Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович (версия книг TXT, FB2) 📗
— Хороший анализ, — сказал Владимир Путин из двухтысячного года. — Господин Павловский и его команда считают примерно так же, хотя у них нет возможности заглянуть в голову каждому россиянину.
При упоминании Павловского старшие Владимиры Путины дружно скривились, будто унюхав тухлое, а я сказал:
— Во-первых, о господине Павловском мы еще поговорим, предположительно сразу после выборов, во-вторых, мы не заглядываем в головы россиян, это они транслируют свои ожидания и предпочтения в ноосферу, откуда их и считывает орбитальная сканирующая сеть. В-третьих, у нас имеется возможность как мобилизовать ваших сторонников, желающих перемен к лучшему, так и оторвать от гражданина Зюганова нестойкую часть его электората. В Основном Потоке двадцатого числа, находясь в Краснодаре в предвыборной поездке, вы сели в кабину двухместного учебно-боевого истребителя и перелетели на аэродром Северный под Грозным. В этой реальности все должно пройти точно так же, но с небольшим дополнением. Встречать вас будут гимном России на музыку Александрова, слова Михалкова, переделанным из гимна Советского Союза, который солдаты и офицеры буду петь а капелла. В Основном Потоке вы утвердили текст и мелодию уже к концу этого года, а тут можно будет сделать это одним из исполнительных майских указов. Но и это еще далеко не все. В ходе исполнения нового гимна мы наложим на его вербальную основу ноосферное заклинание Мобилизации, иначе еще называемое Крестовым Походом и Великим Джихадом. Тогда каждый человек, желающий улучшения жизни в России, будет знать, что ему делать. И у вас тоже не будет шанса свернуть в сторону или притормозить, ибо разрушенное таким образом доверие народного единства будет уже не восстановить. В таком случае за вас проголосует и неустойчивая часть левого электората, и будет очень нехорошо, если вы промотаете или сгноите втуне народное доверие.
Все то время, пока я говорил, Путин из двухтысячного года внимательно смотрел на меня Истинным Взглядом, и когда мои дозволенные речи закончились, произнес каким-то особенно простым голосом:
— Хорошо, Сергей Сергеевич, пусть будет так, как вы сказали.
— Вот и хорошо, — подвел я итог. — На этом первая часть нашей встречи заканчивается, и я оставляю вас наедине с братьями. Все, о чем вы будете говорить между собой, это ваше семейное дело, и я в него не лезу. Остальные общеполитические вопросы вашего мира будем обсуждать уже после выборов, когда ваш статус с «исполняющего обязанности» сменится на «избранный президент».
2 9 января 1995 года, 1 0 : 1 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Когда я разводил Владимиров Путиных по их родным мирам, по местному времени была уже глубокая ночь. Настроение у всех троих было боевым, и, самое главное, к решающему сражению за будущее нашей общей страны был готов самый младший из них. Я, конечно, не пророчица Сивилла и не баба Ванга, но могу с четкой уверенностью сказать, что, оказавшись среди родных стен, он тут же бросится испытывать новообретенную способность на людях, особо приближенных к его телу. Однако главные чудные открытия ждут его завтра, на заседании правительства. Там более-менее порядочных людей раз-два и обчелся, а вот пережитки недавних девяностых ходят буквально косяками.
Или даже не так. На данный момент этих людей нельзя назвать пережитками прошлого. Они еще почти в полной силе, хотя и потерпели ряд серьезных неудач, в том числе перенесли встряску дефолта, потеряли вождя и вынуждены мириться с патриотическим консенсусом в народе, возникшим после нападения банд Басаева и Хаттаба на Дагестан, взрывов домов в Москве и Волгодонске, и прочий разгул бандитизма и терроризма. Их расчеты основываются на неизбежности второго тура, который даст слабого президента, не обладающего полным мандатом от политически активной части населения. К тому же ни у кого нет сомнения, что в первом туре Зюганов придет к финишу вторым, а это обозначит угрозу так называемого «красного реванша», для отражения которой они сомкнутся плечом к плечу, дабы не допустить возвращения очередей и всеобщего дефицита. Хозяева бывшей общенародной собственности дадут им денег, чтобы защитить нажитое непосильным трудом — и тогда их власть только укрепится, а не ослабнет. Они тут сила, корифеи и специалисты, они знают, как говорить с западными кредиторами, чтобы получить отсрочку по выплате непосильных для страны долгов, как будто не их трудами и заботами Россия влезала в эту бездонную яму.
