Громов. Хозяин теней 9. Часть 2 (СИ) - Демина Карина (хорошие книги бесплатные полностью txt, fb2) 📗

— И что же мне нужно сделать?

Коварный вопрос. Он заставляет Георгия Константиновича вобрать воздух для ответа и выдохнуть.

— Нужны ещё приюты, — сказал я. — И хорошие. Такие, из которых не хочется убегать на улицу. И школы нужны. Училища. Чтобы по окончанию их была профессия в руках. Возможность зарабатывать честным трудом, а не пополнять ряды недовольных или бандитов…

Сопение Георгия Константиновича стало громче, выразительней.

— Образование нужно всем. Мир меняется. В нем становится все больше машин и возможностей, а у нас все ещё боятся, что если кто-то научится читать, то прочитает что-то не то…

— Так ведь прочитает.

Смеется.

По глазам видно.

— Прочитают многое, — соглашаюсь я. И надеюсь, что Георгия Константиновича кондрашка не хватит. — Однако дело не в чтении… разум, который развит, будет пытаться отличить правду от вымысла. А темный… темный поверит тому, что расскажут. Крикуны ли, которые придут на фабрику, подбивая к бунту. Якобы святые старцы, что станут запугивать концом света. Ещё кто. Мало ли тех, кто невежеством и темнотой воспользоваться пожелает…

Я выдохнул.

И подумал, что этак меня и вправду ещё до конкурса отчислят.

— Видите, тетушка, — Елена Ивановна повернулась к Великой княгине. — Даже дети понимают, что всеобщее образование необходимо! Что страна, народ которой прозябает в темноте и невежестве, никогда не станет действительно великой! А наша Дума продолжает упорствовать… что ж, Савелий, я рада встрече.

И свет изменился. Нет, он не стал мягче, приятнее для меня. Напротив, сделался плотнее, но… выносимей? Переносимей? Как сказать, когда ощущение, что тебя не поджарить пытаются, а аккуратненько запекают. А вот Евдокия Путятична порозовела.

Евгений же отодвинулся на шажок.

И снова бледен… ему тоже неуютно? Интересно… очень. Но я поспешно перевел взгляд на Великую княгиню. Ту, старшую. Она слушала внимательно и с вежливой улыбкой. А в руках держала нашу листовочку.

— И рада, что действительно кому-то помогла, — завершила Елена Ивановна. — А ваш проект, молодые люди, весьма интересен. Как и ваш. Не устаю восхищаться тому, что порой придумывают в, казалось бы, столь юном возрасте.

И…

Взгляд устремился за спину.

— И отрадно видеть, что гимназия Мая по-прежнему лучшая в Петербурге. Во многом, как полагаю, это заслуга отличных учителей…

Ну и дальше в том же духе.

Приятно слышать, и Георгий Константинович даже зарозовелся… мы же стояли, улыбались… но выдохнули, только когда Великие княгини прошли дальше.

— Савелий, — Георгий Константинович подошел со спины и в эту спину выдохнул. — Чтоб завтра никакого вольнодумства! Исключительно по плану! Ясно?

Глава 7

Глава 7

В прошлом году в газетах промелькнуло известие, что бывший украинский гетман Полуботко оставил в английском банке наследство в 15 милл. рублей, которое теперь достигло колоссальной суммы в 800 миллионов рублей. Весть эта всполошила многочисленное потомство бывшего гетмана. В местной киевские газеты чуть ли не ежедневно приходили разные лица, считающие себя наследниками. По инициативе одного из них — профессора петербургской консерватории Рубца — в городе Стародубе, Черниговской губернии, созывается на 15-е января съезд всех наследников, среди которых насчитывается в настоящее время до 50-ти русских и польских фамилий.

На съезде предполагается обсудить и выяснить положение дел, наметить дальнейший образ действий и пути к розыску капитала и к утверждению в правах наследства.

Время

Ночью я ждал появления отца.

А не случилось. И это было обидно. Утром я ждал Евгения, и он появился, само собой, с цветами и коробкой, перевязанной пышным бантом. Коробку вручили Евдокии Путятичне, меня удостоили кивка, впрочем, как и остальных.

А дальше…

Дальше было скучно.

Я бы сказал, что до отвращения скучно.

