Жрец Хаоса. Книга ХIII (СИ) - Борзых М. (электронные книги без регистрации .TXT, .FB2) 📗
— Ах ты, сучонок… — процедил тот сквозь зубы. — Значит, не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому.
Рука неизвестного схватила за шиворот Кристофера, самого младшего из братьев Франца-Фердинанда, выдернув из объятий его сестры, старшей его на два года, но пытавшейся выглядеть непомерно взрослой и рассудительной ради спокойствия младшего братишки. Неизвестный с гербом Орциусов на груди приставил нож к шее Кристофера.
— Ты выпьешь эту флягу до дна. Иначе я начну резать твоих братьев и сестёр одного за другим.
Из глаз Кристофера катились слёзы, но он упрямо выставил подбородок и отрицательно покачал головой:
— Не делай этого, брат. Они всё равно убьют нас. Всех.
Кристоферу было девять. И в этой ситуации он мыслил куда трезвее, чем сам Франц-Фердинанд.
Эрцгерцог, шатаясь, встал на одно колено и упёрся руками в каменную крошку под ногами. Ладони окрасились белым, как и одежда. Сквозь затуманенный разум всплыли воспоминания огромного подземного озера на месте старой гипсовой шахты близ столицы. Отец привозил его сюда, демонстрируя силу природы. Маги иногда оказывались бессильны перед ней. Воду так и не смогли отвести, чтобы спасти выработку. Будто сама стихия облюбовала себе здесь местечко и не собиралась покидать его. Вода. Озеро. Катарина. Шанс.
Франца-Фердинанда вело из стороны в сторону, когда он протянул руку к фляге, прикрывая собой Катарину. Та, насколько он знал, обладала магией льда, как императрица-регент Российской империи Мария Теодора. Неровно, вспышками, но дар в сестре прорывался. У остальных детей императора магические дары ещё никак не проявились. Надеяться им было больше не на кого.
Франц-Фердинанд обернулся к сестре и взглядом указал на тёмный отнорок, едва слышно прошептав:
— Внизу огромное подземное озеро. Я отвлеку их, сколько смогу. А вы попробуйте спрятаться.
С отвращением он приложился к фляге и пил, пока та не опустела.
— Переверни! — потребовал неизвестный. — Чтобы ни капли не осталось!
Франц-Фердинанд послушно перевернул флягу.
— Отлично. Забирай своего братца.
Кристофера толкнули так, что он упал на колени и содрал ладошки, но даже не вскрикнул. Он поднялся и отбежал к сестре.
Франц-Фердинанд ещё раз оглянулся на братьев и сестёр. Он заметил, как Катарина завела Кристофера за спину, взяла за руку и что-то шепнула Анне, той было одиннадцать. В руке самой Катарины медленно росла сосулька, готовая ударить по сигналу.
Швырнув в лицо неизвестному пустую флягу для отвлечения внимания, Франц-Фердинанд рванул в самоубийственную атаку, принимая весь удар на себя.
Чем дольше я смотрел, как работает Камелия, тем чаще в моей голове всплывала мысль о том, что нам нужен такой специалист в семью. Бабушка рассказывала мне, как Динара Фаритовна искала пропавшую императрицу на огромной территории, но умудрилась отыскать схроны для детей мольфаров, защищённые каплями крови императрицы. Феноменальная точность. Камелия же использовала схожий по смыслу конструкт. И пусть работал он несколько иначе, но эффективность у него была тоже на уровне. Каюмова явно учила девочку на совесть, а возможно, у той были просто весьма перспективные задатки.
В процессе поисков мы с Камелией верхом на Горе летали над столицей. Перед девушкой была разложена карта Вены с пригородами, пришпиленная иглами к небольшому деревянному планшету. А посреди этой карты покоилось несколько капель крови, которые смещались в какую-то одну сторону, прокладывая дорогу. При этом в восьми иглах с навершиями находилась кровь Франца Леопольда. Итого в зависимости от изменения направления вспыхивала то одна булавка, то иная для корректировки. К тому же, судя по всему, конструкт работал по принципу «горячо — холодно»: если мы двигались в нужном направлении, свет становился ярче; если ошибались — затухал.
При этом я слышал, как ругалась под нос Каюмова. Что-то у неё не ладилось.
