Изгнанник - Гравис Женя (хорошие книги бесплатные полностью .txt, .fb2) 📗
Обмен приветствиями и любезностями занял какое-то время. Тетушка, отдав дань этикету, снова начала записывать что-то в тетрадь, а Соня принялась изучать новую соседку по столу.
Фрау Марте было около шестидесяти. У нее была крепкая, сбитая фигура, подвижное лицо и румяные щеки. Двигалась она резко и уверенно. Сама налила себе воды, кинула туда ломтик лимона и уставилась на Соню.
– У вас здоровый цвет лица, – изрекла она наконец.
Соня чуть не прыснула – настолько серьезным тоном это было произнесено, но в ответ вежливо кивнула.
– Цвет лица важен, – продолжила фрау Марта. – В своих исследованиях врач-диететик из Ганновера доктор Лихтман прямо указывает, что «лицо – не только зеркало души, но и термометр тела». Герр Фишер пытается это оспаривать…
– Но, фрау Марта, – примирительно выставил руки перед собой фармацевт, – я всего лишь говорил, что это изящная гипотеза, не лишенная, впрочем, неточности трактовок…
– А я утверждаю, что лицо, как и тело, в полной мере отражает не только физиологические, но и душевные недомогания. Тело, господин Фишер, – это инструмент воли. Болезней по большому счету не существует – есть только плохая мышечная дисциплина.
Свои заявления фрау Марта чеканила как заправский оратор, подкрепляя их ударами ладони по столешнице – так, что тарелки начали слегка подпрыгивать. Тетушка на мгновение отвлеклась от записей, пристально посмотрела на соседку и начала строчить в тетради с удвоенной скоростью.
– Макар Ефимович, вот же наш столик! Номер девять. Добрый вечер всем!
– Ваша правда, любезная Феврония Савельевна! Как я сразу не заметил. И какая компания знакомая! Это же вы с нами в поезде ехали? Здравствуйте!
Семейство Королей – без детей и няньки – возникло возле стола шумно и внезапно. Видимо, купец и его супруга чувствовали себя несколько смущенно в таком изысканном месте и очень обрадовались, увидев знакомые лица попутчиц по поезду. Господин Фишер снова вскочил, поцеловал купчихе пухлую руку, ладонь купца потряс в своей и быстро заговорил по-немецки. На лице Макара Ефимовича отразилось недоумение.
– Это… он… на каком сейчас болтает? Фрыцелик, что ли? Ничего не понял, – и удивленно уставился на Соню.
– Господин Йозеф Фишер австриец, – ответила она. – А фрау Марта Грубе немка, – и потом пояснила для обоих иностранцев: – Это господа Короли, купцы из Белоруссии, и, к сожалению, они не говорят на немецком.
– Доброго вечера, господа, – отозвалась тетушка, отрываясь ненадолго от записей. – Софья, я полагаю, для тебя это хорошая возможность попрактиковаться в языке и сделать так, чтобы все присутствующие за столом чувствовали себя удобно. Прошу меня извинить, мне крайне важно сделать заметки в дневнике, это входит в назначенный порядок моего лечения.
– Ой, как интересно, – заговорщицки зашептала Феврония Савельевна, усаживаясь на свое место. – Какая-то новая методика?
– Да, – ответила Соня. – Доктор Снегур предложил моей тете необычное лечение. Я полагаю, она позже сама расскажет, если сочтет это уместным.
– Ох, я не подумала. Наверное, неловко обсуждать за столом свои… недуги.
Соня немного волновалась – в немецком ей приходилось практиковаться нечасто, а сейчас, по сути, придется выступить переводчиком сразу для четверых человек. Скорей бы еду принесли, что ли. Иначе придется не закрывать рот весь вечер.
Она перевела последнее замечание купчихи, и Марта Грубе немедленно на него отреагировала:
– Дорогая фрау, нет ничего более естественного, чем обсуждать здоровье и отклонения от него, находясь в санатории! А господин Фишер фармацевт, то есть условно может считаться почти врачом. Не нужно стесняться физиологии. Сегодня, к примеру, я начала новые упражнения для бедер…
Господин Фишер вдруг закашлялся, и Марта Грубе усердно похлопала его по спине. Он глотнул воды:
– Прошу меня извинить – и спасибо, фрау Марта, за помощь. Кстати, Макар Ефимович, вы ведь купец? Что продаете? Наверное, картофель?
