Ночной аукцион. Дилогия (СИ) - Володин Григорий Григорьевич (серия книг txt, fb2) 📗
— В витрине, что ли? — Денис хмыкнул. — Лариса мне по телефону сказала, что ты в витрине сидишь. Я думал, это она тебя манекеном обзывает.
— Попробую провести. Пустят — увидишь, — сказал я. — Только уговор. Сделку веду я, через магазин: Ларисе тридцать тысяч комиссии, ей к концу месяца четыреста отдавать. Тебе сто — при любом раскладе. Остальное мне за работу.
— А если дадут пятьдесят? — уточнил Денис.
— Тогда не продам, — отрезал я. — Дешевле ста тридцати не отдаю.
Сказал — и сам себя услышал. Цену назначаю я, и всё сверх Денисовой сотни и Ларисиных тридцати — тоже моё. Эксперта с такой выгодой от лота в ГАДе к заключению не подпустили бы. Поэтому Денисова сотня у меня твёрдая, при любом раскладе.
Денис посмотрел на меня, на «Смену», на свой ржавый ящик.
— Сто, — повторил он. — Ладно. Я пойду руки помою, у меня от Виталикова гаража всё в солидоле.
Он положил «Смену» на стойку и ушёл в подсобку. Я взял её — и перед глазами повисла строка:
Проба: одно действие, пока «Смена» у тебя в руке.
Про оттиск Денис до сих пор не знал, и знать ему было незачем. Не выпуская «Смену» из левой руки, я взял телефон в правую, открыл камеру и навёл её на «Бирюсу» у двери подсобки, пока за стенкой шумела вода. Большой палец я держал подальше от кнопки. Зарок-то теперь будет мой.
На экране стоял холодильник, которого я никогда не видел. Белая эмаль, хромированная надпись, ни одного скола. Вмятины внизу левой стенки не было, будто я её и не пинал. Красноярск, семьдесят какой-то год, прямо с конвейера. Секунду он простоял таким, а потом экран мигнул, и там снова была наша «Бирюса», жёлтая, в наклейках от жвачек.
Одно действие, как обещано. Продам «Смену» — и это останется у меня в руках. Я чуть не засмеялся в голос, но за стенкой был Денис, и я засмеялся тихо.
— Жди у витрины! — крикнул я в подсобку, положил «Смену» на стойку и шагнул через раму. В приёмной Надежда Аркадьевна подняла голову от Книги.
— Беляев, — сказал я. — Человека, который плашек не видит, привести можно? Кочетов Денис. Вещь его.
— Гостем. — Она обмакнула перо. — Кто приводит, тот за него и отвечает: нашумит гость — предупреждение обоим. В зале гость видит плашки, как все. Выйдет к себе в магазин — плашек видеть не будет, а коридор увидит: он записан. Ходит при том, кто привёл. Сегодня торгов нет — вполголоса можно.
Она записала. Я вернулся по коридору в магазин.
Денис стоял у витрины и смотрел в тёмное стекло. Лицо у него было как у человека, который открыл дверь в свою ванную и нашёл там бассейн.
— Макс, — выдохнул он. — Ты из стекла вышел. Там коридор.
— Там коридор, — подтвердил я.
— Минуту назад его там не было, — удивился приятель. — Там было моё отражение.
— Минуту назад тебя ещё не вписали в Книгу, — объяснил я.
— В какую книгу? — спросил Денис.
— Сейчас увидишь, — пообещал я.
Денис сгрёб со стойки «Смену» и перешагнул раму осторожно, как лужу. Он постучал костяшками по доскам пола, потрогал стену, задрал голову к лампе под потолком и стал её разглядывать.
— Провода нет, — заметил Денис. — Лампа висит, горит, а провода нет. Кто монтировал, у того либо руки золотые, либо я сплю.
— Не спишь, — заверил я.
— Тогда я хочу с этим электриком поговорить, — пробормотал Кочетов.
В приёмной Надежда Аркадьевна посмотрела на Дениса поверх Книги, как завуч на новенького, которого перевели посреди четверти. «Смену» Денис прижимал к груди, как грелку, и над ней висела плашка.
— Вещь ваша? — спросила Надежда Аркадьевна.
— Моя, — заверил Денис. — Виталик за восемьсот рублей отдал.
— Сами вы её не продадите: вы гость, — предупредила Надежда Аркадьевна. — Кто проводит?
— Он. — Денис кивнул на меня. — Он мне ручку продал, пусть теперь фотик продаёт.
