Колыбельная для брата (журнальная версия, ил. Е. Медведева) - Крапивин Владислав Петрович
— И ты туда же? Ну уж от тебя-то, Олег, я не ожидала!
— А, собственно, почему? — поинтересовался Райский.
— Ты знаешь, почему… Кстати, у тебя сегодня турнир во Дворце пионеров. Ты что, не думаешь о чести школы?
— Мне кажется, именно о ней я и думаю, — вежливо сказал Райский.
Ева Петровна поднялась и вышла.
Когда шли к кинотеатру, Климов сказал:
— Если придется стыкнуться, держитесь цепью, локоть к локтю. Иначе расколотят поодиночке. А ты, Женька, не суйся.
— Видно будет, — сумрачно сказала Женька.
— Может, и нету там никакого Дыбы, — со скрытой надеждой заметил Кубышкин.
— Он говорил, что будет, — сказал Кирилл.
Валерка Самойлов тоже вздохнул, но по-иному: ему было жаль времени.
![Колыбельная для брата (журнальная версия, ил. Е. Медведева) - _31.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/4/9/5/4/214954/1408533935/_31.jpg)
Если сегодня Дыбы не будет, в следующий раз встретим…
Олег Райский обнадежил Кубышкина:
— Если сегодня не будет, в следующий раз встретим. — И он деловито поправил очки.
— Сними ты их. — сказал Климов.
— Я тогда ничего не увижу, — растерянно возразил Райский. — Будет затруднительно…
— Собьют, — сказал Климов.
Райский неловко улыбнулся:
— Ну, что ж… По-моему, дома у меня есть запасные.
Глава пятнадцатая
Поход в кино кончился мирно, хотя мог бы кончиться боем. В кинотеатре действительно отирался Дыба с компанией, и компания не теряла времени: в уголке у туалета прижала перепуганного мальчишку лет одиннадцати. Юный Вовка Стеклов уже тянул пальцы к его карманам. Мальчишка что-то объяснял жалобным полушепотом.
— О чем здесь разговор? — небрежно поинтересовался Климов и, зевнув, сунул руки в карманы. Кирилл и остальные поступили так же. Кроме Женьки, которая за неимением карманов заложила руки за спину.
— Это что за шмакодявки? — удивился Дыбин приятель Совушка и захлопал веками.
Но Дыба моментально оценил обстановку. Кирилл и его группа стояли тесным полукругом и смотрели вполне решительно. Дыба широко улыбнулся.
— Общественность на страже, — объяснил он компании. — Не будем шуметь в культурном месте. Мы пошутили с мальчиком, ты, мальчик, иди…
Мальчишка моментально исчез.
— Не шутил бы ты так, Дыба, — сказал Кирилл. — Не надо.
— Нехорошо… — вежливо поддержал Климов и тоже улыбнулся. Он был намного уже Дыбы в плечах, но повыше.
— Вроде мы незнакомы, — заметил Дыба и медленно осмотрел Климова от ботинок до макушки. — Вроде мы дорогу друг другу не переходили.
Климов зевнул.
— Вроде… — сказал он. — Вот и не переходи. Как кого зацепишь, считай, что перешел.
— И?.. — спросил Дыба, уперев пальцы в бедра.
— Будет тогда «и», — сказал Климов и перестал улыбаться. — «И» с точкой. Знаешь, такая точка и палочка.
Дыба посмотрел на Кирилла.
— Я все понял, — сказал он. — Ты, Кирюха, не забыл утренний разговор?
— А ты? — спросил Кирилл.
— Я тебе вроде говорил: «Будем друзьями…»
— Насчет друзей — это успеется, — сказал Кирилл, разглядывая пятиугольную Дыбину физиономию. — А как насчет Чирка? Сколько ты ему должен?
— Жаль мне тебя, — сказал Дыба.
— А себя?
![Колыбельная для брата (журнальная версия, ил. Е. Медведева) - _32.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/4/9/5/4/214954/1408533935/_32.jpg)
— Позвольте пройти, — почти ласково попросил Дыба.
— Позвольте пройти, — почти ласково попросил Дыба и пошел из закутка фойе. За ним компания: Совушка, Димка Обух, Козочка, унылый тип по кличке Банан и Вовка Стеклов.
— Шесть на шесть, — сказал Валерка Самойлов. — Могли бы и стыкнуться.
— У нас одна девочка, — заметил Райский.
— Ничего, с тем хлюпиком она бы справилась, — решил Кубышкин.
— А ты сразу с тремя, — огрызнулась Женька. — Да ну вас… У меня внутри все трясется с перепугу.
