Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович (версия книг TXT, FB2) 📗

Annotation

Все произошло внезапно. Услышав зов погибающих в жестоком бою за высоту 776 российских десантников, Серегин открыл портал в этот карман, чтобы оказать им помощь, и так энергично махнул мечом-покладенцом, что не только разорвал карман, получив полноценный доступ в этот мир, но и начисто выбил его из накатанной колеи. И все это без Магической Пятерки, курения фимиамов и танцев с бубнами. А дальше - работы непочатый край. Положение если и лучше, чем в прошлом мире, то ненамного. Народ уже понял, к чему надо стремиться, а вот либеральные элиты и их заграничные хозяева будут зубами и ногтями сопротивляться движению в правильном направлении, а это значит, что Божьему Бичу есть дело по специальности.

Прочитав эту книгу, вы узнаете, какие нестандартные решения примет Серегин, чтобы вывести Россию на магистральный путь развития, выполнив задание своего Патрона сделать будущее этого мира лучше.

Год 2000-й. Перелом эпох

Часть 121

Часть 122

Часть 123

Часть 124

Год 2000-й. Перелом эпох

Часть 121

Часть 121

18 января 1995 года, 10:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Семнадцатое января миновало, а землетрясения в Кобе все еще не случилось. Концентрация напряжений в разломе земной коры под проливом Акаси продолжает увеличиваться; пружина взводится все туже, и когда ее сорвет, мало не покажется никому. И в Основном Потоке это землетрясение было далеко не подарком, но теперь может случиться так, что, несмотря на все противосейсмические ухищрения в архитектуре, этот город просто стряхнет с лица Земли. Если бы такое происходило на цивилизованной имперской планете, угрожаемый населенный пункт просто бы эвакуировали, чтобы избежать человеческих жертв, после чего землетрясение было бы инициировано принудительно.

Но тут времена не имперские, и уж тем более не цивилизованные, кричать: «Бегите, несчастные!» просто бессмысленно, ибо добровольно уехавших будет процентов пять, а демократические государственные мужи и такие же дамы о благополучии сограждан думают в последнюю очередь. Как там пел Шнур: «Выборы, выборы, кандидаты — люди с пониженной социальной ответственностью». Вся эта «демократия» — только о том, каких козлов в огород пускать, а каких нет. Впрочем, Япония этого мира — страна недружественная, имеющая к России территориальные претензии, и я ей ничем не обязан, кроме непосредственной помощи пострадавшим при стихийном бедствии. Другое дело — возможное землетрясение в Нефтегорске, но там до угрожающих показателей еще далеко.

Акция в Киеве ранее была отложена до завершения спасательной операции в Кобе, и теперь я в сомнениях, то ли ждать дальше, то ли форсировать события на Украине. Форсировать очень не хочется: можно наломать дров. Все же Кучма — это не прыщавый пасечник Ющенко (квинтэссенция селянской тупости) и не алчный расчетливый делец Порошенко (в девичестве Вальцман). Не зря же его с траектории прагматического союза с Россией сбивали сначала отрезанной головой гражданина Гонгадзе, а потом и первым майданом. А это само по себе показатель, ведь иные прочие сами бежали в пекло впереди паровоза. Поэтому подождем еще немного — быть может, гражданин Кучма сам придет к нам с повинной головой, и тогда судьба его будет не столь брутально жестока, как предполагалось изначально.

С одноразовым колонизационным транспортом все тоже сложилось так, что лучше не бывает. Не успел я челноком вернуться на «Неумолимый», а его псевдоличности уже просились в Единство. И еще одна тонкость. Кондиционированные рабы в качестве источника ментограмм для изготовления псевдоличностей не годятся категорически, поэтому исходные составляющие офицеров транспорта (окрещенного мной как «Кот-бегемот»), происходят из позднеимперских времен. На родную реальность рабы из машины взирали с ужасом и отвращением, будучи воспитанными при радикально ином строе, а вот у меня им даже понравилось. Одновременно с принятием страшной встречной клятвы я дал им личные имена, после чего процесс обращения завершился, и началась гуманизация.

