Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович (версия книг TXT, FB2) 📗
Закончив говорить, я развернулся и вышел прочь, оставив товарищей офицеров при большом количестве пищи для размышления.
1 марта 2000 года, 6:45 мск. Чечня, Шатойский район, высота 776
Едва рассвет окончательно вступил в свои права, российские десантники на окружающих высотах наконец смогли разглядеть место ночного побоища, в котором в полном составе полегло больше двух тысяч боевиков. И, самое главное, им стало видно место первого плазменного удара по вершине горы Истыкорт, где главари боевиков расположили временный командный пункт в точке с хорошим обзором на место предстоящего сражения и примерно на одинаковом удалении (в полтора-два километра) и от окраины села Улус-Керт и окружающих высот, занятых российскими десантниками. И там же располагались минометы, а также резервы, которые расчетливо вводились в дело по мере необходимости.
В радиусе двухсот-трехсот метров от точки удара земля расплавилась до скального основания, образовав кратер с довольно крутыми склонами, со всех сторон окруженный выгоревшими дотла зарослями кустарника и низкорослых деревьев. И там кое-где еще что-то тлело, испуская сизый дым, стелющийся по земле. В других местах, где поработали фантастические штурмовые аппараты и высадившаяся для зачистки звездная пехота, таких катастрофических разрушений не наблюдалось, но и там среди голых ветвей деревьев и кустов не было заметно никаких шевелений, будто еще несколько часов назад через эту местность не пыталось прорваться бандформирование неустановленной, но очень значительной численности.
Если посмотреть на местность со стороны Улус-Керта и поставить себя на место командования прорывающейся группировки, то становится понятно, что путь к спасению ведет только через высоту семьсот семьдесят шесть, а на других направлениях возможны только отвлекающие действия. Но вот теперь никто никуда не идет, не бежит и даже не ползет, а со всей округи, на намечающийся пир расклевывания мертвой плоти, слетаются грающие в голос вороны.
И почти сразу, как за тучами взошло солнце, стал слышен звук турбин приближающегося вертолета. Конечно же, это на запах грандиозного шухера пожаловало самое высокое начальство. Но нет. Самым высоким начальством считался бы командующий объединенной группировкой (и Северо-Кавказским военным округом) генерал армии Виктор Казанцев, но вместо него к месту роковых событий и, как он сам считал, к шапочному разбору прибыл его первый заместитель генерал-лейтенант Геннадий Трошев, который сам называл себя окопным генералом.
С вертолета, кружащего над местом недавнего побоища, картина выглядела еще более очевидной, чем с позиций российских десантников на высотах. Воинская часть (полк или даже бригада) неизвестной государственной принадлежности после первого оглушающего удара при поддержке с воздуха делала с боевиками все, что хотела, а те не могли ни сопротивляться, ни даже бежать. Было понятно, что в ночной тьме их находили с той же легкостью, что и средь бела дня, а сами они были слепы как кроты. Сделав свои дела, дружественные к российским солдатам и невежливые с боевиками пришельцы погрузились в свои транспортные аппараты и улетели к себе на небо или откуда они там пришли в этот мир.
Увидев с воздуха все, что было возможно, генерал приказал экипажу вертолета совершить посадку на вершине высоты семьсот семьдесят шесть, что бы он мог поговорить с непосредственными участниками событий. Однако к тому моменту Серегин уже вывесил над этим миром орбитальную сканирующую сеть и разместил на орбите крейсер-стационер типа «Длинный меч», на первых порах прикрытый маскировочным полем. В силу этого визит российского командования на место ночного побоища был замечен, оценен и признан явлением весьма своевременным и удобным для первого контакта.
Поэтому, едва заместитель командующего объединенной группировкой успел выбраться из своего винтокрылого дилижанса, дождаться, пока заглушат турбины*, и вступить в разговор капитаном Виктором Романовым (который остался на высоте семьсот семьдесят шесть за старшего начальника), как низкую облачность бесшумно прорезала светло-серая клиновидная туша давешнего челнока.
