Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь (полная версия книги TXT, FB2) 📗
Он подался вперёд.
— И вот теперь главное. Клевета — это распространение заведомо ложных сведений. Если анализы покажут превышение, то сведения не ложные. И весь состав дела на вас рассыпется.
— Сколько ждать результаты?
— По регламенту до десяти рабочих дней.
— Я не буду сидеть в камере столько, — покачал я головой.
— Разумеется, — ответил юрист. — Я подаю ходатайство об избрании меры пресечения в виде залога либо подписки о невыезде. Аргументы у меня хорошие, постоянное место жительства, постоянное место работы, руководящая должность в государственном учреждении, положительные характеристики, отсутствие судимостей, отсутствие намерения скрываться. Плюс я приобщаю к материалам факт, что вас задержали в момент проведения проверки, заявителем по которой вы являетесь. Это выглядит настолько неприлично, что судья задумается.
— Шансы?
— Хорошие.
Он помолчал.
— Но я обязан вас предупредить о другом. Само дело может тянуться месяцами. Даже когда придут результаты проб, они не сдадутся. Они будут заявлять отводы, оспаривать процедуру отбора, требовать повторной экспертизы в «своей» лаборатории, находить новых свидетелей. Их цель не выиграть, а измотать вас. Так ломают почти всех, Александр Александрович.
Он посмотрел мне в глаза.
— Вы должны быть готовы к долгой борьбе. И Александр Александрович, я должен сразу сказать, арест по обвинению в клевете — это откровенно незаконно. Ваш случай не предусматривает заключения под стражу. Завод продавил это решение через свои связи.
Ясное дело. Даже не удивил.
— Я готов, — сказал я. — Спасибо, Михаил Борисович. Делайте, что нужно.
Меня повели обратно в камеру. Забавно устроена жизнь. Ещё вчера я спокойно вёл приём, ходил в ФОК. А сегодня сижу в камере.
В этот раз мне удалось посидеть в камере недолго, меня снова повели в комнату, где я встречался с адвокатом.
Странно, кто на этот раз?
За столом сидел незнакомый человек лет пятидесяти. В дорогом костюме, с ровным загаром.
Он не встал, просто сделал приглашающий жест рукой.
— Здравствуйте, Александр Александрович, — обманчиво мягко сказал он. — Присаживайтесь, прошу.
Я сел напротив него.
— Меня зовут Анатолий Сергеевич, — представился мужчина. — Я представляю интересы завода.
Ну чьи же ещё, разумеется.
— И у меня к вам есть предложение, — заявил Анатолий Сергеевич. — От которого вы не сможете отказаться. Мы готовы отозвать иск. Все обвинения будут сняты сегодня же, у меня для этого всё готово, нужна только ваша подпись на паре бумаг. И вы выйдете отсюда через два часа, самостоятельно, без залогов, без подписок.
Он чуть наклонил голову.
— Более того, завод готов признать, что задержание было… излишне поспешным, — проговорил он. — И компенсировать вам моральный ущерб. Сумма, скажем… два миллиона рублей. И вся сумма тоже будет доступна вам сегодня же.
Снова пауза. Видимо, чтобы я прочувствовал момент.
— Взамен вы отзываете своё заявление, — заявил Анатолий Сергеевич. — Подписываете соглашение о неразглашении. И забываете о заводе, а завод забывает о вас. У вас больше не будет проблем с минздравом, с поликлиникой, с вашей лавкой. Все довольны, все расходятся и живут дальше.
Он замолчал и стал ждать.
Я посмотрел на него.
Два миллиона рублей, значит. Цена моей свободы.
Глава 2
Я молчал секунд десять, раздумывая над его предложением. Два миллиона, значит.
Это не взятка в конверте. Это оформленная компенсация морального вреда, с бумагами, с проводкой, полностью законная. Свобода сегодня вечером.
Лиля, которая явно волнуется. Получит меня домой. Кречетов не будет отбиваться от проверок. У меня не возникнет проблем с лавкой, и Варя, Геннадий и Катя останутся при работе. Щербаков не получит новых угроз.
Я посмотрел на Анатолия Сергеевича.
Он ждал спокойно, так как был абсолютно уверен в моём ответе.
— Анатолий Сергеевич, — сказал я. — Можно вопрос, прежде чем я отвечу?