— Ну и зря, — сказал Климов. — В кино они не стали бы драться. И вообще этот народ не нападает, когда силы равные. Они любят работать наверняка.
— А чего мы, собственно, добились? — задумчиво опросил Райский.
— Ну все-таки… — нерешительно откликнулся Кирилл. — Парнишку выручили. И Дыба узнал, что не все его боится.
— Да, — сказал Климов. — Только теперь нам чаще надо ходить вместе и реже по одному… Особенно тебе, Кирилл.
— Я пришел к выводу, — грустно сказал Райский, — что одних запасных очков мне будет мало…
Они посмотрели румынский детектив «Шкатулка с секретом» и разошлись, договорившись, кто за кем бежит и кто кому звонит, если надо будет собраться срочно. Потому что мало ли какую штуку могут выкинуть Дыба и его дружки.
— К Чирку-то заскочишь? — спросил у Кирилла Климов.
Кирилл кивнул. Он все время помнил о Петьке. Надо забежать и хотя бы у матери опросить, что сказал врач, если к самому Петьке не пустят. Не отправили бы Чирка в больницу… Эта тревожная мысль постоянно царапалась внутри и даже портила радость от первой маленькой победы над шайкой Дыбы.
Но прежде чем ехать к Петьке, нужно было привезти из молочной кухни Антошкин обед.
Дома Кирилл торопливо скинул форму, натянул свой летний наряд и не стал даже обедать. Лишь бы скорее!
На кухне, к счастью, не было очереди. Кирилл получил молочное питание, зажал сумку на багажнике и покатил к дому.
Он выбрал короткий путь: по узкому переулку, поднимавшемуся от площади Жуковского на улицу Мичурина. Это был даже не переулок, а просто дорога между деревянными заборами: кусочек почти деревенской старины, сохранившейся среди больших улиц. Впрочем, не такой уж старины: рядом с дорогой, вдоль канавы, тянулась полоска вполне современного асфальта.
Подъем был крутой. Кирилл соскочил с седла и пошел по теплому асфальтовому тротуару, держа велосипед за руль. Было безлюдно, цвели в канаве маленькие ромашки, и совсем по-лет-нему гудел в траве у забора шмель.
До верха было далеко еще, когда, раздвинув доски в заборе, навстречу Кириллу вышли Дыба и незнакомый парень.
Парень был ростом с Кирилла, но пошире.
Они встали на дороге.
…В колыбельной песне для Антошки были слова про пять минут на решение и пять секунд на бросок. Сейчас пяти минут не было. Пяти секунд тоже. Была, пожалуй, секунда, чтобы рывком развернуть «скиф» и прыгнуть в седло. Но в эту секунду Кирилл успел донять и решить многое. Он почувствовал, что, если теперь спасется бегством, всегда потом придется бегать и прятаться. Ведь не будешь всю жизнь ходить вшестером. И получится, что он с Дыбой одинаковы: если сильный, то король, а если слабее — поджимай хвост.
И к тому же в «Колыбельной» ни словечка нет о дороге назад.
Кирилл шагнул вперед.
Дыба заухмылялся.
— Гордый, — сказал он. — Поначалу все гордые…
Его приятель растянул бледные губы. Это, видимо, тоже была улыбка, но какая-то бесцветная. Кирилл увидел темные щербатые зубы. Еще он, заметил, что у парня слезятся глаза, а лицо словно припорошено серой пылью. «Насквозь, дурак, прокурен, — машинально подумал Кирилл. — Дыхание, наверно, еле-еле…»
— Поставь машину, поговорим, — небрежно предложил Дыба. — Драпануть все равно не успеешь.
— Успел бы, если бы хотел, — оказал Кирилл и дернул руль, на который Дыба положил лапу. — Не цапай, я потом не отчищу.
Он прислонил велосипед к забору и прислонился сам — рядом с задним колесом.
— Ну, чего надо?
Они стояли в метре от него. Дыбин приятель смотрел равнодушно, а Дыба все ухмылялся. Он хотел казаться обрадованным, но в ухмылке проскальзывало разочарование: пойманный Кирилл вел себя не по правилам.
Дыба перестал улыбаться и спросил:
— Тебя, цыпленочек, когда-нибудь били? По-настоящему?
— Это по-бандитски, значит? Как вы Чирка? — прищурившись, произнес Кирилл.
Дыба снисходительно разъяснил:
— Не, Чирка мы любя, для воспитания. Чтобы слушался. А как по-настоящему, сейчас узнаешь.