Страшная месть(Совр. орф.) - Гоголь Николай Васильевич (хороший книги онлайн бесплатно TXT) 📗
— Ничего не бойся! — говорил сын его, хватаясь за саблю, — никто тебя не обидит.
Пасмурно, мутными глазами, глядела на всех Катерина и не находила речи. «Я сама устроила себе погибель; я выпустила его!» Наконец она сказала:
— Мне нет от него покоя! Вот уже десять дней я у вас в Киеве, а горя ни капли не убавилось; думала, буду хоть в тишине растить на месть сына… страшен, страшен привиделся он мне во сне! Боже сохрани и вам увидеть его! Сердце мое и до сих пор бьется. — «Я зарублю твое дитя, Катерина!» — кричал он, — «если не выйдешь за меня замуж…» — и зарыдав, кинулась она к колыбели, а испуганное дитя протянуло ручонки и кричало.
Кипел и сверкал сын есаула от гнева, слыша такие речи.
Расходился и сам есаул Горобец:
— Пусть попробует он, окаянный антихрист, придти сюда: отведает, бывает ли сила в руках старого казака. Бог видит, — говорил он, подымая кверху прозорливые очи, — не летел ли я подать руку брату Данилу? Его святая воля! Застал уже на холодной постели, на которой много, много улеглось казацкого народа; зато разве не пышна была тризна по нем: выпустили ли хоть одного ляха живого? Успокойся же, дитя мое! Никто не посмеет тебя обидеть, разве ни меня не будет, ни моего сына.
Кончив слова свои, старый есаул пришел к колыбели, и дитя, увидевши висевшую на ремне у него, в серебряной оправе, красную люльку и гаман [10] с блестящим огнивом, протянуло к нему ручонки и засмеялось.
— По отцу пойдет! — сказал старый есаул, снимая с себя люльку и отдавая ему, — еще от колыбели не отстал, а уж думает курить люльку!
Тихо вздохнула Катерина и стала качать колыбель. Сговорились провесть ночь вместе и, немного погодя, уснули все; уснула и Катерина.
На дворе и в хате все было тихо; не спали только казаки, стоявшие настороже. Вдруг Катерина, вскрикнув, проснулась, и за нею проснулись все.
— Он убит, он зарезан! — кричала она и кинулась к колыбели…
![Страшная месть<br />(Совр. орф.) - i_026.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/7/8/6/4/7/678647/1589049786/i_026.png)
Все обступили колыбель и окаменели от страха, увидевши, что в ней лежало неживое дитя. Ни звука не вымолвил ни один из них, не зная, что думать о неслыханном злодействе.
![Страшная месть<br />(Совр. орф.) - i_027.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/7/8/6/4/7/678647/1589049786/i_027.png)
XII
![Страшная месть<br />(Совр. орф.) - i_028.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/7/8/6/4/7/678647/1589049786/i_028.png)
Но кто середи ночи, — блещут, или не блещут звезды, — едет на огромном вороном коне? Какой богатырь с нечеловечьим ростом скачет под горами, над озерами, отсвечивается с исполинским конем в недвижных водах, и бесконечная тень его страшно мелькает по горам? Блещут чеканенные латы; на плече пика; гремит при седле сабля; шелом надвинут; усы чернеют; очи закрыты; ресницы опущены — он спит и, сонный, держит повода; и за ним сидит на том же коне младенец паж, и также спит, и, сонный, держится за богатыря. Кто он, куда, зачем едет? Кто его знает! Не день, не два уже он переезжает горы. Блеснет день, взойдет солнце, его не видно; изредка только замечали горцы, что по горам мелькает чья-то длинная тень, а небо ясно, и тучи не пройдет по нем. Чуть же ночь наведет темноту, снова он виден и отдается в озерах, и за ним, дрожа, скачет тень его. Уже проехал много он гор и взъехал на Криван. Горы этой нет выше между Карпатами. Как царь подымается она над другими. Тут остановился конь и всадник, и еще глубже погрузился в сон, и тучи, опустясь, закрыли его.
![Страшная месть<br />(Совр. орф.) - i_029.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/7/8/6/4/7/678647/1589049786/i_029.png)
XIII
![Страшная месть<br />(Совр. орф.) - i_030.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/7/8/6/4/7/678647/1589049786/i_030.png)
Печально стояла старая няня и слезами налились ее глубокие морщины; тяжелый камень лежал на сердце у верных хлопцев, глядевших на свою пани.
Уже совсем ослабела она и лениво топала ногами на одном месте, думая, что танцует горболицу.
— A y меня монисто [11] есть, паробки! — сказала она наконец, остановившись, — а у вас нет! Где муж мой? — вскричала она вдруг, выхватив из-за пояса турецкий кинжал. — О! Это не такой нож, какой нужно. — При этом и слезы, и тоска показались у нее на лице. — У отца моего далеко сердце; он не достанет до него. У него сердце из железа выковано; ему выковала одна ведьма на пекельном [12] огне. Что же не идет отец мой? Разве он не знает, что пора заколоть его? Видно, он хочет, чтоб я сама пришла… — и, не докончив, чудно засмеялась. — Мне пришла на ум забавная история: я вспомнила, как погребали моего мужа. Ведь его живого погребли… Какой смех забирал меня!.. Слушайте, слушайте! — и, вместо слов, начала она петь песню: