Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела (читать книги полностью без сокращений бесплатно .txt, .fb2) 📗
— А вообще, моя хорошая, мы уделили слишком много времени этой особи, давай вернемся к нашим делам. Розалия Арновна спрашивает, возможно ли в твоей кофейне провести котофест в середине сентября? Она буквально в восторге от твоих открыток с котиками и этих подвесок — ей все кажется, будто они из фарфора или тончайшей керамики. Уверена, это принесет отличный доход и тебе, и нашим хвостатым любимцам.
Амалия довольно ухмыльнулась, прикрыв глаза, точно смакуя собственные слова:
— Все время пытается вызнать у меня, из какого же материала ты творишь такую красоту. Но, моя дорогая, будь другом, ни слова ей не говори. Пусть Розочка еще пару месяцев ломает свою безупречно уложенную блондинистую головку. Это доставляет мне искреннее удовольствие. И, милая, принеси, пожалуйста еще засахаренных персиков — подсадила ты меня на этот десерт.
Лора, улыбаясь и ощущая небывалую легкость в душе, легко поднялась с места и ушла в подсобку.
Марина круто обернулась к Амалии, в голосе прозвенела паника:
— Мне страшно… зачем он снова… здесь… Амалия Львовна… нужно что-то делать…
— Не лезь, — неожиданно резко оборвала ее старушка, и ее серые глаза, обычно мягкие и насмешливые, стали колючими и твердыми.
— Но… — сдавленно выдохнула Марина.
— Я сказала: не лезь, Марина! — голос ее прозвучал так властно, что Марина осеклась. — Посмотри на девочку. Она год ни на одного мужчину смотреть не могла. Хочешь, чтобы так и осталось? Чтобы она всю жизнь боялась отношений? Чтобы ее миром были только мы, эта кофейня и десяток котов? — Амалия чуть подалась вперед, и в ее лице проступила сталь. — Дай им обоим закрыть этот гештальт. Не мешай!
— Но если он… боже, если опять… — в голосе Марины дрогнуло отчаяние.
— Марина, — твердо, но уже мягче сказала Амалия, накрыв холодные пальцы женщины своей сухой, удивительно теплой ладонью. — Не для того человек полстраны пересек, чтобы причинить ей боль. Он ищет искупления, она — справедливости. Пусть все идет своим чередом.
Она откинулась на спинку кресла и с подчеркнутой небрежностью поправила узкий рукав белоснежной шелковой блузки.
— А Павлик присмотрит, — добавила она уже с тенью своей привычной иронии. — Краем глаза. Ну или двумя.
Вопреки уверенности Амалии Львовны, сама Лора все-таки надеялась, что Роман больше не появится. Должно же дойти до человека, что нет ему здесь места! Даже видеть его было тяжело. Первые эмоции схлынули, пришла на сердце немая тяжесть — Лора понимала, что долго еще не сможет жить полной жизнью. Смотреть на людей с верой в лучшее, строить отношения, доверять…. Память, конечно, смягчила самые страшные воспоминания прошлого сентября, стерла острые углы, сохранив хозяйку от безумия. Исчез животный страх перед ним, исчезла дрожь в руках и коленях, но не ушло главное — чувство собственной недостойности, прочно вросшее в нее.
До того августовского вечера она гордилась тем, что могла говорить с Романом на равных, он дарил ощущение силы и значимости. А после — втоптал в грязь, показал, что она никто, что ее место под ногами, в тени, внизу. И пусть позже Лора разумом поняла: ад вокруг нее был устроен не им, сама метка униженности осталась, и при их встрече ожила с прежней остротой.
А воспоминания о том, как перекосило его лицо от боли, когда она вылила на него кипяток, приносили странную смесь — ядовитое удовлетворение и острую вину. И Лора сама не знала, что пугает ее больше.
А может быть, ее страшило совсем иное — что где-то глубоко внутри она подсознательно ждет его появления. Ждет, предчувствуя новую порцию боли, злости, издевательств. Ждет, потому что именно с ним все еще не завершено до конца.
И вот прошло уже три дня, и мысленно Алора выдохнула, ощущая внутри и облегчение и злорадство. Протерла чашки, столы и стойку, вымыла кофемашину, готовясь принимать гостей после обеда. И снова звякнул колокольчик у входа. И снова она обернулась и замерла, словив абсолютно полное ощущение даже вю.