— Разумеется.
— Вы читали протокол отбора проб? Тот, что от вчерашнего дня. Не заключение, оно ещё не готово, а именно протокол.
Он чуть приподнял бровь.
— В общих чертах.
— А вы прочитайте внимательно, — сказал я. — Там есть один абзац про отводной канал в трёхстах метрах ниже официальной точки сброса. Он не значится ни в одном разрешении. Ни в проектной документации, ни в лицензии, ни в отчётности. Его формально не существует. А он есть.
Я сделал паузу.
— Вы предлагаете мне два миллиона за то, чтобы я забыл про эту трубу. Это значит, что вы точно знаете, что она есть, и какими будут результаты проб. Иначе разговор был бы другой, вы бы не приехали бы лично в изолятор в конце рабочего дня.
Анатолий Сергеевич даже не пошевелился.
— Так что мой ответ такой, — сказал я. — Я не продаю своё молчание ни за какие деньги. Ваш завод травит людей, и вы это знаете. Я не отзову заявление. И я выйду отсюда без вашей помощи.
Повисла долгая пауза. А потом Анатолий Сергеевич резко переменился в лице. И передо мной оказался другой человек, расчётливый, злой.
— Значит, вот такие у вас принципы, — медленно сказал он. — Хорошо. Поговорим тогда по-другому. Вы, Агапов, живёте в иллюзии. Вам кажется, что вы сейчас поступили красиво и что теперь будет какая-то борьба как в кино. Врач против плохого завода.
Он покачал головой. И продолжил:
— Борьбы не будет. Вы просидите здесь месяц. Потом ещё месяц, потому что срок продлевают. Ходатайства ваши будут отклонять, не грубо, а по формальным основаниям. Экспертизу пробы опротестуют по процедуре отбора, назначат повторную, в другой лаборатории, а повторная идёт сорок пять дней. Свидетели, эти ваши сорок одна фамилия, будут по одному отказываться. Не все, но большинство.
Анатолий Сергеевич лениво размял кисти рук.
— Главврач ваш, Кречетов. Замечательный человек, но есть у него одно дело в прошлом… Он там был в общем-то не при чём, но нехорошо будет, если оно всплывёт. Так что он тоже замолчит. Девушка ваша будет плакать и умолять вас подписать эту бумагу.
Пауза.
— У вас нет денег, Агапов. У вас нет связей, мэр вас ненавидит, министерство вами тяготится. У вас нет будущего, даже если через год дело закроют, у вас в биографии останется год под следствием, и в государственной медицине с этим на руководящую должность вас не возьмут никогда.
Он поднялся и поправил свой пиджак.
— У нас есть ресурсы держать вас здесь месяцами. Не потому, что вы нам страшны. Вы нам не страшны. А потому, что так надо, чтобы следующий такой умный посмотрел на вас и решил не рыпаться.
Анатолий Сергеевич забрал со стола свою папку.
— Вы пожалеете об этом решении. Очень пожалеете. И самое печальное, что жалеть вы будете не за себя, — закончил он.
И пошёл к двери.
— Анатолий Сергеевич, — сказал я ему в спину.
Он остановился и обернулся.
— Вы забыли одну переменную, — сказал я.
— Какую же?
— Что мне нечего терять из того, что вы умеете отбирать, — сказал я. — Я это уже проходил. Однажды у меня отняли примерно всё, и я, представьте себе, до сих пор работаю.
Он посмотрел на меня секунд пять и вышел. Я остался один.
Что ж, у меня появился ещё один враг. Ничего сверхнового.
Меня вели обратно, когда конвойный, который был мне уже знаком по истории с чаем и ведром, вдруг притормозил у поворота.
— Док, — сказал он, не глядя на меня. — Пять минут есть. Начальник смены ушёл ужинать.
— В смысле?
— В том смысле, что телефон вон там, — он кивнул на дверь. — У тебя минута. Может, две. Никому не говори, ладно? Мне проблем вообще не надо.
Я посмотрел на него.
— Спасибо.
— Да иди уже, — буркнул он.
Я набрал номер по памяти. И трубку взяли сразу же.
— Алло, — раздался голос Лили.
— Это я, — торопливо сказал я. — Саша. Лиля, у меня буквально минута.
