Изгнанник - Гравис Женя (хорошие книги бесплатные полностью .txt, .fb2) 📗
– Десятки врачей до вас говорили мне то же самое – что меня излечит именно их чудодейственная методика. – В тетушкином голосе послышалась неприкрытая ирония. – Однако улучшения я так и не увидела.
– Поверьте, мой метод уникален, и вы как нельзя лучше выступите в качестве первой пациентки.
– Хотите ставить на мне сомнительные эксперименты? Основываясь лишь на беглом изучении истории моей болезни?
Соня почувствовала, что еще немного – и легкая насмешка перейдет в ядрено-едкий сарказм. С людьми, с которыми она встречалась впервые, тетушка старалась все же держаться в рамках холодной любезности, если они не переходили определенных границ. Доктор Снегур сейчас подошел к этой черте опасно близко.
– Домна Леокадия, поверьте, я очень внимательно изучил историю вашей болезни. – Главврач слегка постучал карандашом по толстой папке. – И так же внимательно сейчас наблюдал за вами. Когда вы вошли в этот кабинет десять минут назад, вы бросили долгий взгляд на стену слева, а потом приложили пальцы к виску. Что в тот момент произошло, позвольте узнать?
– Картина. – Леокадия Павловна снова посмотрела на стену и скривилась. – Это крайне безвкусный голландский натюрморт. В кабинете врача такое полотно неуместно, и, кроме того, оно абсолютно не сочетается по цвету с обоями. Эта вульгарная картина сразу вызвала у меня приступ мигрени.
«А по-моему, очень аппетитно, – проснулся вдруг в Сониной голове вымышленный попугай. – Этот сыр в сочетании с апельсинами выглядит весьма заманчиво». Спорить с попугаем было сложно – Соня и сама вдруг поняла, что последний раз завтракала в поезде, еще до прибытия в Совату.
Главврач тоже уставился на натюрморт:
– Домна Леокадия, сказать мне об этом сразу вам не позволило воспитание, так?
– Доктор Снегур, за кого вы меня принимаете?
– За женщину безупречных манер и безукоризненного поведения. За человека, который придерживается четких предписаний и не терпит небрежения правилами, если они четко изложены и имеют под собой рациональную основу. Я прав?
– Как ни странно, да. Если возвращаться к теме лечения, все предыдущие доктора выписывали мне массу назначений, большинство из которых казались мне… неубедительными.
– Вот видите, ваш организм совершенно правильно априори отвергал ненужные манипуляции. Об этом я и говорю. У людей с такой… тонкой нервной организацией, как ваша, чувственное состояние напрямую влияет на физическое. Вас по-прежнему раздражает натюрморт?
– Чрезвычайно.
– Сейчас, когда вы сообщили об этом, стала ли ваша мигрень менее болезненной?
– Пожалуй, что… да. – Леокадия Павловна сделала несколько удивленное лицо и вновь приложила пальцы к виску.
– Что и требовалось доказать, – удовлетворенно кивнул доктор. – И чтобы проверить эту теорию, мне потребуется ваша помощь. Я вижу, вы женщина крайне собранная и ответственная, предпочитаете вести точные наблюдения. В этом мы с вами схожи. Полагаю, вам не составит труда заняться сбором статистики.
Врач Александру Снегур достал из ящика стола толстую тетрадь в синей бархатной обложке и придвинул к тетушке Леокадии.
– Что это?
– «Дневник наблюдений». В деле вашего излечения есть три столпа: тщательность, систематизация, анализ. Ваш организм, домна Леокадия, явно зависит от впечатлений. Посмотрим, какие именно из них провоцируют какие-то реакции. В этот дневник вы будете записывать каждый случай даже легкого недомогания. В левую колонку – телесные ощущения, в правую – обстоятельства, разговоры и мысли в момент, когда они возникли. Допустим, вы почувствовали тяжесть в груди. Запишите с точностью до минуты, где вы в этот момент находитесь, с кем говорите и о чем думаете. Это крайне важно. Через неделю мы посмотрим, что с чем совпадает и как я смогу с этим работать.
– И это все? Просто записывать, что у меня болит и когда? Никаких процедур, ванн, припарок, пилюль?