А вот у живых членов команды перспективы не столь оптимистичные. К Птице при их обследовании я обращаться не стал, обошелся бывшими мамочками соответствующей специализации. Вердикт их был суров и бескомпромиссен: даже при полном отключении кондиционирования они навсегда останутся такими, как сейчас, ибо на протяжении не столь уж и короткой жизни кондиционирование впечаталось в саму суть их личности. Нелетальными методами такое заболевание не лечится.

Другое дело колонистки. Для патрицианок они очень молоды — от четырнадцати до двадцати пяти лет, и в колонизационный полет попали сразу после выпуска из репродукционных центров. На данный момент успели разбудить только медицинскую команду и пилотов челноков. И хоть ведут они себя пока как нечаянно оживленные куклы Барби, мои магини Разума уверены, что это вполне обратимо, стоит лишь перемешать этот контингент с уже обращенными остроухими и поверившими в лучшее будущее обитательницами репродукционных лагерей.

Кстати, одного неоримлянина в эту историю посвятить все же пришлось. Я имею в виду Конкордия Красса. Когда я рассказал этому достойному администратору о том, какой именно контингент будет жить и работать на подчиненной ему территории, он сначала ужаснулся, а потом все понял правильно. Ужаснулся он тому, что рабами после крушения Империи стали потомки патрициев, а правильно понял все остальное.

— Я отнесусь к этим женщинам как к членам своей фамилии! — пылко заявил он. — Я буду им как отец, а госпожа Валерия Конкордия станет приемной матерью.

В устах обычного неоримлянина это было бы несколько двусмысленное заявление, ибо кондиционированные рабы тоже считались членами фамилии. Однако Конкордия посчитать обычным никак нельзя. Во-первых, в его семье никогда не утилизировали и не продавали состарившихся слуг, а содержали их на пенсионе до самой смерти. Во-вторых, он мой Верный, а значит, произнося эти слова, исходил из тех понятий, что приняты в Воинском Единстве, а не в Неоримской империи. В-третьих, Истинный Взгляд сказал, что в моем собеседнике взыграла классовая патрицианская солидарность. А вот межрайонцев, то есть разночинцев, и в самом деле подпускать к колонисткам нельзя и на пушечный выстрел.

Однако на Конкордия Красса можно возложить только общие административные заботы — как об обустройстве новоприбывших, так и о том, где и что они будут строить. Для непосредственного руководства им нужен совершенно иной куратор, желательно женщина русско-советского происхождения, не лишенная руководящих талантов. А вот тут у меня все было глухо, как в танке… ровно до тех пор, пока я не вспомнил про старшую жену Петра Багратиона Екатерину Павловну, в девичестве Романову. Вот кому любое море по колено и любое дело по плечу. Однако навестить семейство Багратионов и поговорить о делах я банально не успел: едва эта мысль пришла в голову, как случилось то, что Кобра назвала «проколом».

Я ощутил, что где-то в пределах моей досягаемости бога-полководца священной оборонительной войны, но не в одном из известных мне миров, идет жестокий бой, в котором небольшое подразделение русских войск погибает под натиском многократно превосходящего врага, но не отступает и не сдается. В ноздри ударил острый запах сгоревшего пороха и тротила, уши услышали грохот взрывов, посвист пуль и трескотню перестрелки, потом занавес перед глазами раздернулся — и я увидел картину ночного* боя во всей ее полноте.

Примечание авторов: * бой за высоту 776 начался в четыре часа пополудни, за час сорок пять минут до заката, и продолжался до пяти часов утра, когда во тьме только-только становится видна линия горизонта. Дополнительно ситуация осложнялась новолунием: месяц примерно в фазе одной пятой взошел в четыре часа утра, когда исход боя был уже предрешен.