— Это так работать не должно, — рычала она себе под нос, но продолжала отдавать Гору команды, в каком направлении двигаться.
Через полчаса поисков мы зависли в северо-восточном направлении от столицы. Под нами не было абсолютно ничего — лишь леса, дорожные тракты и вдалеке разбросанные деревушки с белыми дымками, вьющимися из печных труб.
— Ничего не понимаю, — выругалась Каюмова. — Они как будто исчезли.
— Неужто убили? — выругался я.
— Нет. Как будто сигнал стал слабее. Если бы, как ты говоришь, их убили, то сработала бы привязка на кого-нибудь другого с кровью Франца Леопольда, и карта просто резко поменяла бы направление. А подобных резких скачков не было. Мы постоянно двигались в верном направлении.
Пока Камелия пыталась разобраться, что не так с её конструктом, ко мне из собственного Ничто обратился Войд:
«У тебя там железка с вороньей головой беснуется. На всякий случай решил сообщить, вдруг это что-то да имеет значение?»
— Камелия, а если у меня имеется артефакт, напрямую связанный со старшим сыном Франца Леопольда, якобы избранного духом рода на должность императора и главы рода Орциусов? Это может как-то помочь усилить связь?
Каюмова зашипела не хуже дикой кошки.
— Да что ж ты молчал, что у тебя есть такие козыри? Артефакт бы гораздо лучше маятника сработал. Чисто теоретически, при должном обращении он сам бы нас привёл к Францу-Фердинанду. Сейчас окропим его кровью и последуем в направлении, которое он укажет.
Но стоило мне вынуть наследный клинок из пространственного кармана, как тот буквально дёрнулся у меня в руке, требуя, чтобы ему дали свободу. Поскольку я крепко держался за гарду, меня едва не выдернуло из седла. От толчка я невольно дёрнулся вперёд, прижал собой Каюмову к шее Гора, накрывая её тело своим, и замер с клинком в вытянутой руке, словно кавалерист в атаке. Длины «воронёнка» хватило для того, чтобы Гор видел направление, куда указывал кончик лезвия.
Химере пришлось поднажать, ведь клинок едва ли не ходуном ходил у меня в ладони. Что-то мне подсказывало, что принцу, кажется, приходил каюк. Если мы не поторопимся, то свой родовой артефакт получить я не успею.
Несколько минут мы молча неслись сквозь ветер. После клинок резко рванул вниз, заставляя Гора пойти на экстремальное снижение среди разноцветного осеннего леса. Разглядеть что-либо сквозь ветви было невозможно. Но клинок упрямо указывал, что нам следует двигаться вниз. Вскоре показалось двухэтажное заброшенное строение, с припаркованной чуть в стороне каретой. Карета была запряжена четвёркой лошадей, лениво махавших хвостами. Внутри оказалось пусто, лишь ветер игриво трепал открытую дверцу. Рядом смирно стояла пятёрка добротных лошадок, привязанных к коновязи. Не было ни кучера, ни кого-либо, кто бы остался бы присмотреть за лошадьми.
От животных несло потом, как после долгой скачки, а от кареты — страхом. Эту эмоцию я прекрасно научился распознавать, да и остаточная дымка не успела развеяться.
Судя по движениям клинка, нам нужно было явно не в заброшенное здание, а куда-то в сторону, где виднелся небольшой выход белой породы, не то гипса, не известняка.
Клинок Орциусов в моей руке начал нагреваться, да с такой скоростью, что вскоре его невозможно было держать в руке. Он раскалился добела. Пришлось даже совершить частичный оборот, чтобы лапой горга удержать эту раскалённую железяку. В моменте мне даже захотелось отбросить его, но что-то мне подсказывало, что сделай я подобную глупость, и клинок унесётся в неизвестном направлении. А как ни крути, это был все же аргумент, который я обещал Воронову в дипломатических переговорах. Потому я сцепил зубы и удерживал клинок, при этом осматривая территорию вокруг в поисках хоть чего-то напоминающего спуск под землю.
Я почувствовал резкую боль, будто мне в темечко вбили гвоздь, а вслед за этим в разгорячённый мозг пришло видение.
Передо мной предстал огромный ворон с маслянисто-чёрными крыльями, взирающий на меня злобными глазами-бусинами. Последовал ещё один удар клювом по темечку, но на сей раз он молнией прошил весь мой организм от макушки до копчика.
