Меня всё ещё зовут Гудвин (СИ) - Корнев Павел Николаевич (читать книги онлайн полностью без сокращений .TXT, .FB2) 📗
— Нет никаких планов! — отрезал я и, сочтя нужным смягчить безапелляционность формулировки, внёс уточнение: — По причине отсутствия каких-либо отношений в принципе.
— Ирена полагает иначе, — попытался загнать меня в угол собеседник.
— Ирена пытается убедить в этом остальных, — парировал я. — Для неё это вопрос статуса.
Но Василий Никифорович с этим утверждением не согласился:
— Для неё ты в первую очередь объект эмоциональной привязанности, — заявил он в ответ. — С одной стороны, это очень хорошо, поскольку такого рода симпатии однозначно стабилизируют её психическое состояние. Вот только любая серьёзная размолвка или тем паче разрыв непременно ударит бумерангом.
Термин «психическое состояние» послужил вполне определённым маркером того, что моё общение с белобрысой дурындой имеет все шансы вылиться в нечто большее отнюдь не только в плане интимных сношений, и я уточнил:
— А что не так с её состоянием?
Хозяин дома явно завёл этот разговор вовсе неспроста, поэтому ответил без малейшей заминки:
— Проблемы наследственного характера. — Он вздохнул. — Такое, увы, не редкость в смешанных семьях. Обычно всё ограничивается некоторой эмоциональной нестабильностью в период полового созревания, но в ряде случаев отклонения способны зайти гораздо дальше, вплоть до биполярного расстройства личности. У Ирены диагностирована некоторая предрасположенность к этому: она быстро загорается, но недолгие увлечения чем-либо неизменно сменяются периодами апатии и дурного настроения. В последнее время ситуация стабилизировалась из-за успехов в спорте, при этом остаётся незакрытой базовая потребность в эмоциональной близости с кем-либо, кто не входит в число родственников.
Я поднёс к носу рюмку, вдохнул аромат коньяка, выдохнул обречённо:
— И тут подвернулся я.
Василий Никифорович кивнул:
— И тут подвернулся ты. Что не может не радовать.
Скрыть удивления я даже не попытался, и собеседник прочёл меня как открытую книгу.
— Ничего личного! — заявил он с отстранённой улыбкой. — Просто психика орков достаточно подвижна, чтобы переходить в состояние боевого ража и обратно без критических повреждений, а способность контролировать ярость ещё больше усиливает твою ментальную стабильность.
— Думаете, лишним не будет? — буркнул я.
— Просто если дойдёт до детей, твоя наследственность с гарантией перекроет все генетические дефекты Ирены, — выдал эльф с таким видом, будто и вправду не имел ничего против зятя-орка.
У меня едва лицо от вымученной улыбки не треснуло — поднёс к носу пузатую рюмку, втянул полной грудью аромат коньяка и обмяк, откинулся в кресле. Расслабился.
— Думал, искромётное чувство юмора передаётся в вашей семье исключительно по женской линии. Признаю, был неправ.
Я положил ладони на подлокотники кресла и приподнял себя из него, выпрямился, встал в полный рост. Эльф насмешливо глянул на меня снизу вверх.
— Рождение ребёнка гарантированно стабилизирует состояние Ирены. Необходимость в корректирующей терапии в этом случае отпадёт сама собой.
— Пойду, пожалуй!
— Вот уж нет! — заявил он уже без намёка на улыбку. — Я эти неподъёмные чемоданы на своём горбу до вагона не попру! Довезу до вокзала, а дальше вы уж как-нибудь сами.
Когда покинули кабинет, встретила нас пара вопросительных взглядов, и если в глазах у Аделаиды читалось одно лишь искреннее любопытство, то Ирена пребывала в состоянии, близком к панике. Папенька подтрунивать над ней не стал и перво-наперво объявил, что из-за переноса времени отправления не успевает проводить доченьку до вагона, посему тащить её неподъёмный багаж придётся мне.
Белобрысая дурында разом успокоилась, с её щёк моментально сошёл лихорадочный румянец, а дыхание выровнялось.
— Как скажешь, папа, — произнесла она с показным равнодушием.
Но именно что с показным: всю дорогу до вокзала как на иголках сидела — так и ёрзала на переднем пассажирском сиденье чуток побитого жизнью «Меркурия», так и вертелась. К моему превеликому сожалению, автомобиль напоминал «Жигули» пятой модели не только внешне, но и размерами совершенно не учитывающего габариты орков салона: когда я кое-как выбрался из него через заднюю дверцу, то даже дышать легче стало.
