Девять веков юга Москвы. Между Филями и Братеевом - Ярославцева Светлана И. (читать бесплатно полные книги TXT) 📗
Серп, кресало, нож, горшки с линейным орнаментом, гривны, решетчатые перстни, семилопастные височные кольца, на некоторых из них – орнамент с символами солнца – точные признаки культуры вятичей и их занятий. Так говорят курганы.
Что есть «волость»?
Как просто рождаются легенды! Стоит людям отвлечь свое внимание от каких-либо периодов жизни общества, забыть начала и концы событий – и вот уже события обрастают небылицами, и так трудно отделить их от былей, что проще назвать легендами. И вот уже реальные исторические персонажи уходят в легенды, а история перерастает в сказки.
Так и подмосковные волости, Зюзинская в том числе. Кто может сейчас что-нибудь сказать о них? Зачем возникали, как жили? Да что волости! Стали легендарными станы. Давно ли они были? Каких-то три-четыре сотни лет назад. Но вот уже никто не может точно сказать, что это такое, когда возникли, когда прекратили существование. Их можно разве что реконструировать по документам, где встречаются упоминания о них. Так и волости; еще лет сто – и о них можно будет сказать: древние волости... История прервалась в октябре семнадцатого, как будто ничего и не было до него. Историки стали изучать только эту новейшую историю или, в крайнем случае, доставшиеся нам архитектурные памятники и художественные ценности. Все, что я смогла найти о территории Зюзинской волости, было написано в XVIII и XIX вв., после крестьянской, а затем и земской реформ, когда земство, занимаясь развитием хозяйства и социальными программами в обществе, выпускало много книг с отчетами, обзорами, докладами по сделанной работе и т. п.
И все же не нашлось ни одного сообщения о том, как, когда и почему менялись различные формы административного управления в Российском государстве.
Только в архивах, по документам, можно было заметить – вот документ, где Зюзинской волости еще нет, а вот она уже названа, и волостное начальство циркуляры получает и рапорты шлет. А вот в ведомостях постойной и подводной повинностей крестьянских отмечено, что повинности таких-то сел будут с такого-то месяца числиться за такой-то волостью. Значит, какие-то села перешли в одну волость, а какие-то – в другую. Так я узнала, и когда возникла Зюзинская волость, и когда она изменила свою территорию.
Понятие «волость» изменялось во времени. Особенно заметно это происходило в первой половине XIX в.
В древности волостью называли территорию, выделяемую князем своим людям для ведения какого-либо промысла (например, бортническая, где бортники устанавливали борти, по-нынешнему ульи, и добывали мед, который обязаны были доставлять ко двору князя; конюшенная, где разводили и держали коней, и т. д.). Позже возникла необходимость как-то территориально организовать земли, принадлежащие государству, дворцовому ведомству, царской семье. Для этого тоже использовали понятие «волость». Так появились обширная Коломенская волость, объединявшая подмосковные дворцовые земли, а также Царицынская, в которую вошли приобретенные Екатериной II имения (в Московском уезде оказалась только небольшая ее часть – Царицыно с ближними деревеньками).
Государственные земли тоже объединялись в волости, состоявшие из нескольких сельских обществ. Эти волости, как и сельские общества, не являлись сплошной территорией. Сельское общество могло включать в себя несколько разбросанных селений. Так, в марте 1839 г. в Московское губернское правление из Министерства государственных имуществ поступило «Росписание о составе казенных волостей и сельских обществ Московской губернии по новому образованию». В Московском уезде значилось две волости: Назарьевская и Карачаровская. Последняя, судя по составу селений, располагалась вокруг Москвы. Три из шести сельских обществ размещались к югу от Москвы: Владыченское, Гладышевское и Тропаревское. Отметим, что в состав последнего входили с. Покровское, д. Котлякова, с. Тропарево, д. Никулина, д. Брехова, с. Орлово, д. Румянцева, д. Терешкова. Почти все эти селения оказались несколько позже в Зюзинской волости [31].
Но кроме царских, дворцовых и государственных земель в России было много частных владений. Единого же административного управления владельческими землями не существовало.
