Жрец Хаоса. Книга ХIII (СИ) - Борзых М. (электронные книги без регистрации .TXT, .FB2) 📗
Гор переминался с ноги на ногу рядом, горг дожрал астральных братьев в послушниках ордена и тоже нырнул обратно в Ничто.
Я сгрузил два бессознательных тела на химеру и сам взобрался следом.
— Уноси нас отсюда, — попросил я Гора, прекрасно осознавая, что для него это уже перегруз.
— Разве что порталами. Сам я далеко не улечу с таким весом, — на удивление серьёзно отреагировал мой товарищ без привычных жалоб и стенаний.
Порталами так порталами, друг мой.
Глава 9
Мы сделали четыре прыжка, прежде чем я нашёл безлюдную поляну на берегу реки за пределами столицы.
Сгрузив оба бессознательных тела на плащ, расстеленный тут же на пожухлой траве, я невольно обратил внимание на сходство Терезы с отцом, а ещё на то, что черты лица самой княжны стали чуть мягче.
Челюсть уже не так выпирала, нос стал чуть тоньше, губы из уродливо-крупных стали пухловатыми и только. Сейчас она всё ещё была далека от идеалов красоты, но и уродкой её уже назвать нельзя было.
С чётом того, как на меня повлияла ипостась горга, я сделал вывод, что подобные изменения связаны как раз с обретением второй ипостаси. Можно сказать, что ринувшись защищать отца, княжна вытянула счастливый билет. Грифон — создание удивительной красоты и грации, помесь орла и льва, потому вторая сущность не смирилась с несовершенством нечеловеческой оболочки и подкорректировала её. Последуют ли дальнейшие изменения, неизвестно, но уже при этих Тереза вполне могла рассчитывать на нормальный брак, а не быть проданной за огромное приданное.
Похоже, оборот случился с Терезой впервые, потому она от нервного перенапряжения и расхода магических сил попросту потеряла сознание.
Мне пришлось потратить из собственных запасников алхимию на восстановление резерва и на общее тонизирующее лекарственное действие. Причём сразу два комплекта. Одна пара на Терезу, вторая — на её отца. На них действие литургии Ордена Святой Длани подействовало тем же образом, что и на нас с бабушкой. Так что с точки зрения противодействия ордену мы с ним были заодно. Другой вопрос, что они сами, видимо, не понимали, от чего их так скрутило. Но сейчас это играло наименьшее значение.
Первой пришла в себя Тереза. Она попыталась с криком сперва броситься на меня с кулаками, а после, когда узнала, замерла в шоке.
— Княжич? Значит вы мне не привиделись?
— Нет, — устало покачал я головой.
— А папа? — княжна смотрела на меня с мольбой в глазах.
— Здесь ваш батюшка, не беспокойтесь, его тоже заодно прихватил, — успокоил я девицу.
— Но почему? Мы же с вами в состоянии войны, — растерянно пробормотала княжна, опасливо косясь на Гора, что разлёгся тут же и демонстративно точил когти о речной валун.
— Вы мне, конечно, Тереза, можете не поверить, но сейчас я едва ли не единственный на две империи человек, кто заинтересован в выживании вашего эрцгерцога Франца-Фердинанда. Более того, у меня есть для него послание от его покойного батюшки. А вы как оказались в сердце храма Ордена Святой Длани, да ещё и во время литургии?
Девушка смутилась, а после подняла на меня свой решительный взор:
— Отца спасала. Я переоделась в одежды нищенки блаженной и попросилась на подворье к Ордену. Кажется, у вас таких людей юродами называют.
— Юродивыми, — поправил я.
— В общем, это тот единственный раз в жизни, когда внешность сыграла мне на руку, — горько улыбнулась княжна. — И, в общем-то, там я подслушала благодаря своему внезапно усилившемуся слуху, что пленника нужно пустить в расход. Но только так, чтобы никто не понял, как он погиб. А посему его даже пальцем трогать нельзя. А дальше началась литургия, и мне стало не по себе. Я едва ли не ползком пробиралась по мрачным коридорам храма в поисках отца и, когда услышала его крики, не помня себя, рванулась навстречу. Дальше я плохо помню, что происходило. Нас будто раздирали на части, и мы ничего не могли сделать.
Да уж, а ведь так и было. Я даже с высоты видел, как твари из нутра боевой пятёрки ордена рвали и Миклоша Эстерхази, и его дочь.
