Любовь по завещанию (СИ) - Шайлина Ирина (книги без регистрации полные версии TXT) 📗
![Любовь по завещанию (СИ) - Шайлина Ирина (книги без регистрации полные версии TXT) 📗](/uploads/posts/books/106858/106858.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Любовь по завещанию (СИ) - Шайлина Ирина (книги без регистрации полные версии TXT) 📗 краткое содержание
Фортуна наконец улыбнулась - мне завещали состояние! Но...только если я выйду замуж и проживу целый год с самым невозможным из мужчин. Я его ненавижу! Он заносчивый и высокомерный нахал! Ни за что не выйду за него замуж, сколько бы мне не заплатили. Нет! Хотя... Сколько, вы говорите, миллионов?
Любовь по завещанию (СИ) читать онлайн бесплатно
Глава 1. Аня
Я опаздывала. Это не удивительно, я вообще всегда и везде опаздываю, я даже смирилась с этим фактом. Мало того — я и ехать никуда не хотела. Но мама…это экспресс летящий под откос, её невозможно остановить.
— Ты обязана, — сказала она. — Конечно, я терпеть не могла этого скрягу… Подумать только, двадцать лет обещал умереть!
— Но умер же все таки, — справедливости ради заметила я.
Ночевала я сегодня у мамы, а у неё я всегда превращалась в ребёнка, у которого настали каникулы. В очень ленивого ребёнка. Я спала, ела и смотрела телевизор. И планировала делать это до самого вечера, но завещание…
— Он двадцать два года кормил нас обещаниями, — заявила мама. — А вдруг и правда что-то оставил?
— Последние пять лет он впал в детство и общался только со своим псом, — снова вернула я маму с небес на землю. — Уж обо мне точно не вспоминал.
— Уверена, он просто водил всех за нос.
Переспорить маму сложно. Она решила, что мне непременно стоит присутствовать на оглашении завещания, и там мне непременно же, дадут кучу дедовских миллионов. В общем через полчаса я сдалась и начала собираться. Но и тут мама не унялась.
— Зачем тебе краситься? Господь видит, я и так произвела тебе на свет такой красивой, какой ты быть явно не заслуживаешь.
— Мам, не накрашенной я в этот гадюшник не пойду.
Мама видела все только со стороны. Взрослые работали, вырываясь только на семейные праздники. Повинность быть бедными родственникоми отбывали мы. О, как я ненавидела лето… Всё детство на целое почти лето меня отправляли на фазенду к деду и плевать, что он только лишь двоюродный брат моей бабушки.
— Близкой родни у него нет, — говорила мама. — А денег много. Вот помрёт, куда все денет? А тут ты, дай бант тебе повяжу, и не лазь по деревьям!
Только вот дальней родни было навалом. И нас, бедолаг, детей, которые и не знали друг друга набиралось порой по пятнадцать человек. Там мы коротали лето под присмотром тёти Светы — младшей бездетной сестры деда. И мы все терпеть не могли друг друга, а дед только посмеивался. И сейчас наверное смеётся — его двадцать лет хоронили, а он умер, когда этого и не ждал уже никто. В последние годы никто к нему не ездил, только я. И не из-за денег — жалко было. Грустно коротать старость в одиночестве.
— Господи, и в кого ты такая вертихвостка? — вернула меня мама в действительность.
Она не понимает, что макияж — это моя броня. Чертовски сложно быть хрупкой и милой блондинкой в нашем мире. Каждый считает, что он сильнее и имеет право на тебя давить. Алая помада меня спасала, прятала слабую девочку, которой я по прежнему выглядела. А ещё — красота все, что у меня есть. Верка удачно замуж вышла, третьего недавно родила. Вовка банкир. Серёга основал рок группу, правда, никому не известную. Захар… не хочу про него. А я — Анька Стрельцова. Я развелась, из окон моей однушки на окраине видно лес, у меня скучная работа, два раза в месяц я езжу к маме отъедаться и отсыпаться… Зато я красивая. Вот. Должно же у меня быть хоть что-то, раз даже кота нет.
— Я люблю тебя, — чмокнула я маму в щеку, чуть мазнув красной помадой. — Приеду через две недели, как всегда.
Она растаяла, она очень меня любила, моя хлопотливая мама. Но о насущном не забывала, и успела крикнуть мне вслед:
— Получишь миллионы позвони!
— Непременно!