Глянув на это кубло собственным Истинным Взглядом еще до первого выстрела кампании, Владимир Владимирович не будет возражать, когда увидит те же фамилии в моих безразмерных проскрипционных списках. Никто из них не сохранит своих должностей, все пойдут под следствие и суд, и лишь наиболее сообразительные успеют сбежать на вожделенный Запад. Кстати, сразу после выборов надо показать Владимиру Владимировичу наши материалы по делу Холодова и предъявить самого журналиста Диму, живого и здорового, после чего это дело можно будет разворачивать в противоположном направлении, в поисках автора этой провокации. Что это не те же самые лица, которые заказали самого Холодова, я абсолютно уверен, потому что тогда это дело раскрутилось бы сразу, по горячим следам, и имело бы хотя бы косвенную доказательную базу. Нет, одни люди убивали, а совсем другие потом решили назначить виноватыми моих коллег и боевых товарищей. И в ту же строку идет так и не раскрытое убийство генерала Рохлина. Обвинение против его жены, в стиле «признание — царица доказательств» — такая же собачья чушь, как и все предыдущие дела такого рода, включая «дело ГКЧП»…
«Слушай, Серегин, — серьезно так сказала энергооболочка, — дело Рохлина воняет даже гаже дела Холодова. И утверждение, что генерал готовил военный переворот — полная ерунда. Чай, не маленький мальчик и не интеллигент в очочках, и понимал, что Россия — это не банановая республика, и в ней так дела не делаются. Даже армия подчинится самозваному диктатору в самой малой степени, тем более что он никак не встроен в иерархию командования, потому что не является ни министром обороны, ни начальником генерального штаба, ни даже главкомом сухопутных войск. Он будет отдавать приказы частям и соединениям, а его в ответ будут спрашивать, мол, а ты тут кто такой. Ах, депутат! Ну и иди, депутатствуй».
«Но мне же удалось в девяносто первом году свергнуть Ельцина, схватив его за руку в Вискулях, и привести к власти правительство генерала Варенникова», — подумал я в ответ.
«Умный ты, Серегин, но иногда скажешь такое, что хоть в осадок выпадай, — саркастически усмехнулась энергооболочка. — Тоже мне сравнил… лом с отверткой. В тот момент, когда Советский Союз еще не умер, права у царя Бориса были птичьи, и юридически главой международно признанного государства пока считался самослившийся Миша Меченый. Ты отстранил от власти обоих — одного как организатора заговора, другого как исполнителя преступного плана, в силу своих полномочий Свыше назначил одного из потерпевших от их произвола временным диктатором и откатил ситуацию к началу начал. При этом э-э-э… демократические силы оказались перепачканными в зловонной коричневой субстанции как заговорщики, а твои протеже предстали невинными ангелами в белом с блестками. А поскольку все они были людьми дела, то и дело пошло. В случае с гипотетическим военным переворотом от имени Льва Рохлина ситуация была совершенно иной. Юридических оснований для отстранения и ареста Ельцина не было никаких, в случае, если такое действие все же состоялось бы, наследовать ему должен был премьер, такой же непопулярный, как и его шеф — значит, и премьера, на тот момент Черномырдина, тоже следовало отправить в топку. Сам Рохлин со своей позиции депутата Госдумы на высший пост претендовать не мог, значит, исполняющим обязанности президента должен был стать или Председатель совета Федерации Егор Строев или спикер Госдумы Геннадий Селезнев. И тот, и другой отбросили бы от себя власть как горячую картошку, после чего в России начался бы парад суверенитетов уже на уровне автономий и областей. Масштаб возникшего хаоса можешь представить себе сам, и армия ничего бы не смогла сделать, ибо в отсутствие легитимного высшего руководства ее бы саму начали рвать на части. Теперь давай рассмотрим другой вариант. Лев Рохлин, главный кандидат от антиельцинской оппозиции на следующих президентских выборах, обещает сурово покарать банду жуликов и воров, растащивших по карманам государственную собственность. За его спиной, ухмыляясь, стоит медиамагнат и банкир Владимир Гусинский — один из богатейших людей России, который, так уж получилось, никогда не интересовался нефтяными копаниями, а также алюминиевыми и сталелитейными комбинатами, а занимался чисто информационным бизнесом, считая его ключом к власти. Даже если новый генерал-президент отменит результаты залоговых аукционов и национализирует все нахапанное Дерипасками, Абрамовичами, Ходорковскими и Потанинами, владельцу группы „Мост“ будет ни холодно, ни жарко. А еще Гусинский люто ненавидит Ельцина и его главного клеврета Бориса Березовского, а потому ни о какой отставке с подстраховкой и речи быть не могло. Арест, следствие, суд и последующее очень недолгое пожизненное заключение становились явлением более чем вероятным. Еврейская мстительность, она такая… Еще раз подобный трюк Гусинский попытался провернуть, встав за спиной Евгения Примакова, и царь Борис едва успел отставить популярного премьера в самый канун голосования в Думе по своему импичменту, что лишило эту затею смысла. На настоящий момент два главных еврейских олигарха ведут между собой непримиримую борьбу, в которой пока побеждает Березовский, считающий Владимира Путина своей креатурой. Принадлежавший ему Первый канал активно топил против Евгения Примакова, и тем самым вынудил его снять свою кандидатуру с президентских выборов. Есть там такой популярный телекиллер — Сергей Доренко, борец за справедливость в чьих-то узкокорыстных интересах. И Владимир Гусинский тоже считает Владимира Путина своим врагом, а потому его канал НТВ является оплотом всего мерзкого, русофобского и либерального. Их, увлеченных этой грызней, съедят почти одновременно. Сначала из России сбежит Гусинский, а через несколько месяцев за ним последует и Березовский, сразу после выборов перешедший в оппозицию к новому президенту. Так что думай, Серегин, кому летом девяносто восьмого года нужна была смерть Льва Рохлина и почему это кто-то не останавливается ни перед чем».
