Кина не будет - Каневский Александр Семенович (читать лучшие читаемые книги txt, fb2) 📗
ГРИГОРИЙ: Вы мне открыли глаза, наконец я понял, в чём причина падения рождаемости в нашей стране.
МАТВЕЙ (не уловив насмешки): Конечно!
ЕЛЕНА: А как называется ваша организация?
МАТВЕЙ: «Не позволим!» Организация молодая, но крепкая. Мы им наш рынок перекроем!
Пока Матвей, изголодавшись на посту у аптеки, жадно поедал холодец, винегрет и пирожки, Григорий вполголоса отвечал Елене на вопросы.
ЕЛЕНА: У него есть ещё какое-то занятие, кроме стояния у аптеки?
ГРИГОРИЙ: Он — детский поэт, его фамилия Котенко, но для популярности он пишет под псевдонимом «Чебурашка». Конечно, поэзия его не кормит, поэтому он подрабатывает в мэрии, в хозяйственном отделе: обходит вверенный ему участок в поисках непристойных надписей на заборах и в общественных туалетах и отвечает за их ликвидацию.
ЕЛЕНА: Как называется такая должность?
ГРИГОРИЙ: Наверное, редактор по стенописи.
Елена смеётся, прикрывая рот рукой.
Снова кабинет Живидзе. Алиса и Пахомов.
АЛИСА (продолжая): …Жизнь заставила поумнеть: я теперь только с джипастыми имею дело.
ПАХОМОВ: Простите, не понял? С кем вы сказали?
АЛИСА: С джипастыми. Которые на джипах. Чего вы на меня так смотрите? «Жизнь надо прожить так, чтобы было стыдно рассказать, но приятно вспомнить», — в Интернете прочла.
ПАХОМОВ: Это отдельная тема для беседы. А пока подумайте, не мог ли кто-нибудь из ваших джипастых поклонников приревновать вас к Амирану и так свести с ним счёты?
АЛИСА: К кому ревновать?! К Амирану? Да он же, кроме своей Леночки, никого не замечал! Я ему и глазки строила, и заигрывала — нулевой результат.
ПАХОМОВ: А с шефом у вас были какие-то отношения? Может, убили сына, чтоб отомстить отцу?
АЛИСА: Понимаю, о чём вы. Если честно, я была бы не против. Он, хоть не первой молодости и даже не второй — уже за пятьдесят, но мужик ещё в товарном виде: бегает, плавает, отжимается. Повторяю: я была не против, но, увы. Он верен своей жене. И отец, и сын какие-то антигрузины!
ПАХОМОВ: Вы же принимаете все звонки? Вспомните, может, кто-нибудь угрожал Амирану? Или вашему шефу? Какие-то ссоры, нестыковки, невыполнения условий договоров?
АЛИСА: С шефом можно было не подписывать договора — если даже просто давал слово, всегда его выполнял. Я ему говорила: вы ненормальный бизнесмен! Вы должны научиться обманывать, иначе не преуспеете! А он в ответ: не могу — таким меня воспитала бабушка, а она в бога верила. Знаете, у меня есть подозрение, что он тоже немножко верит в бога.
ПАХОМОВ: Немножко верить в бога — это всё равно что быть немножко беременным. Ладно, отставим философию. Ещё один деликатный вопрос. Вы имеете право на него не отвечать, но если ответите, поможете следствию.
АЛИСА: Вы меня заинтриговали. Какой это вопрос?
ПАХОМОВ: С кем вы сейчас встречаетесь?
АЛИСА: Вам всех назвать?
ПАХОМОВ: А у вас их так много?
АЛИСА: Всего трое. Каждый имеет свой день недели: вторник, четверг, суббота. Кто заслужит, получает и воскресенье.
ПАХОМОВ: Значит, трое? И больше никого?
АЛИСА: Нет. Я им, троим, не хочу изменять.
ПАХОМОВ: И один из них — Пшёнов?
АЛИСА: Чего это вы так решили?
ПАХОМОВ: Во-первых, начальник, во-вторых, внешне привлекательный, в-третьих, неженатый и, наконец, в-четвёртых, у него ест джип.
АЛИСА: Нет, это не мой тип мужчины. Вредный и скупой: мне все сотрудники в праздники цветы дарят, конфеты, а он — никогда. Отлучаться не разрешает, даже когда плохо себя чувствую. Хитрый и лицемерный: перед шефом лебезит, а за глаза — поносит последними словами.