Примечание авторов: * в противном случае поблизости от вертолета разговаривать можно только на языке глухих.
— Вот он, летит! — закричали добры молодцы, указывая куда-то вверх.
Генерал Трошев поднял голову и непроизвольно выругался. Бандура, которая, казалось, опускалась прямо ему на голову, на фантазии Джорджа Лукаса походила весьма отдаленно. Даже неспециалисту было очевидно, что эта машина построена из тяжкого металла, чтобы на околокосмических скоростях врываться в атмосферу с десантом на борту и высаживать его вертикальным посадочным способом в любом удобном для этого месте. Ну и большая красная пятиконечная звезда на светло-сером брюхе тоже говорила о том, что к американским фантазиям данное изделие не имеет никакого отношения, наоборот, чувствовалось в нем что-то свое, исконное и посконное, и в то же время такое предельно высокотехнологичное, что никакой «Боинг» и «Спейс Шаттл» и рядом не стояли.
Опустился челнок, конечно же, не прямо на головы людям, а чуть поодаль. Открылся кормовой люк, откинулась аппарель, и наступила тишина с эпитетом «гробовая». Затаил дыхание и генерал Трошев. Однако из темного проема на грешную землю спустились не какие-нибудь зеленокожие марсиане, а мужчина вполне человеческо-европейской и даже среднерусской внешности и его эскорт, состоящий из футуристически вооруженных и экипированных баб, то есть женщин, раскосого остроухого вида, нечеловеческой силы и такой же привлекательности. При этом за оружие никто из десантников не хватался и тревожных криков не издавал, ведь даже деревенскому парню из глубинки было понятно, что это не нападение, а официальный визит.
Внимательно осмотрев группу десантников, главный визитер выцелил в ней Геннадия Трошева и решительно двинулся в его сторону, сделав эскорту знак оставаться на месте. При этом и генерал, и присутствовавшие на высоте офицеры-десантники понимали, что висящий на его боку меч — это не просто парадный аксессуар, а вполне себе привычный рабочий инструмент по лишению неприятеля жизни на короткой дистанции. Об этом говорило мускулистое и даже немного массивное телосложение пришельца из другого мира, а также пластика его движений, когда меч кажется частью тела, а не чужеродным придатком. Нацепи на любого из них банальную сто лет назад офицерскую шашку, и выглядели бы они с ней, несмотря на весь свой армейский опыт, как актеры ряженые, в военных, на театральном представлении.
Тогда же и там же
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
— Здравствуйте, товарищи, наконец-то мне удалось до вас добраться, — вроде бы негромко произнес я, однако шаловливое эхо вдруг подхватило эти слова и разнесло по окрестностям, а откуда-то из зенита раздалось отдаленное ворчание грома.
Товарищи переглянулись (уж больно необычная получилась манифестация), после чего генерал Трошев, на правах старшего по возрасту, званию и должности, ответил:
— Здравствуйте, товарищ, уж не знаю, как к вам обращаться по имени, фамилии, званию и должности. Должен сказать, что мы благодарны вам за неожиданную помощь, только не понимаем, с чего это вдруг нам выпало такое большое счастье…
— Ах да, Геннадий Николаевич, — спохватился я, — действительно нехорошо получилось, что я вас знаю, а вы меня нет. Поэтому разрешите представиться — Серегин Сергей Сергеевич, по происхождению из две тысячи шестнадцатого года офицер Главного Разведывательного Управления Генерального Штаба в чине капитана, а нынешние мои должности называются Патрон воинского Единства, Адепт Силы и Порядка, Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего, Бич Божий для всяческих негодяев, бог-полководец священной русской оборонительной войны, самовластный князь Великой Артании с правами константинопольского базилевса, пожизненный член Центрального комитета большевистской партии в мирах шестнадцатого и девятнадцатого годов, и, наконец, верховный главнокомандующий, сиречь император Четвертой Русской Галактической Империи, которая есть союз равноправных народов, но отнюдь не республик.