Надежда Аркадьевна вписала вторую строку и прочитала вслух:
— Кочетов, гость Беляева. Вещь Кочетова, проводит Беляев. Деньги — Кочетову, очки — тому, кто провёл. Частная сделка пишется здесь, у Книги.
— Как у нотариуса, — прошептал мне Денис. — Я аж вспотел.
На пороге Денис сунул мне «Смену».
— Держи, а то уроню, — буркнул он.
Он вошёл в зал и встал. Не от оторопи, как я позавчера, а как мастер, которого вызвали на объект: сначала оценить масштаб бедствия. Он посмотрел на колонны, ушедшие в темноту, на зелёные лампы, на табло.
— Отопление тут кто считал? — спросил Кочетов. — Это ж гектар.
А потом он увидел плашки. Над каждым столом, над каждой вещью. Денис моргнул и потёр глаза кулаками.
— Макс. Там таблички в воздухе, — выдохнул Денис.
— Плашки, — поправил я.
— Ты их всегда видишь? — не унимался он.
— С позавчера, — ответил я.
— И молчал? — упрекнул Денис.
— Ты бы поверил? — Я поднял брови.
Денис честно подумал.
— После ручки — поверил бы, — признался он. — Но решил бы, что ты заболел.
У стола Медного квадрата стоял тот самый толстяк, который позавчера сидел в ванне. Сегодня он был сухой и довольный. Денис подошёл посмотреть на оцинкованную ванну: её так и не убрали, а рядом, под плашкой, — старые калоши с малиновой байкой.
— Хорошая ванна, — похвалил Денис. — У меня тёща в такой огурцы солит. Только у вас слив подтекает, вон пятно на полу.
— Это не слив, это я позавчера расплескал, — буркнул толстяк. — Мухин. Борис Палыч.
— Кочетов. Сантехника, замки, кухни. — И Денис сунул ему визитку «Муж на час». — Поставлю нормальную, акриловую. Скидка — как солидному человеку.
Мухин посмотрел на визитку, на Дениса и захохотал. Двое седых рядом тоже заулыбались. За соседним столом парень с белой ладьёй на лацкане протянул руку, и Денис, не глядя, сунул визитку и ему. Он всегда раздаёт визитки. Однажды оставил одну на поминках, и потом хозяева заказали ему кухню.
Тут Денис вспомнил про ручку и полез во внутренний карман.
— Покажу-ка Палычу, чем я Виталиков бью. — Он достал «Паркер».
Над ручкой повисла плашка. Денис прочитал её вслух, водя пальцем по воздуху, как по меню.
— «Вторая цена: четыре очка». — Он поднял на меня глаза. — Четыре. Макс. Это что, мало?
— По здешним меркам — мелочь, — пояснил я.
— Четыре очка! — выдохнул Денис. — И ты с меня двадцать тысяч содрал⁈
— Двадцать ты заплатил за Виталиков, — напомнил я. — Очки тебе нужны как рыбе зонтик.
— Четыре! — Денис захохотал. — Я две недели пахал за четыре очка! Виталику расскажу — не поверит!
Смеялся он громко, раскатисто, хлопая себя по колену свободной рукой. Мухин хохотнул ему в тон. Ближний помощник в чёрном повернул голову и посмотрел на Дениса, потом на меня. Предупреждение было бы обоим, а одно у меня уже есть. Я сжал Денису плечо. Он осёкся на середине вдоха, спрятал «Паркер» и покраснел так, что рыжая борода показалась светлее.
— Понял, — прошептал мне Денис. — Библиотека.
Нам дали свободный стол у колонны. Я поставил «Смену» на сукно, и плашку над ней теперь видел весь зал: «Вторая цена: 22 очка». Двадцать два — это не четыре, и к столу потянулись.
Первым подошёл парень со жвачкой из Трёх полос, тот, что позавчера увязался за Гладких. Посмотрел, пожевал.
— Шестьдесят, — буркнул парень со жвачкой. — Кэшем.
— Нет, — отказал я.
Он пожал плечами и не ушёл. Жевал и смотрел, чем кончится.
Кирилл Лаврентьев появился через пять минут и шёл между столами так, будто «Ладья» снимает этот зал помесячно. На меня он даже не взглянул. Подошёл прямо к Денису.
— Денис, правильно? — Кирилл показал Денису его же визитку — ту, что Денис сунул парню с ладьёй. — Кирилл, «Ладья». Под эту позицию у нас есть клиент. Двести тысяч. Наличными, прямо сейчас. Закрываем вопрос здесь.
И положил на сукно плотный конверт. Такой же, какой утром лежал перед Ларисой.