Кина не будет - Каневский Александр Семенович (читать лучшие читаемые книги txt, fb2) 📗
Елена впервые за много дней улыбнулась.
ЕЛЕНА: Согласна.
Колобок ей явно понравился. А он быстро где-то смазал, где-то уколол, и боль исчезла.
КОЛОБОК: А теперь за стол, за стол!
Увлекает её в гостиную и усаживает рядом с Григорием. От сына он знал о состоянии Елены и о стремлении Григория её развлечь, поэтому стал рассказывать о каждом госте самые смешные истории, не щадя никого.
КОЛОБОК: Сейчас, Леночка, я познакомлю вас с моими гостями. Первым представляю вам дядю Григория, моего старшего брата Антона, артиста драматического театра…
Дядя привстал и поклонился Елене. Он седовлас, респектабелен, с рубиновым перстнем на безымянном пальце.
КОЛОБОК (продолжая): …Коронной ролью Антона был Владимир Ильич Ленин. Вождь произносил одну единственную фразу: сообщал массовке, состоявшей из моряков и красноармейцев, что «Революция, о которой говорили большевики, свершилась!» Роль не большая, но почётная, Антоша гордился ролью, много лет работал над этой фразой, оттачивая её. В праздники особенно нервничал, усиленно артикулировал. Однажды перестарался.
Мы видим: когда Антон-Ленин выкрикивает эту свою коронную фразу, его вставная челюсть выпадает изо рта и он случайно на неё наступает.
КОЛОБОК (продолжая): Все сидящие за этим столом знают эту историю, некоторые даже были тогда на спектакле, но вы, Леночка, постарайтесь хоть на минутку представить себе состояние исполнителя, массовки и, главное, зрителей, уверенных, что это смелая придумка драматурга, и потрясённых его смелостью!
Мы видим: окаменевших от ужаса моряков и красноармейцев и перекошенные лица зрителей… А Колобок продолжает свой рассказ.
КОЛОБОК: …Наступила мёртвая тишина. Положение спасла массовка.
Мы видим: матросы и красноармейцы с криками «Ура!» подхватывают вождя и уносят за кулисы.
КОЛОБОК: К счастью, дома у Антона хранилась запасная старая челюсть — это было спасение. За время антракта успели её привезти.
Мы видим: Антону вставляют в рот челюсть. Звенит звонок. Ленин опять на броневике, второе действие начинается с той же фразы.
КОЛОБОК: На сей раз брат произносил её очень осторожно, разбив на отдельные слова и придерживая челюсть языком…
Мы видим продолжение этой сцены.
АНТОН (в образе): «Революция… о которой… говорили… большевики… свершилась…»
КОЛОБОК (продолжая): …И тут его с трудом сдерживаемое волнение прорвалось: неожиданно для самого себя он вдруг выкрикнул популярный в то время призыв Леонида Брежнева, нового Ильича…
Мы видим: Антон-Ленин выкрикивает.
АНТОН (в образе): …И поэтому «Экономика должна быть экономной!»
КОЛОБОК (продолжая): …И моряки, и красноармейцы были ошарашены таким неожиданным финалом выступления вождя, но, понимая, что его уже можно уносить, радостно зааплодировали. Услышав знакомый призыв, зааплодировали и зрители.
Мы видим: торжествующего Антона увозят за кулисы вместе с броневиком.
КОЛОБОК (продолжая): Присутствующий на спектакле один из секретарей обкома партии тоже похлопал в ладоши, потом похвалил театр за «актуальное осовременивание классики». Обрадованная дирекция поздравила исполнителя и премировала его. Брат был счастлив и горд…
АНТОН (прерывая Колобка): Надеюсь, ты уже кончил перемывать мои косточки?
КОЛОБОК: Ещё чуть-чуть, у меня есть эффектный финал.
ПРОДОЛЖАЕТ: …Но в последние годы количество спектаклей с участием Ленина резко сократилось. Поэтому мой братец сбрил ленинскую бородку, которую берёг и холил всю жизнь, и отрастил остатки волос на голове, надеясь сыграть Владимира Владимировича Путина. Но поскольку на эту роль было много претендентов, в театре начались интриги. Борьба шла не на жизнь, а на смерть. Антона подвело то, что он ещё по инерции заигрывал с молодыми актрисами — одну из них уговорили обвинить его в сексуальных домогательствах. Дело дошло до прокуратуры, но тут же закрылось, когда Антоша предъявил какой-то интимный документ из урологического отделения больницы.
