Меня всё ещё зовут Гудвин (СИ) - Корнев Павел Николаевич (читать книги онлайн полностью без сокращений .TXT, .FB2) 📗
— Слишком слабо, — подтвердил мою догадку тёмный эльф.
Памятуя о том, как едва не поджарил на пляже гномиху, второй раз сгенерировал я разряд не особо сильнее прежнего, и вновь — ничего.
— Соберись! — рявкнул Роман. — Мы его теряем! Разряд!
Этот паразит точно задействовал какой-то из своих пси-навыков, поскольку на миг мне почудилось, будто на столе лежит не манекен, а всамделишный дроу, ну и жахнул от души, дабы спасти его от неминуемой кончины. Конечности механического болвана конвульсивно дёрнулись, мерзко запищал звуковой сигнал, вразнобой замигали на панели управления лампочки, преимущественно красные, запрыгали-заскакали стрелки на многочисленных окошках измерительной аппаратуры.
Мой вроде как наставник полюбовался на всё это безобразие, затем объявил:
— Каюк!
Я потёр ладонями друг о друга, дабы унять зуд в кончиках пальцев, и буркнул:
— Оно и неудивительно, без подготовки-то!
Эльф в ответ глянул с некоторым даже удивлением, поскольку наверняка ждал, что стану обвинять его в своём провале или самое меньшее попытаюсь объяснить случившееся досадной случайностью. Но вспышки негодования он не дождался, вот и принялся обесточивать аппаратуру, а попутно снизошёл до объяснений:
— Значение имеет как мощность разряда, так и его частотные характеристики. Хватает и других параметров, но это база.
Я озадаченно хмыкнул.
Роман обречённо вздохнул.
— Смотри, зелёный! — произнёс он, указав на грудь манекена. — Иногда нужно подстегнуть недостаточную мышечную активность или даже запустить её с нуля, а иногда требуется её ослабить или выровнять ритм. Сейчас же твоё воздействие мало того, что нанесло фатальное поражение электрическим током, так ещё и модальность у него была, как для снятия фибрилляции желудочков сердца. Угробил ты пациента, Гудвин. С гарантией!
Я чуть не рыкнул в ответ матерно, насилу сдержался. Втянул воздух носом, выдохнул ртом, сказал:
— Ну, гномиху я как-то вот так реанимировал. После утопления.
— Дуракам везёт, — фыркнул Роман, подтвердив мнение на сей счёт врача скорой. — Ну и у гномов конституция более крепкая, поэтому устойчивость к разного рода пси-воздействиям заметно выше, нежели у эльфов, пусть даже и тёмных. Индивидуальные особенности тоже надо учитывать. Для каких-то рас предпочтительны пиковые нагрузки, для каких-то они приведут к непоправимым повреждениям нервной системы и внутренних органов. Кто-то хорошо переносит длительное воздействие, а кто-то от такого запросто может скопытиться, пусть ты даже половины фатальной для него мощности в ход не пустишь.
У меня вырвался обречённый вздох, тёмный эльф задумался на миг, потом сказал:
— С генерацией электрических импульсов у тебя всё очень неплохо, поэтому в понедельник сделаем контрольные замеры, и начнёшь зубрить сравнительные таблицы из справочника. Если не будешь филонить, к концу месяца получишь корочки помощника реаниматора. Заранее сочувствую твоим будущим пациентам, но в их случае твоё вмешательство станет меньшим злом.
Я пропустил ехидное замечание мимо ушей и поинтересовался:
— Так может, мне прямо сейчас сравнительные таблицы и взять? Посмотрел бы на выходных.
Эльф пожал плечами:
— Бери.
Засим мы и разошлись в разные стороны, вроде как даже без былой неприязни друг к другу.
Библиотекарша меня узнала и сразу выложила на стойку шахматный учебник. Я от него отказываться не стал, но вдобавок взял справочник реаниматора со сравнительными таблицами пси-устойчивости представителей разных рас и ещё попросил выдать на руки пособие по аутотренингу. Попросил и получил, причём в журнального формата книжицу оказалось вложено сразу несколько конвертов с гибкими грампластинками — синими и полупрозрачными.
Захотелось их незамедлительно прослушать, но перво-наперво из центра повышения квалификации я поехал в профилакторий, где после посещения столовой едва не уступил соблазну придавить ухом подушку, только куда там — дел же невпроворот!
