Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь (полная версия книги TXT, FB2) 📗
Он торопливо закивал.
— Точки! Она говорит, в глазах точки светятся минут двадцать, а потом начинает болеть.
— Это называется аура, — сказал я. — Классическая мигрень с аурой. Что принимает?
— Триптаны какие-то, я название не помню.
— Суматриптан, скорее всего. Когда принимает, сразу или когда уже голова какое-то время болит?
Охранник задумался.
— Обычно терпит сначала, ждёт, пока пройдёт. А потом уже пьёт.
— Вот это первая ошибка, — сказал я. — Триптан работает в начале приступа, лучше на этапе ауры. Так что пусть жена ваша принимает сразу, как только появились точки в глазах или первая боль.
Он торопливо достал бумажку и стал записывать.
— Второе, — продолжил я. — Пусть ведёт дневник головной боли. Дата, время начала, что спровоцировало и что помогло. Надо ловить триггеры. У мигрени они очень типичные. Ну и самое главное, к неврологу повторно пусть сходит. Он, скорее всего, Триптан заменит на другой препарат или дозировку поменяет.
— А это… не опасно, постоянно пить?
— Об этом решает невролог после осмотра, — сказал я. — Я вам не заочный диагноз ставлю и лечение не назначаю, я вам объясняю, какие вопросы задать врачу. Это разные вещи.
Он записал и это. Потом сложил бумажку, спрятал в карман и посмотрел на меня.
— Спасибо, доктор. Правда спасибо. Я ей всё передам, я записал.
— Не за что.
— Вы это… — он вдруг смутился. — Держитесь.
— Держусь, — хмыкнул я.
В полдень меня снова вызвали в комнату для встреч. Я решил, что адвокат вернулся с уточнениями. Но за столом сидел Даниил Щербаков.
— Даниил⁈ — удивился я. — Как ты сюда попал?
— Тише, — он замахал руками, ужасно довольный собой. — Тише, Саня, не пали контору. У меня друг в областной газете. Он помог оформить временное удостоверение помощника адвоката. Формально я тут как консультант по связям с общественностью при защите. Такая должность существует, между прочим, я проверял.
Ёлки-иголки!
— Ты понимаешь вообще, как ты рискуешь? — вздохнул я. — Хочешь со мной рядом сесть? Камера свободна как раз, сокамерник мой ночью меня покинул.
— Он…
— Заболел, — отмахнулся я. — Что ты здесь делаешь?
— Я журналист, — сказал он и пожал плечами. — Риск — это моя профессия. У сапёров тоже работа так себе. Я почти написал статью «Врач, спасший Залинию от свинца, арестован по иску завода, который он разоблачил». И хронология по датам, всё по правилам. Тот материал, который ждал своего часа, плюс новые сведения. Это порвёт вообще весь город!
Я усмехнулся. Да, материал точно пушка.
— А главный редактор дал добро? — спросил я.
— Ещё как! — Щербаков чуть ли не подпрыгивал. — Саша, город за тебя. Мы все за тебя. И все с тобой!
— Спасибо, Даниил, — сказал я. — Но будь осторожен, прошу. Не пиши ничего лишнего. Ты уже и сам понял, этот завод — опасный противник.
— Всё будет окей, — кивнул тот. — Ладно, мне пора! Держись!
И меня вернули в камеру.
Ненадолго, поскольку в четырнадцать ноль-ноль я был уже в здании суда.
Меня везли в наручниках, в автозаке. Непривычный транспорт.
Потом вывели в зал.
Зал был небольшой и набитый знакомыми людьми. Я и не думал, что все они приедут в Саратов. Кречетов, Чердак, Лиля, Гриша. Щербаков был уже тут, везде он успел.
Меня посадили в металлическую клетку в углу зала.
— Встать! Суд идёт!
Судья оказалась женщиной лет пятидесяти. Она открыла заседание, установила личности, разъяснила права.
Прокурор был молодой, лет тридцати, в дорогом костюме.
— Ваша честь, — начал Михаил Борисович. — Защита заявляет ходатайство об избрании в отношении Агапова Александра Александровича меры пресечения, не связанной с заключением под стражу…
И он пошёл по пунктам. Ровно так, как утром мне и рассказывал.