Василий Никифорович задерживаться на привокзальной площади не стал, пожелал дочке удачной поездки и укатил сразу, как только я достал из багажника автомобиля пару увесистых чемоданов.
— Ну и что? — тут же напустилась на меня Ирена. — Что он тебе сказал?
— Кто? — удивлённо распахнул я глаза.
— Папа!
— Когда? За всю дорогу и слова не произнёс!
— Гудвин, не беси меня! — стиснула эльфийка кулачки. — Что он сказал тебе в кабинете⁈
Я пожал плечами, подхватил с асфальта чемоданы и потащил их к зданию железнодорожного вокзала.
— Да ничего такого, чего бы я и сам не понимал, — сказал засеменившей рядом девчонке.
— Например?
— Например, что дети — это навсегда.
— Дети? — округлила глаза Ирена. — Какие ещё дети⁈
— В контексте разговора предполагалось, что наши с тобой совместные.
Эльфийка залилась краской:
— Да не собираюсь я… — Она осеклась на полуслове и шумно засопела: — Я пока не готова заводить детей!
Я ухмыльнулся:
— Ну и зря. А то завтра девятнадцать, послезавтра тридцать два. Засиделась в девках, короче.
— Я тебя сейчас пну, Гудвин! — взвизгнула Ирена и попыталась претворить свою угрозу в жизнь, но я ловко отгородился чемоданом.
— Угомонись, пока нас с тобой в милицию не забрали! — потребовал после этого. — А то не в столице следующие пятнадцать суток, а в КПЗ просидишь. И я с тобой за компанию, в соседней камере.
— Тебя, может, и закроют, а меня после таких шуток любой суд оправдает, даже если чем-нибудь тяжёлым по голове огрею! Ещё и наградят даже!
— Ой, да не кипятись ты! — потребовал я. — Просто на меня решили вживую посмотреть, только и всего.
Ирена тяжело вздохнула:
— Очень странно, что папа сразу тебя за порог не выставил. Мама как отчебучит чего, так хоть стой, хоть падай!
— Ты будто лучше!
— А чем ты вообще недоволен?
Я предпочёл ответа на этот вопрос не давать, благо к этому времени уже добрались до входа в основное здание вокзала. Пропускали туда исключительно по паспортам, но у нас с этим оказался полный порядок, поэтому очень скоро мы пересекли просторный зал с высоченным куполом потолка, фонтаном, лестницами на второй этаж и прочими архитектурными излишествами, ненадолго замерли перед табло приезда-отправления поездов и вышли на первую платформу, где уже кучковались спортсмены.
Уезжали на столичные сборы не только легкоатлетки, но ещё и легкоатлеты, и мне подумалось, что не цепляйся Ирена за меня, за время поездки непременно приручила бы кого-нибудь из этих перспективных молодых нелюдей. Ну или наоборот. Но нет же — втемяшилась блажь в голову! Может, и в самом деле с психикой не всё в порядке?
Впрочем, а кто из нас тут вообще в своём уме? Не я, так уж точно.
Я занёс чемоданы в вагон, а когда вернулся на перрон, Ирена немедленно выскочила следом.
— Поцелуй меня! — прошипела она, скосив глаза в сторону.
Я и не подумал выполнить её просьбу, спросил:
— А фамилия у тебя, кстати, какая?
— Зачем тебе? — удивилась девчонка.
— Писать в Китеж-град до востребования стану.
— Врёшь ты всё! — возмутилась девчонка. — Вот смотри, специально буду каждый день на главпочтамт ходить, чтобы тебе стыдно было.
— Не будет, я же об этом не узнаю.
— А я тебе потом расскажу!
— Потом уже поздно будет, — отмахнулся я. — Так что у тебя с фамилией?
— Целуй, — прозвучало в ответ.
— Как только, так сразу.
Девчонка тяжко вздохнула:
— Кольцова моя фамилия. Доволен?
Я наклонился и чмокнул её в щёку.
— Да в губы же! — прошипела эльфийка. — Целуй в губы немедленно!
Я этому требованию не внял, развернул девчонку и лёгким шлепком пониже спины направил обратно к вагону, продемонстрировав таким образом наши отношения куда наглядней, нежели это мог сделать какой-то там поцелуй. Ещё и сразу уходить не стал, дождался отправления поезда, помахал вслед вагону. С искренним облегчением помахал и немалой надеждой, что белобрысая дурында найдёт себе в столице какой-нибудь другой эмоциональный якорь.