ПАХОМОВ: Он мог бы убить Амирана?
АЛИСА: Вряд ли, он большой трус. А впрочем, ради карьеры…
Борис встал.
БОРИС: Спасибо за сотрудничество. И последний вопрос, «на посошок». Что вас здесь держит? Ведь вы, при вашей внешности, могли бы более интересную работу найти. В модельном агентстве, например.
АЛИСА: Опоздала. Туда надо было лет в семнадцать пробиваться. А мне уже двадцать шесть, а женщина — товар скоропортящийся. Нет, мужиков я ещё привлекаю, но надо и на себя рассчитывать, хочу стабильности, мне дочь растить. Вот шеф и обещал мне место в своём кемпинге, который он строит. Администратором, даже главным. Интересно, престижно. А какой выбор среди постояльцев!
Пахомов невольно снова бросает взгляд на её роскошные ноги. Бормочет…
ПАХОМОВ: Хороша стерва! Встретил бы я тебя на пару лет раньше!
Она, услышав или просто прочитав его мысли, предупредила…
АЛИСА: Даже и не мечтайте! Вы же приехали не на джипе.
Снова квартира Колобка. Все за столом. Насытившись, Матвей продолжает начатый разговор.
МАТВЕЙ: Пикетирование, конечно, отнимает у меня много времени, но я его использую, сочиняя стихи. Одно плохо: стоишь один с плакатом, а когда рифма прёт, мне необходимо общение, чтобы её протолкнуть: она у меня в горле стоит.
ГРИГОРИЙ (на полном серьёзе): Заешьте сухой корочкой.
МАТВЕЙ: Наоборот! Я её должен, так сказать, выплюнуть на бумагу. Вот, сегодня сочинил, пока только один куплет, детская песенка. Хотите прочту?
МАРУСЯ: Хватит! Потом! Когда ты всю песню выплюнешь!
МАТВЕЙ: Нет, нет, я могу и по частям.
Его уже было не остановить. Он обвёл взглядом всех присутствующих, выбирая подходящего слушателя. Заметил пятилетнего Юрика, сына соседки Лиды, которую Маруся часто приглашала покушать её фирменные пирожки. Увидев Юрика, Матвей обрадовался.
МАТВЕЙ: Тебя как зовут?
Юрик молчит. Вместо него отвечает Колобок.
КОЛОБОК: Это Юрик, сын нашей соседушки Лидушки.
Лида смутилась от общего внимания и вымученно улыбнулась. Но Матвея интересовал только Юрик. Он подбежал, сел напротив.
МАТВЕЙ: Это песенка для детей, очень смешная. Вот послушай.
И стал с выражением декламировать:
Он сделал несколько движений рукой, вперёд-назад, будто тянул и толкал пилу. И завершил свой опус:
После этого большим пальцем надавил мальчику на нос и гордо посмотрел на него, в ожидании восторга. Но тот продолжал сидеть молча. Потом негромко спросил.
ЮРИК: Дядя, ты — дурак?
ЛИДА (в ужасе): Юрик, как ты можешь!
Но Матвей жестом успокоил её.
МАТВЕЙ: Ничего, ничего, он просто не понял. Я сейчас повторю. Он тут должен рассмеяться.
И снова задекламировал:
ЮРИК (вопросительно взглянул на Лиду): Мама, он дурак?
Лида не успела отреагировать — Матвей опередил её.
МАТВЕЙ: Нет, нет! Я ему докажу, что это смешно!
Он уже злился, поэтому каждое слово теперь не читал, а выкрикивал:
Я! Козёл! Дрова! Пилю!
Тру! Лю! Лю! Тру! Лю! Лю!
Мы! Готовимся! К зиме!
Ме! Ме! Ме!
Мальчик продолжал внимательно смотреть на Матвея, но теперь в его глазах появились жалость и сочувствие, он повернулся к Лиде и со вздохом заключил…
ЮРИК: Мама, он — дурак.
ЕЛЕНА (вскочив): У меня сумочка в передней… Я сейчас вернусь.
Едва сдерживая смех, она выбежала в переднюю и там расхохоталась. Григорий поспешил за ней. Она, не в силах остановиться, захлёбываясь от хохота, приговаривала.
ЕЛЕНА: А ты приглашал… идти в театр… смотреть комедию… В каком театре… меня бы так… рассмешили!
Кабинет Пахомова. В кабинете он и Пшёнов. Продолжается допрос.