Судья, не поднимая глаз, что-то помечала.
— Также прошу приобщить письменное заявление Агапова.
Он прочитал мою страницу.
В зале стало очень тихо.
Потом встал прокурор.
— Ваша честь, обвинение категорически возражает.
Он говорил громко и быстро, будто торопился.
— Обвиняемому вменяется деяние, причинившее ущерб деловой репутации в размере пяти миллионов двухсот тысяч рублей. Это значительная сумма, свидетельствующая о характере и общественной опасности содеянного. Обвиняемый имеет высшее образование, обладает организаторскими способностями, широкими социальными связями в районе, что само по себе создаёт риск воздействия на свидетелей. Часть свидетелей проживает в том же районе. Часть является его пациентами, то есть находится от него в фактической зависимости!
Он сделал паузу.
— Более того. Обвиняемый занимает руководящую должность в медицинском учреждении, имеет доступ к медицинской документации, которая является доказательством по делу. Оставаясь на свободе, он может внести изменения в медицинские карты, изъять их, уничтожить. Полагаю, суду очевидна невозможность иной меры пресечения. Прошу заключить под стражу на два месяца.
Он сел, весьма довольный собой.
Михаил Борисович попросил слово.
— Ваша честь, одна ремарка. Медицинские карты, о которых говорит уважаемый прокурор, изъяты и находятся в материалах дела с девятнадцатого числа. Мой подзащитный физически не может их изменить. Что касается «зависимости» пациентов от врача, из этой логики следует, что любой действующий врач в стране подлежит заключению под стражу по любому делу.
— Ещё что-нибудь? — спросила судья.
— Нет, ваша честь.
— Суд удаляется для принятия решения, — сказала она и встала.
Мы ждали двадцать шесть минут.
Я знал это точно, потому что смотрел на часы над дверью и считал минуты.
В зале никто не разговаривал. Лиля сидела, глядя прямо перед собой. Кречетов время от времени поглядывал на меня и кивал. Чердак сидел, сжав кулаки на коленях.
— Встать, суд идёт.
Судья вошла, села, надела очки и взяла лист.
— Рассмотрев ходатайство защиты и возражения государственного обвинения, оценив представленные материалы, суд постановил…
Она сделала паузу.
Сейчас узнаем решение судьи.
Глава 3
В зале повисла тишина, все ожидали услышать решение судьи.
— … ходатайство защиты удовлетворить.
Мне кажется, весь зал выдохнул одновременно. Победа!
— Избрать в отношении Агапова Александра Александровича меру пресечения в виде залога. В размере двух миллионов рублей. Обязать обвиняемого не покидать пределы Аткарского района без разрешения следователя. Являться по первому вызову. В случае нарушения меры пресечения залог обращается в доход государства.
Прокурор тут же вскочил на ноги.
— Ваша честь, обвинение полагает…
— Суд принял решение, — сказала судья, не поднимая головы. — Заседание окончено.
Она ударила молоточком и сняла очки. Вот и всё.
Двадцать секунд на зачитывание решения судьи, и я на свободе. После полутора суток, проведённых в СИЗО.
Прокурор возмущённо собрал документы и покинул зал суда. Думаю, ему ещё немало прилетит от его руководства. Ведь его целью было засадить меня за решётку.
Но мне повезло и с адвокатом, и с доказательной базой. И с тем, что судья, судя по всему, проплачена не была. Так что тут завод проиграл.
Но это был ещё не конец.
Я посмотрел на Михаила Борисовича. Он повернулся ко мне и кивнул.
— Залог уже внесён, — сказал он. — Вы свободны прямо сейчас.
— Как внесён?
— Со вчерашнего вечера на депозите суда. Я не стал вам говорить заранее.
Большая часть этих средств была взята Лилей с нашего накопительного счёта. Я откладывал туда деньги постоянно, уже постепенно задумываясь о собственном доме.
Но оставшуюся часть явно собрали чуть ли не со всего города. Это было приятно.
Пристав открыл клетку, и я вышел на свободу. Весь арест изначально был неправильным, незаконным. Но всё-таки это был арест. А теперь я на свободе.