На улице первый снег вперемежку с грязью и жуткие пробки. А я опаздываю, хотя да, я же всегда опаздываю… Когда вылетела на проспект даже поверить своему счастью не могла. За рулём я уже несколько лет и примерно через месяц вождения поняла — если тебе не повезло родиться милой блондинкой, при напролом. Я между прочим в любительских гонках участвовала с коняшкой своей, хватит смотреть на меня, как на обезьяну с гранатой! И вообще, иметь маленькую машину в городе очень удобно. Впереди меня маялся в пробке огромный чёрный джип. Кажется он ехал медленно назло мне! Недолго думая я вывернула на обочину и грозя увязнуть в снежной каше вдавила педаль газа до упора. Вслед раздался утробный рев клаксона, но плевать. Я вытащила руку в окно и продемонстрировала средний палец. Всё мужчины одинаковы, с некоторых пор просто не переношу мужской пол.
Мужик на тонированном джипе оказался мстительным — обошёл меня на открытом участке пользуясь тем, что у его авто лошадиных сил больше. А затем тоже показал мне средний палец, гад. Дальше — хуже. Занял последнее место на крошечной парковочной площадке и мне пришлось бросить машину на обочине перед зданием напротив.
— Идиотские миллионы, — проворчала я, поднимаясь на шестой этаж, лифта разумеется не было. — Простите, извините…
Навстречу поток людей, один представитель мужского пола успел в сутолоке схватить меня за задницу. Козёл. Наконец, перед кабинетом шестьсот двенадцать я глянула в зеркальце, поправила волосы, освежила помаду и взялась за дверную ручку.
— С богом!
Я не хотела окунаться в свое детство. А там — все они. Верка, Вовка, Серёжа… дальние родственники одного богатого деда. Слава богу хоть Захара не будет, говорят, он укатил в Америку. Я пожелала себе удачи и вошла в кабинет.
— Как всегда опоздала, — сказала Светка Набокова.
Я не слышу, я спокойна, как танк. Как танк и пру, стараюсь не смотреть по сторонам.
— Что делаешь вечером? — подмигнул Вовка.
Я улыбнулась, с трудом отведя взгляд от его огромного живота, на котором туго натянулась рубашка — видимо, и правда, успешный бизнесмен. Сделала еще несколько шагов лавируя между стульями. Надо же, в последние пять лет никто у деда не появился, на похороны из них пришёл только Серёжка, а на оглашение завещания явились все. С этой мыслью я и устремилась к единственному свободному стулу. Плюхнулась, полезла в сумочку за телефоном — здесь наверняка будет очень скучно.
— Привет, — раздался над моим ухом бархатный баритон.
Первое желание — глаза зажмурить. Потом — ущипнуть себя, может причудилось. Может даже свалиться в обморок, что конечно было бы совсем не к месту. Но… это точно Аверин Захар. Поднимаю медленно взгляд и надеюсь — хоть бы растолстел, как Вовка! Хоть бы у него плешь и три подбородка! Но… Этот подлец выглядит отлично. Мы не виделись десять лет, я бы с удовольствием ещё сто с ним не встречалась. Из долговязого парня превратился во взрослого мужчину, я бы сказала — впечатляющего мужчину. Длинные ноги вытянул, галстук расслабил, верхняя пуговица рубашки расстегнута. В руке небрежно покачивает дорогой — мне не снилось, телефон, смотрю на эту руку… Сглатываю. И не потому, что я Аверина захотела, нет, просто таким Захар пугает меня ещё больше, чем раньше.
— Привет, Барби, — повторил он. — Сто лет не виделись.
— Я не скучала, — мило улыбнулась я.
Я уже говорила, что красота это все, что у меня есть? Так вот, когда на меня смотрел Захар мне хотелось стать страшной. Страшной, горбатой, с огромной бородавкой на носу. Захар не давал мне ни одного шанса на то, чтобы быть… человеком. Для него я всегда была красивой тупой куклой, хренов спесивый ублюдок! Ненависть, про которую я уже забыла снова закипела, забулькала, как кипящее масло в сковородке.
— Решил урвать пару миллионов? — поинтересовалась я. — Совсем дела плохи?
— Твоими молитвами, — отозвался он и перевёл взгляд на нотариуса.
И до меня сейчас только дошло, что моя затянутая в капрон коленка прижимается к его бедру, так как мы сидим совсем рядом. Я судорожно отодвинула ногу, надеюсь, он не заметил. Думаю — ну, как так? Почему ему в Америке не сиделось??? За что? И тут же успокаиваю себя — вот послушаем завещание, разойдемся, и уж тогда то больше никогда не увидимся. Нотариус бубнит, стараюсь сосредоточиться на его голосе.
— Васнецовой Марии завещается брошь с жемчужиной, работы девятнадцатого века. Смирновой Вере картину руки Володарского…
— Хоть что-то, — хмыкнул Верка и на меня посмотрела злорадно, так как кучу фамилий уже произнесли, а моя так и не названа. — Надо загуглить кто это вообще такой и почём можно продать…