АНТОН: К сожалению, с каждым годом такой документ получить всё легче и легче. (Повернулся к Елене.) Я больше не влюбляюсь, у меня на сердце ставни, но, видя вас, я готов их распахнуть настежь! (Он по-гусарски подкрутил невидимый ус и опорожнил бокал за её здоровье. Потом обратился к брату.) Раз ты решился выставить меня в не очень приглядном свете, то я…
КОЛОБОК (перебивая, оправдывается): Антоша, поверь, только для того, чтобы повеселить нашу гостью!
АНТОН (продолжая): …то я с той же целью мог бы рассказать ей одну из фирменных историй нашей семьи, о тебе, Мишуня, о тебе. Но я этого делать не стану. Не стану рассказывать, как ты, будучи студентом-первокурсником, во время каникул поехал подрабатывать на лесозаготовки, перед отъездом накупив всевозможные средства от комаров… Как ты попал в бригаду уже опытных «заробитчан» и как они стали тебя разыгрывать, сообщив, что за один килограмм комаров дают сто долларов. Я не стану рассказывать, как ты, мой доверчивый брат, сутки не убивал кровососов, а ловил их и собирал в литровую банку. А когда ты, весь искусанный, пожаловался, что ни одно средство не помогает, они тебе объяснили, что ты неправильно ими пользуешься, мол, надо не намазываться, а накапать пятьдесят капель в стакан с водой и выпить на ночь. Я не стану повествовать, как после этого ты двое суток провёл в кустах, не застёгивая брюки.
Через неделю бригадир отправил тебя домой, заявив: мне нужна рабочая сила, а не рабочая слабость. Всё это я мог бы рассказать нашей гостье, но не стану этого делать, чтоб она не узнала, что находится в доме самого доверчивого простака в мире!
Все смеются, и Елена тоже.
Пахомов и Георгий Живидзе сидят за столиком в кафе, пьют кофе. Продолжают разговор.
ПАХОМОВ: Простите, что настоял на этой встрече, но мне очень надо с вами поговорить.
ЖИВИДЗЕ: Простите и вы, что не смог принять вас в офисе — ваш звонок застал меня уже в машине. Поэтому и назначил свидание здесь, на пути в аэропорт.
ПАХОМОВ: Вы в Тбилиси отдохнуть или по делам?
ЖИВИДЗЕ: С женой повидаться — я её отправил к родичам, чтоб пришла в себя. Заодно и по делам — хочу расширять производство… (Помолчал и добавил.) Если переживу это горе.
ПАХОМОВ: Вы обязаны пережить, ради ваших близких. Уверен, вы справитесь, вы сильный человек, в хорошей спортивной форме. Посещаете спортзал?
ЖИВИДЗЕ: Нет. Но всю жизнь в движении — в молодости бегал за девушками, сейчас от них убегаю… Может, выпьете что-нибудь, вино или коньячок?
ПАХОМОВ: Спасибо, мне ещё работать.
ЖИВИДЗЕ: Ладно, не будем в спешке: вернусь — приглашу вас. Придёте?
ПАХОМОВ: Приду. А сейчас хочу задать вам несколько вопросов, прежде всего о вашем заместителе Пшёнове. Что он за человек?
ЖИВИДЗЕ: Хороший работник, добросовестный, исполнительный, всё понимает с полуслова. Я им очень доволен. Вот сегодня улетаю на три дня и спокойно оставляю на него фирму, знаю, что не подведёт.
ПАХОМОВ: Какие у него были отношения с Амираном?
ЖИВИДЗЕ: Нормальные, даже приятельские — хорошо общались.
ПАХОМОВ: Ни разу не ссорились?
ЖИВИДЗЕ: С Амираном трудно поссориться — он добрый и дружелюбный!.. (Помолчал и добавил.) Был.
ПАХОМОВ: Я понимаю, вам трудно об этом говорить, но, пожалуйста, соберитесь. Может, кто-то из ваших работников-земляков затаил на него обиду и решил отомстить? Поймите, я ищу тбилисский след.
ЖИВИДЗЕ: Это исключено! Я приглашал на работу только своих друзей — это и друзья Амирана. Вы хотите найти грузина, который убил своего друга? Это всё равно что найти еврейскую жену, которая не жалуется на свои болезни. (Смотрит на часы.) Простите, мне пора, самолёт ждать не будет. (Поднимается, рассчитывается с официантом.) Полжизни провожу в самолётах.
ПАХОМОВ (искренне, от души): Берегите себя.