– Разумеется, записями мы не ограничимся. – Доктор достал разлинованный лист бумаги и положил перед тетушкой. – Здесь ваш распорядок дня, включающий лечебные процедуры, прогулки и гимнастику. А также особый режим питания. Служащие ресторана уже предупреждены, и ваш сегодняшний ужин в «Горном солнце» будет подстроен под эти особенности.
– Что ж, звучит не так… прискорбно, как могло бы показаться вначале.
– Поверьте, домна Леокадия, ваш случай крайне непрост и уникален. Для меня будет честью взяться за него. Но я убежден, что совместными усилиями мы сможем достичь больших результатов.
– Посмотрим. По крайней мере, вы предложили что-то поинтереснее, чем горстями глотать успокоительное.
– Не стоит лишний раз травить организм химией. Чистая природа и разнообразное питание зачастую работают лучше, чем фармакология. Не смею вас дольше задерживать, домна Леокадия и домнишоара Софья. Ужин начнется через пять минут. А мы тут стараемся не нарушать распорядок.
– Всецело поддерживаю. – Тетушка поднялась и протянула руку, которую доктор осторожно пожал. – Увидимся через неделю.
Ресторан санатория носил название La Terasă и полностью ему соответствовал. Возможно, в холодное время года гостям было бы приятнее находиться в помещении, но сейчас, когда дневная жара сошла на нет и вокруг сгущались приятные теплые сумерки, нельзя было придумать лучшего места для ужина.
Большая деревянная терраса опоясывала здание ресторана с двух сторон. В вечернем свете на столах белели скатерти, сверкали начищенные приборы, теплыми оранжевыми огнями мигали фонари, в кустах слышался тихий стрекот сверчков, а из распахнутых дверей в основной зал доносились легкие звуки фортепиано.
По тетушкиной мимике Софья догадалась, что обстановка признана удовлетворительной. Распорядитель на входе поприветствовал их легким поклоном и проводил к столу:
– Мадам Томилова, мадемуазель Загорская, ваш столик номер девять. И он будет таковым до конца вашего пребывания в санатории «Горное солнце». Прошу вас, располагайтесь. Хорошего вам вечера.
Соня с тетушкой остановились возле стола, рассчитанного на шесть персон, господин, сидевший за ним, тотчас же поднялся, и Соня с удивлением узнала в нем уже встреченного ранее господина Фишера. Он расцвел в улыбке и быстро заговорил по-немецки:
– Фройляйн Софья, я так рад снова вас видеть. А это, наверное, ваша родственница, о которой вы рассказывали? Добрый вечер, фрау…
– Томилова. Леокадия Павловна, – ледяным тоном произнесла тетушка и уставилась на племянницу с немым вопросом.
– Ах да. – Соня изобразила легкое смущение. – Пока вы спали, тетушка, я спускалась вниз попить минеральной воды, и господин Фишер любезно показал мне, где находится источник. Там мы и познакомились.
Соня пристально посмотрела на фармацевта, надеясь, что говорит по-немецки с достаточно рублеными интонациями, чтобы он понял. И он, слава богу, понял.
– Истинно так, фрау Леокадия. Позвольте представиться. Йозеф Фишер, фармацевт из Вены. Ваша юная родственница рассказала, откуда вы. Рад, очень рад.
Господин Фишер ловко отодвинул стул, усадил тетушку, потом повторил те же манипуляции с Сониным стулом, после чего сел обратно на свое место:
– Я счастлив оказаться в столь приятной компании, милые дамы. Видите ли, я нахожусь здесь почти две недели и до сих пор разделял этот стол лишь с одной спутницей. Она вскоре подойдет, я вас представлю. Воды?
– Будьте любезны.
Леокадия Павловна сверлила фармацевта взглядом, словно решая, вступить ли в дальнейшую беседу или промолчать. Потом вдруг в ее глазах мелькнуло озарение, она достала из сумочки тетрадь в синей обложке и принялась быстро туда что-то записывать. Господин Фишер, разливая воду по бокалам, кинул быстрый взгляд сначала на тетрадь, потом на Софью. Она еле заметно пожала плечами и моргнула – не могу, мол, это обсуждать. Фармацевт понимающе улыбнулся, сел на свое место и тут же подскочил снова, приветствуя женщину, которая тоже подошла к столу.
– Добрый вечер! Дамы, позвольте представить вам фрау Марту Гру́бе, владелицу пансиона в Бремене.
