Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович (книга регистрации txt, fb2) 📗

— Если бы его нашли при Регентах, то лучшее, что можно было бы сделать, это вернуть его в родовой дворец. Даже не лучшее, а без вариантов. Но сейчас у Оттовио довольно неустойчивое положение, и Сальтолучард может попытался поменять его на другого претендента.

— Совершенно верно. Итак, ваша с Ламаром задача. Приехать в Пайт. Внедриться в высшее общество. Узнать все западные соотношения сил и конфликты интересов. Заключить неофициальные союзы со всеми значимыми игроками.

— Официальные мы никак не заключим. Двое младших сыновей.

— Именно поэтому вы идеально подходите для неофициальной миссии. Вы недостаточно значимые фигуры и представители семей, которые не ведут дела на Закатном Юге.

— Мы должны дублировать представителей Четверки, сотрудничать с ними или конкурировать?

— Только не конкурировать! Ни в коем случае!

— Хорошо-хорошо. Я просто спросил.

— Видишь ли, у меня есть основания считать, что Четверка провалит дипломатическую битву за Артиго. У них нет никакого влияния в Пайте, и у них нет в Мильвессе надежных союзников, которым Четверо бы доверили сыграть за них.

— Малэрсид находится очень близко к Пайту.

— Вартенслебен слишком независим и невыносим. У него нет ни друзей, ни близких родственников, ни вассалов, ни должников.

— Дочери.

— Биэль не выносит высшее общество. Флесса же скорее правая рука отца, чем самостоятельный игрок.

— Не уверен, но спорить не буду.

— Шотан Безземельный в высшие круги Закатного Юга не вхож. Курцио Монвузен тем более. Гайот там бывал и кое-кого знает. Но он солдафон, а не дипломат. Армию ему доверить можно, посольство — нет. Верных людей в кругу высшего общества Мильвесса нет ни у кого из четверых.

— То есть, мы должны только подготовить подробный доклад про Пайт к прибытию… к вашему прибытию? А что, если ситуация резко изменится? Нам сидеть на стуле ровно и вести летопись? Или при каких-то условиях можно взяться за мечи?

— Для начала вы должны узнать, кто работает в Пайте от Четверки. Ни при каких условиях не мешайте ему. Наши интересы совпадают с их интересами почти полностью.

— Почти?

— Нам бы хотелось сохранить жизнь Артиго до тех пор, пока он первый наследник престола. То есть, как минимум, до рождения первенца Оттовио, а тот даже еще не женат. С их стороны могут быть варианты. В любой случае, Артиго не должен попасть в лапы Алеинсэ. Лучше пусть погибнет, но не попадет в Сальтолучард. Они уже пытались посадить нам на шею своего ручного императора.

— У них сначала получилось, а потом не получилось.

— Неудачнику стоит давать второй шанс, только если это твой друг. Остров только что провалился в общемировом плане и не сделал ничего, чтобы заслужить нашу дружбу. Нашу — в широком смысле. Восходного Севера, Фийамонов, Мильвесса. Их предали даже их главные вассалы — Четверка. За их Регентов никто не захотел мстить. Абсолютно никто. Были первые лица Империи и перестали быть. Так?

— Так.

— Алеинсэ, образно говоря, обанкротились по всем фронтам. Поэтому второго шанса мы им не дадим. И никто не даст. Кредит доверия растрачен. Сейчас они не более, чем извозчики на выселках.

— Этот статус их очевидно не устроит. Будет война.

— Для того, чтобы как раньше получать доходы от кредитования империи, им нужен дружественный император. Монвузен и Вартенслебен искусно затягивают построение новой очереди наследников, поэтому единственный бесспорный кандидат это Артиго Готдуа.

— Нас устраивает статус-кво? Артиго в гостях у Сибуайеннов, а те его никому не отдают.

— Сибуайенны недостаточно умны. Артиго не задержится у них до конца года. Его или выкупят, или похитят, или убьют. На тот случай, если Четверка и Оттовио не удержат бразды правления, мне нужен запасной император. Я бы хотел знать, что Артиго жив и здоров, что он сидит где-то в надежном месте, о котором никто не знает. И мы бы ему даже золота отсыпали, чтобы он и дальше там сидел.

— Понимаю.