— Главное, не переживайте! — Георгий Константинович произнес это раз в десятый, кажется. — Держите себя свободно, но не слишком вольно.

Ага, чувствуйте себя, как дома, но не забывайте, что в гостях.

Но я промолчал. И так человек весь извелся. Впору обеспокоиться, чтобы не случилось с ним чего-нибудь этакого, вроде приступа сердечного. Он-то, в отличие от Евгения Васильевича за грудь не хватается, тут порода другая. Георгий Константинович из тех, кто будет бежать, пока не рухнет замертво.

А оно нам надо?

Оно нам совершенно точно не надо. Мне в этой школе еще учиться. А ученье, как говорится, свет. И вообще, одного посадят, второй помрет, и что с гимназией станется? То-то и оно.

— Георгий Константинович, — Орлов выпятил грудь. — Уверяю вас, что не опозорим родную школу! И в принципе не опозорим!

— Поддерживаю, — Шувалов скрестил руки за спиной.

А я кивнул. Большего и не требовалось.

— Ох, — Георгий Константинович вытащил носовой платок и снова убрал в карман. — Ваши бы слова… нет, нет, я верю… но комиссия…

— Высочайшая, — поддакнул Евгений Васильевич, ради этакого случая спустившийся во двор. — Сказывали, что и Государь будет?

— Не будет, — Евдокия Путятична тоже пришла, и на сей раз в сереньком, каком-то мышастом костюмчике с прямою юбкой. И волосы убрала гладко. И похожа сделалась то ли на чиновницу из той моей прошлой жизни, то ли на старую деву.

А может, и то, и другое сразу.

— Евдокиюшка? — Евгений Васильевич промокнул лысинку. — Что тебе известно?

— Немного, — она держала массивный портфель. — Вчера услышала. Награды за участие получат все. Памятные медали, кубки и еще что-то, но тут я сама не скажу, что именно. Но еще из всех работ выберут пять самых интересных…

Серега, до того стоявший спокойно, ткнул Воротынцева локтем. А Елизар не позволил тому отступить в тень.

— И вот эти работы представят Его Императорскому Величеству наряду с работами взрослых мастеров.

— Боже, — выдохнул Евгений Васильевич, и прозвучало это на редкость фальшиво. — Какая честь… какая возможность…

— Сколь знаю, планируется провести ещё одну конференцию, общую, где мастера, вне зависимости от сословий и происхождения, и даже возраста, смогут напрямую рассказать Государю о собственных идеях. И показать их воплощение, если таковое имеется.

— Ох… — Евгений Васильевич схватился за сердце, но Евдокия Путятична не позволила упасть в обморок. — Говорили же, что школьный конкурс будет судить…

— Наследник. Однако он занемог.

— Какая жалость.

Какая неожиданность. Значит, всё-таки жандармерия решила не рисковать? Одобряю.

— Чтобы не волновать участников, конференцию решили не переносить, — продолжила Евдокия путятична. — Так что выступление состоится…

Евдокия Путятична сжала руку директора.

— У вас пульс повышен… к слову, я тоже получила приглашение.

Радоваться? Но… радости не испытываю. Скорее сомнения крепнут и множатся. А не получится ли, что если так, в моих услугах не будет надобности? Что помешает Евгению самому протащить эту несчастную пирамидку? Вдруг да не одна она приглашена?

Или подсунуть ее Евдокии?

Даже если та откажется от сомнительного подарка, можно ведь, не спрашивая. Вон, портфель у нее увесистый… а приглашение, как понимаю, от сестры Государя. И вопрос, рискнет ли кто-то в здравом уме обыскивать вещи личной гостьи Великой княжны?

То-то и оно…

— Не подведите, — просипел Георгий Константинович, кажется, напрочь сраженный этой новостью. — Господи… предупреждать же надо! Готовиться… Савелий!

— Спокойно, — Евдокия Путятична и его за руку взяла, после чего нахмурилась. — Это всего-навсего конкурс, и каким бы важным он ни был, он останется… конкурсом. А вот ваше, Георгий Константинович, состояние мне не нравится. Вы когда в последний раз были у целителя? Ваше сердце…

— Да, да, — перебил Евгений Васильевич. — Это весьма волнительно. Тревожно. И сердце болит за дело, за… но этак вы к началу опоздаете.