слово, что характерно, взял не геноссе Оскар Грубер, а лично товарищ Гордеев, как верховный главнокомандующий всего Советского Союза.
— В нашем мире, — изрек он, — немецкая нация полностью интегрирована в тело единого советского народа и хорошо воспитана, а потому в армии нет у нас отдельных немецких частей и соединений. Правда, на территории Советской Германии у нас имеются формирования территориальной народной полиции (куда по месту жительства зачисляются военнослужащие запаса первой очереди), сильная патрульно-постовая полицейская служба и значительный штат сотрудников криминальной полиции и сил госбезопасности. О дальнейшем надо говорить прямо и предметно, кому, чего и сколько вешать в граммах. Мы от выплаты долгов, и по счетам Старших Братьев, и по счетам товарища Серегина, ни в коем случае не отказываемся и готовы откомандировать для выполнения поставленной задачи необходимое количество сотрудников соответствующей квалификации, а также организовать снабжение освобожденных территорий всем необходимым, в том случае, если те попадут в экономическую блокаду.
— Да-да, — подтвердил Оскар Грубер, — мы все сделаем как надо.
— Тогда, если всем все ясно, — хмыкнул я, — с моей стороны за планирование операции и приведение этого плана в действие отвечает товарищ Бережной, а заместителем у него товарищ Гордеев, им дальше и карты в руки. Завтра в это же время я жду здесь военных специалистов из каждого мира. Сейчас необходимо определить, какие силы готов выделить каждый из миров, нарезать зоны ответственности и приготовить соответствующее количество портальных установок, чтобы все было сразу и вдруг. Части национальной народной армии из миров советского периода освобождают территорию восточной Германии, а вот западными землями я попрошу заняться людей Леонида Валерьевича. И сил у него побольше, и цивилизация на две головы выше местной, что крайне важно для того чтобы произвести впечатление на местных немцев, которые пока находятся в плену голливудских представлений о ватниках, шапках-ушанках и ржавых танках. Я, в свою очередь, предоставлю воздушную поддержку и разведывательное обеспечение, а также выделю подразделения штурмовой пехоты и егерей для точечных действий там, где враг не захочет сдаваться сразу, и его понадобится быстро уничтожить. На этом все, товарищи, расходимся и начинаем работать в комитетах.
28 января 1995 года, 22:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Сначала сегодня утром военспецы, собравшись на «Неумолимом», утрясли граничные условия проведения операции «Северное сияние», определили наряд сил и средств, распределили зоны ответственности и договорились о взаимодействии. Все было так красиво и благостно, что у меня даже возникли сомнения, а в ту ли сторону мы идем. Ну снесем мы коллаборационистский проамериканский режим Федеративной Республики Германия, развесим на фонарях самых одиозных ее деятелей, о которых известно, что они насквозь пропитаны нацистским и русофобским душком — и что дальше? Реставрировать ГДР в том виде, в каком она была даже в свои лучшие годы, мне не хочется. Товарищ Хоннекер — он одновременно и продукт, и творец той системы, включающей в себя пережитки эпох волюнтаризма и застоя.
В девяносто втором году красный пруссак Эрих Мильке в ранге имперского Наместника на руинах павшей системы строит экстраординарный эксклав моей Империи, и все теперь у тамошних немцев будет хорошо — и с работой, и с уровнем жизни, и с безопасностью, и со снабжением. Заводы работают на полную мощность и, более того, начинают понемногу модернизировать оборудование, в основном за счет поставок из мира товарища Гордеева. Он мой Верный, и этим все сказано…
«В девяносто пятом году в тюрьме сидит Эрих Мильке, а отнюдь не Эрих Хоннекер, — шепнула энергооболочка. — Когда его освободят, ты сможешь проделать с ним то же, что и с его братом-близнецом, и получить аналогичный результат. Однако торопись, в двухтысячном еще одна инкарнация этого человека двадцать первого мая умрет от старости в возрасте девяносто двух лет. И даже твой Патрон ничего не сможет сделать, даже если захочет, ведь он в своих владениях способен легко обнаружить лишь те души, что были помечены при копировании и переносах, а вот простые смертные, даже сильные духом, как товарищ Мильке, сразу теряются в общей массе. Если тебе интересно, то местом его смерти является дом престарелых в Берлине, где врачом работает его сын Франк. Адрес крайне неточный, но по слепку ауры твои бывшие ведьмы-ищейки найдут его так же легко, как и по радиомаяку».