Для полицейского надзора были созданы станы. Древние станы (существовавшие до XVII в. включительно) носили названия, происхождение которых нередко оставалось неясным. К югу от Москвы, в Замосковном крае, до середины XVIII в. находились Ратуев, Чермнев, Сетунский, Сосенский, Молоцкий, Терехов, Жданский станы, Растовская волость [32]. Ратуев стан состоял из двух участков: первый – у города Москвы, между Московско-Тульским и Московско-Калужским шоссе, второй – по линии Московско-Курской железной дороги – между станцией Бутово и Подольском. Чермнев стан располагался между двумя участками Ратуева стана, к югу от столицы; происхождение названия неясно. Сетунский стан – по течению реки Сетуни (откуда и название) – с запада граничил с первым участком Ратуева стана. А Сосенский стан (по течению речки Сосенки, по которой и назван) граничил с юга с Сетунским станом, а с запада – с Чермневым станом. Растовская волость (по которой проходила к Москве древняя Растовская дорога) располагалась южнее второго участка Ратуева стана. Ю. Готье в 1906 г. составил ориентировочную карту станов с их границами.
![Девять веков юга Москвы. Между Филями и Братеевом - i_010.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/7/4/9/2/5/274925/1451290928/i_010.png)
Типы восточнославянских пахотных орудий (рало, соха)
Однако границы этих станов не были постоянными, что стало ясно при одновременном сопоставлении записей во всех писцовых книгах (для чего я составила хронологические таблицы по всем селениям Зюзинской волости и части прилегающего Подольского уезда).
Так, сельцо Скрябино, Скорятино, Зюзино тож [33], сельцо Шаболово [34], сельца Воронцово и Шатилово [35], пустошь Черемошье (из которой позже образовались два села – Троицкое и Знаменское) [36] всегда находились в Чермневе стану.
Деревня Изютина на овраге у речки Котла [37], село Покровское на Городне [38] и деревня Котлякова на речке Чертановке [39], сельцо Семеновское [40], сельцо Красное [41] всегда значились за Ратуевым станом.
А соседняя деревня Бирилева, Рословлово тож (южнее деревни Изютиной), в верховьях речки Сухой Городенки, до 1666 г. находилась в Чермневе стану [42], а с 1678 по 1709 г. писалась в Ратуеве стану [43].
Село Никольское, что была пустошь, на левом берегу реки Котла, до 1677 г. находилось в Чермневе стану [44]; полсела же с построенной в 1678 г. на правом берегу реки Котла Знаменской церковью, а также пустошь Козино и деревни Коршунова, Елистратова (из них позже возникло село Верхние Котлы) записаны в Ратуеве стану [45].
Село Сергиевское, что была деревня Серина, всегда была в Сосенском стану [46]. Соседнее владение по другую сторону Калужской дороги – пустошь Канкова и деревня Степановская до 1646 г. значились в Чермневе стану [47], а с 1678 г. деревня Канкова, возникшая на месте одноименной пустоши у Калужской дороги, записана за Сосенским станом [48].
31
ЦИАМ, ф. 54, оп. 12, д. 1861, лл. 28–32.
32
Готье Ю.В. Материалы по исторической географии Московской Руси. Замосковные уезды и входившие в их состав станы и волости по писцовым и переписным книгам XVII столетия. М., 1906. С. 31, 36.
33
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 1, кн. 9807, № 95, лл. 182–184; ф. 350, оп. 2, д. 1837, л. 44.
34
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 1, кн. 9807, № 92, лл. 179–180; Дела ст. лет Москвы, кн. 9959/95, № 31, лл. 676–721.
35
РГАДА, ф. 1209, оп. 2, кн. 9832, № 170, л. 870; ф. 350, оп. 1, д. 248, л. 33.
36
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 264(1), л. 79.
37
РГАДА, ф. 1209, оп. 2, кн. 9831, № 89, л. 431; ф. 350, оп. 2, ч. 1, д. 1840, л. 537.
38
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 1, кн. 9807, № 33, лл. 81об.–84; ф. 350, оп. 2, ч. 1, д. 1840, л. 348об.
39
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 9811, № 354, с. 458об.–462.
40
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 1, кн. 9809, № 994, л. 741об.
41
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 1, кн. 9807, № 9, л. 35; ф. 350, оп. 2, ч. 1, д. 1840, л. 345об.
42
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 1, кн. 9807, № 97, л. 186–187; оп. 2, кн. 9838, л. 76–79.
43
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 9811, № 150 с. 154об; кн. 9814, № 72, лл. 220–221об.
44
РГАДА, ф. 235 (Патриарший Казенный Приказ), кн. 88, л. 277.
45
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 9811, № 151, с. 156–157; ф. 350, оп. 1, д. 250, л. 337.
46
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 9808, л. 29; ф. 350, оп. 1, д. 259, л. 305; ЦИАМ, ф. 203, оп. 747, д. 251, № 51, л. 472.
47
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 1, кн. 9807, № 96, лл. 184–186; кн. 9809, № 675, л. 544.
48
РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 9811, № 289, лл. 317–317об.