Поспешил в общежитие, вынес мусор, подмёл двор и за воротами, а в ответ на требование тёти Тамары навести порядок в скверике указал на ещё не облетевшие до конца деревья:
— Вот осыплются, тогда и смету в кучи. Вывозить только кто их и куда будет?
— А это не твоя забота! — отрезала комендантша. — Ты, главное, смети.
Я пообещал всё сделать и спустился к себе, включил радиолу, запустил на проигрывателе грампластинок один из миньонов, а после углубился в изучение пособия, оставлять которое без присмотра в профилактории, равно как и справочник реаниматора, не собирался. Всё ж для служебного пользования литература, умыкнёт кто — замучаюсь отписываться. Пусть уж лучше под замком полежит.
Устроившись на штабеле досок, я вернулся к чтению, но музыка отвлекала, не позволяя сосредоточиться на чтении, вот и выровнял дыхание, начал представлять, как переполняет тело от кончиков пальцев и до макушки приятное тепло. После моргнул, а открыл глаза, лишь когда постучали в дверь.
Поясница занемела, меж лопаток ломило, шея после пребывания в долгой неудобной позе едва ворочалась. Я сообразил, что всё это время самым бездарнейшим образом продрых, вот и рявкнул зло:
— Кого там ещё принесло⁈
— Это я! — послышался голос Тони.
Захотелось озвучить замечание умного кролика о том, что «я» бывают разные, но удержался, с кряхтением поднялся на ноги и отпер дверь.
— Ты чего тут? — поинтересовался стиляга.
— Живу я тут теперь, — буркнул я, дошёл до радиолы и обесточил её.
Тони смущённо потупился:
— Гудвин, ну ты же понимаешь, — неуверенно промямлил он, — что если снова к Элле заедешь, то у меня ни одного шанса на продолжение с ней отношений не останется?
«Ещё один себя недооценивает», — мысленно посетовал я и махнул рукой.
— Не парься, как ремонт сделаю, получше вашего любовного гнёздышка конура получится, а до конца месяца мне в любом случае койка в профилактории полагается.
Стиляга после этих слов заметно расслабился, вот я и спросил:
— Сам-то чего тут?
— К Араму собираюсь, за Эллой пришёл.
Я озадаченно хмыкнул:
— Он же говорил, ему по четвергам распространители не нужны!
— Так мы на дискач!
— Ох, Тони! — покачал я головой. — Ты такими темпами денег там оставишь куда больше, чем заработаешь.
Стиляга беспечно рассмеялся:
— Солить их, что ли?
Мы поднялись во двор, там к нам присоединилась Эля. Она поцеловала Тони куда чувственней, нежели просто хорошего знакомого, но я не испытал ни малейшего намёка на ревность: как видно, в кои-то веки инстинкты оказались вполне солидарны с разумом в том, что расстались мы с фигуристой медсестрой не просто вовремя, а прямо-таки в самый последний момент. Вот только бежевое вязаное платье облегало Элю второй кожей, и вид соблазнительных изгибов навёл на мысль, что теперь ничего не мешает матросить её, так сказать, в факультативном порядке. Но, конечно же, не стал принимать эти соображения в расчёт, выкинул из головы.
Тони тут же потянул подружку к калитке — у него, судя по всему, с ревностью и орочьими инстинктами был полный порядок, — но медсестра упёрлась и обернулась ко мне:
— Гудвин, ты штаны принёс? — спросила она.
Я покачал пакетом.
— Оставь тогда тёте Тамаре, я на выходных постираю и заштопаю, — пообещала Эля и лишь после этого позволила ухажёру увести себя со двора.
Я тоже задерживаться в общежитии не стал — как узнал у тёти Тамары который час, так и рванул в больницу, но почти сразу в темечко и переносицу начало отдавать болью, пришлось перейти с бега на шаг. В итоге припозднился и встал в хвост выстроившейся к нужному кабинету вереницы орков. Врачей и фельдшеров пропускали без очереди, водителей проверяла собственная комиссия, а санитарам и медбратьям ничего не оставалось, кроме как трепаться в ожидании приёма обо всякой ерунде — немудрено, что всеобщим вниманием немедленно завладел мой заклеенный лейкопластырем нос.