На этот раз Роман был одет проще: хлопковая футболка и белые, хлопковые брюки, шел неуверенно, едва заметно прихрамывая, а когда сел за стол, по лицу пробежала волна боли.
Прячешь ожоги,— с холодным удовлетворением отметила она, и уголок губ дрогнул, хотя глаза оставались злыми и напряженными.
Выждала минут тридцать и подошла.
— Мало получил? – прошипела змеей, — продолжения хочешь?
— Кофе, — ровно ответил он, не поднимая головы от телефона, где печатал сообщение. – И на этот раз, — поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза, — я, пожалуй, закажу фраппе*.
Алора крепко сжала зубы, чтобы не ругануться.
Молча ушла к своей стойке, достала из холодильника лед, приготовила в высоком стакане воду с растворимым кофе, смешала ингредиенты и взялась за сахарницу.
Отставила сахарницу.
Достала солонку и пересыпала содержимое в стакан, а затем запустила блендер. Металлические лопасти с хищным визгом взбили жидкость, превратив ее в воздушную пену. Пена поднялась легкой шапкой, скрыв внутри белесые крупинки соли, и этот обманчиво красивый напиток на секунду показался ей идеальной метафорой происходящего.
— Пей, не обляпайся, — поставила перед Романом свое произведение искусства.
Снова отошла к стойке, краем глаза наблюдая за новой картиной. Роман взял стакан, посмотрел на густую пену, будто собираясь найти там подвох. Тяжело вздохнул и сделал большой глоток.
Секунду — всего одну секунду — он замер. Лицо напряглось, челюсть свело, взгляд потемнел. Он явно боролся с самим собой: выплюнуть гадость обратно или проглотить, как ни в чем не бывало.
Горло дернулось. Он все-таки проглотил мерзость, глубоко вдохнул и отставил стакан в сторону.
Лора едва удержала ехидную улыбку, тщательно скрывая ее за рутиной — кружка к кружке, тряпка скользит по фарфору.
А Роман, облизав сухие губы, вдруг чуть заметно усмехнулся. Тихо, почти незаметно, но так, что внутри у Алоры все похолодело: он видел ее злость, чувствовал ее яд — и радовался этому.
— Хороший кофе, — хрипло сказал он, глядя прямо ей в глаза.
— Так что не допиваешь? — зло спросила она, прищурив глаза.
Роман сглотнул, снова взял стакан, пальцы крепко обхватили холодное стекло. Несколько долгих секунд он просто сидел, будто собираясь с силами, а потом резко поднес стакан к губам. Глоток за глотком — горечь, соль, тошнотворная пена — все уходило внутрь, лицо его кривилось, жилка на шее вздулась. Но он пил, не моргая, не отводя взгляда.
Стакан опустел. Роман медленно поставил его обратно на стол и прикрыл глаза, явно борясь с рвотными позывами. Дыхание его сбилось, грудь тяжело ходила.
Алора стояла напротив, и ей вдруг стало трудно дышать — то ли от ненависти, то ли от дикого, необъяснимого напряжения.
— Спасибо, — тихо произнес он, поднимаясь и выкладывая на стол тысячную купюру.
Ни взгляда, ни лишнего слова — только ровная спина и быстрые шаги. Дверь звякнула колокольчиком, и Лора заметила, как он почти бегом рванулся к машине, прячась за деревьями, окружавшими парковку, держа руку у рта.
*холодный греческий кофейный напиток, приготовленный путем взбивания растворимого кофе, сахара, воды и молока в блендере до получения пышной пены, подается со льдом и является разновидностью айс-кофе. Напиток может быть как простым, так и обогащенным добавлением мороженого, сливок, шоколада или сиропов, превращающими его в десерт.
45. Кофе с добавками
Он пришел и на следующий день. И через день. И снова, и снова. Как по часам — в одно и то же время. Садился за свой столик у окна, словно зафиксированный в пространстве и времени, и с тем же спокойствием заказывал кофе. Терпеливо ждал, когда Алора принесет ему очередную порцию изощренной пытки.
В ход шло все: прокисшее молоко, отвратительный дешевый портвейн вместо воды, львиные дозы сахара или липкого сиропа, щедрые горсти соли, наконец — красный перец. И каждый раз он принимал все. Поднимал чашку, делал глоток, морщился, но допивал до последней капли. Всегда. Глядя ей в глаза.