— Раньше я никогда не ощущала чего-то подобного во время литургий Ордена, они ведь нас пальцем не тронули, но отец умирал… а я… я не понимала, что со мной происходило.
— Поздравляю с переходом в высшую лигу, — хмыкнул я. — Ну да не суть. Эта литургия убила бы и вас, и вашего батюшку, если бы я не вмешался. Теперь рассказывайте, куда дели эрцгерцога?
Княжна густо покраснела и отвела взгляд.
— Я не знаю, — заикаясь, проблеяла она. — Знаю только, что он должен был содержаться при этом же храме, что и батюшка, якобы на лечении.
Я мысленно считал до десяти, чтобы дать затрещину Терезе. В надежде спасти отца и себя, она солгала о местонахождении принца. И по-человечески её можно было понять, клятв я с неё не требовал, не до того было. Но этим она поставила под удар Франца-Фердинанда, увеличивая и без того огромные шансы на его скорую «бескровную» кончину. А может, я ошибся, и Тереза таким нехитрым способом увеличивала шансы отца на трон.
Видимо, у меня на лице отразилась такая брезгливость, что княжна тут же принялась тараторить:
— Клянусь! Отец должен знать! Он защищал эрцгерцога, их увезли вместе!
— Тогда приводите в чувство отца. И чем быстрее, тем лучше!
Но отец Терезы и сам уже пришёл в чувство. До этого времени он старательно делал вид, что находится в беспамятстве. Он что-то на беглом венгерском принялся высказывать дочери, та с жаром ему отвечала. Видимо, между ними происходила некоторая перепалка. Эстерхази явно не доверял мне, в отличие от Терезы, которая понимала, что им пришёл бы конец, если бы не я.
В конце концов, мне это переговоры без моего участия надоели. Глядя в глаза Миклошу Эстерхази, я принялся перечислять языки, которыми владел, чтобы понять, на каком мы с ним сможем общаться без посредников:
— Франсе? Итальяно? Альбиониш? Норн? Что-либо из скандинавских наречий?
Эстерхази, как ни странно, выбрал итальянский. Потому я спокойно перешёл на этот язык, обращаясь непосредственно к нему:
— Мне плевать, что вы думаете обо мне и о моих двояких мотивах. Я вам свои уже озвучил. Чем больше вы кочевряжитесь, тем меньше шансов выжить у Франца-Фердинанда. И поверьте, если бы я хотел его убить, я бы убил его ещё на Верещице. Ваша супруга, княгиня Эстерхази, сейчас пытается подкупить ваш местный парламент и получить подписи на выдвижение вас новым императором Австро-Венгерской империи. Троица старейшин Орциусов, которые до этого отодвинули вас от власти, занимается тем же самым. И, собственно, скорее всего, они сговорились с Орденом, чтобы вас убрать с шахматной доски за столь яркие телодвижения вашей супруги. А теперь подумайте с точки зрения легитимизации власти: выгодно ли им, чтобы оставался в живых кто-нибудь из текущей правящей ветви Орциусов? Нет. Дочерей Франца Леопольда, может быть, в живых оставят — на них женятся и введут в род как раз-таки для легитимизации новой правящей династии. А вот что сделают с Францем-Фердинандом и с ещё сколькими-то там младшими принцами? Можете сами догадаться. Поэтому ломайте комедию сколько хотите. Я просто плюну и брошу вас здесь. За вами останется долг жизни и всего-то. А эрцгерцога я отыщу сам. Это займёт гораздо больше времени, и, возможно, из-за его потери я найду лишь его труп. Поэтому решайте сами: либо вы говорите мне имеющуюся у вас информацию, либо идите на все четыре стороны.
Кажется, моя тирада возымела на Эстерхази нужное воздействие.
— Я вам не верю, князь. Но верю своему кровному побратиму Францу Леопольду и никогда не пойду против его крови. Что он вам сказал? Пароль!
Я присмотрелся к Миклошу. Квадратную челюсть он прятал под бородой, пуза к своему возрасту не отрастил, выглядел зрело, но достойно. К тому же прикрывал собой Терезу в невольном защитном жесте.
— Миклош, вы оборотень? — вопросом на вопрос ответил я.
— Нет, у нас уже три поколения в семье оборотней не было.