– Ну почему, если я из Минска – так сразу картошка? – несколько обиженно отозвался Король. – Конечно, белорусская бульба превосходна и не идет ни в какое сравнение с немецкой или даже польской. Но я король льняной. Наше дело не шелка, а холст и полотно.
– Изделия изо льна очень практичны и создают естественную прохладу вокруг тела даже в сильную жару, – заметила фрау Марта.
– Вот именно! – закивала Феврония Савельевна. – Посмотрите вокруг: большинство мужчин летом носят льняные костюмы.
– Не только мужчины! – горячо поддержал ее супруг. – Вот! Полульняной батист! – Он несколько невежливо указал пальцем на сидящих за соседним столом дам. – Парусина! – перевел палец на тент, натянутый над террасой. – Дамаск! – пощупал пальцами скатерть. – Мешковина! – Палец замер в воздухе, поскольку Макар Ефимович, увы, не обнаружил в поле зрения ни одного мешка.
– И это все ваш лен? – изумился Йозеф Фишер.
– Ну, не весь лично мой, – немного смутился Король. – Но наш! Белорусский! Самый лучший. Я, кстати, привез несколько прекрасных образцов продукции, могу при случае показать.
– Ну надо же. Я, знаете ли, никогда не задумывался, как много вокруг льна.
– Лен – всему голова! – подытожил Макар Ефимович, когда у стола вдруг неслышно образовались официанты с блюдами. – О, наконец-то! Я голоден как волк после этой дороги.
Тетушка отложила тетрадь и карандаш и слегка повела кончиком носа, принюхиваясь. Вообще в этот вечер Леокадия Павловна казалась на удивление спокойной и молчаливой, и Соня дивилась этому преображению. Видимо, тетю очень увлекли «тщательность, систематизация и анализ», и она предавалась новому занятию с большой страстью.
Впрочем, аппетита это «эпистолярное лечение» ничуть не приглушило.
Перед Соней официант поставил салат из свежих овощей, заправленный йогуртом, и тарелку с цыпленком в сливочном соусе с фасолью и морковью. Тетушке досталось заливное из телячьего языка, рыба с кукурузной кашей и ломтиком лимона, а также бокал белого вина. Смотрелось и пахло все очень аппетитно. Что ж, если в «Горном солнце» так выглядел особый режим питания, Соня готова была «терпеть» его хоть до конца лета.
И как только Софья об этом подумала, со стороны супругов Король донесся тоскливый вздох. Видимо, купцам доктор Снегур прописал «похудательную» диету. На тарелках у них были грустные листья салата, вареная свекла, капуста и подозрительно бледные котлеты, явно приготовленные без участия масла.
– Макар Ефимович, любезный, вы же сами говорили, что хотели бы чуть-чуть сбросить вес. – Супруга ласково погладила его по руке, потом подцепила вилкой капусту и прожевала с задумчивым выражением. – Вот, я уже чувствую себя гораздо легче. Попробуйте, дорогой мой.
Макар Ефимович молча взял вилку и начал ковырять содержимое тарелки без воодушевления на лице.
– Доктор Шваб из Гамбурга считает, что пищу надо пережевывать не менее двадцати раз. Таким образом мы разрабатываем лицевые мышцы и усваиваем из продуктов наиболее полезные вещества, – заявила фрау Марта и неделикатно захрустела сырой морковкой.
Судя по энергичным движениям челюстей, она собиралась следовать совету доктора Шваба с поистине немецкой педантичностью. А сырой сельдерей, морковь и редька на тарелке должны были с таким же усердием помочь ей в этом.
И только по лицу Йозефа Фишера, аккуратно нарезавшего спаржу, было неясно – доволен ли он своим режимом питания или нет.
Ужин проходил в спокойном молчании, когда с соседнего стола вдруг раздался заливистый женский смех, подхваченный мужским, басовитым.
– Ах, Павлишор! Вы все же умеете развлечь даму! А притворялись таким суровым. – Домна Каталина хохотала, вызывающе запрокинув голову назад и встряхивая кудрями. – Какой прелестный анекдот! Я чуть не опрокинула бокал.
– Я закажу еще напитков, – подскочил второй из братьев Ковалинских, Андрей.
– Непременно! И икры! Сегодня я хочу черной икры!
Определенно, этот столик был самым оживленным на террасе. Домна Каталина, одетая в белое, собрала вокруг себя пятерых – обоих братьев, лохматого парижанина и еще двух мужчин. Судя по обилию разнообразных закусок и шампанского, никто из них не придерживался особой диеты. Напротив – они собирались предаться чревоугодию со всем воодушевлением.