— До коронации Четверка или Алеинсэ попытаются убить или похитить Артиго. Если Четверка, то мы должны хотя бы знать, убили его или похитили. Если Алеинсэ, то мы должны им помешать. В идеале я хотел бы, чтобы вы с Ламаром устроили ему побег. Чтобы его не нашли ни те, ни другие.

— Похитить и увезти?

— Ни в коем случае не такой побег, в причастности к которому можно заподозрить нас. Пусть он сбежит со своими верными людьми куда-нибудь подальше.

— Это сложно.

— Если не уверен, что справитесь, лучше и не пытайтесь. Я хочу, чтобы вы обеспечили две вещи. Первая — Артиго не попадает к Алеинсэ. Вторая — подготовить Пайт к коронации Оттовио. Очень желательно, чтобы Артиго ушел от Сибуайеннов и не попал к Четверке. Этого не требую. Это может быть за пределами ваших возможностей.

30. Глава. Каждый мой палец это больше не его палец

На окнах не было стекол, только безыскусная кованая решетка со ставнями, которые открывались наружу. Каждое утро с рассветом слуга или страж открывал тяжелые деревянные панели, с закатом же прикрывал, запирая. День за днем, без оглядки на погоду.

Холодный ветер с моря выстуживал комнату, заставляя узницу кутаться в старый плед, давно забывший, что такое игла и починка. Комната, окно, стол, стул и топчан в углу. Дверь, окованная медью. Вот и все убранство.

Даже вешалки «болвана» для одежды не имелось, на ночь приходилось складывать верхнее и нижнее платья на стул. Для человека, привыкшего к собственным домам, лучшей одежде, роскошным залам и кроватям шириной с ипподром под бархатными пологами — прямо скажем, безрадостно. Однако узница скорее откусила бы себе язык, чем позволила заточившим ее сюда торжествовать, созерцая мучения низвергнутой дамы.

Клавель сидела, выпрямив спину, сложив руки на коленях, и смотрела на солнце. Бледно-желтый диск потихоньку склонялся к закату, а луна пока оставалась за пределами оконной рамы. Свет не грел, а ветер неприятно холодил стриженую голову, узнице даже чепца не дали. В душе пленницы творился ад, и мысли бились в пляске отчаяния, молитвы сменялись проклятиями и богохульствами. Но красивое, мраморно бледное и гладкое лицо женщины сохраняло выражение холодного, безразличного высокомерия.

Близилось время ужина, то есть горькой селедки на куске черной лепешки. Как обычно, еда отправится в угол с кратким напутствием «унесите корм свиней и рыбаков». Как обычно, затем принесут медный таз с холодной водой для умывания и полотенце. Со стуком затворятся прочные ставни, закрывая лунный свет. И придет ночь, когда можно будет, наконец, лечь, закрыться пледом с головой и наедине с собой дать некоторую волю чувствам. Слез как бы и нет, если никто их не видит…

Она не догадалась с самого начала вести счет дням, отмечая их, например, выцарапывая на старой побелке, поэтому теперь не знала, сколько длится пребывание в заточении. Прошло месяца два, не меньше. Может быть, немного больше. Отец убил Регентов весной. За окном ещё не осень.

Если встать и подойти к окну, можно увидеть серое море с многочисленными парусами. Небо, которое над Сальтолучардом обычно ярко-синее, почти без туч, но в последние дни окрасилось в цвета бури, непогоды и дождя. Однако вставать не хочется… вообще ничего не хочется, апатия сковала руки и ноги. Кроме того, вид живого, разноцветного мира за пределами камеры заключения причиняет боль глазам и душе.

Слишком остро все напоминает о жизни, которую наследница благородной фамилии вела совсем недавно. И которую потеряла в два приема. Точнее в три, если вести отсчет с приснопамятного разговора. Вице-герцогиня и колдунья… Власть мирская и волшебное искусство, золото и тайное знание… Тогда подобный союз казался прекрасным, открывающим тропу к невероятным успехам. Кто мог сказать в те дни, сколь ужасной станет расплата?..

Когда вернусь, прикажу четвертовать всех астрологов, пообещала себе узница. Поганые твари, хоть бы кто-нибудь предупредил об опасностях, скрытых на пути заговора. Сначала бичевать, потом отрезать языки, отсечь пальцы и затем уж порезать на куски.