Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович (версия книг TXT, FB2) 📗
— А если он уже успел наобещать всем и все — например, перед тем, как из премьеров перейти на позицию исполняющего обязанности? — спросила Нина Антонова. — Не думаю, что такое превращение было возможно без того, чтобы будущего президента связали по рукам и ногам.
— А тут надо посмотреть, кому и что товарищ Путин успел пообещать, — ответил я. — Я, в свою очередь, не обещал никому и ничего, и с моей позиции Специального Исполнительного Агента любые охранные листы выглядят как листы бумаги, неровно испачканные типографской краской. В любом случае мои действия будут зависеть от поведения фигурантов, и те из них, кто выкажет прискорбное непонимание серьезности моих намерений, очень быстро об этом пожалеют.
Тамбовцев хотел было что-то еще сказать, но я поднял руку и с нажимом произнес:
— И все на этом! Как правильно сказала моя супруга, сначала требуется получить самые точные объективные данные, вывесив над тем миром орбитальную сканирующую сеть вкупе с крейсером-стационером, и только потом производить дальнейшее планирование. В любом случае о том, что произошло на высоте семьсот семьдесят шесть, в общих чертах знает только непосредственное начальство подполковника Евтюхина, а детально картина разгрома бандформирования станет ясна только с наступлением рассвета, а до этого еще несколько часов. В Москве, и тем более в Вашингтоне, о случившемся пока ни сном ни духом. Кто-то вообще ничего не знает, кто-то считает тот бой проходным эпизодом. И это хорошо: чем дольше там будут оставаться в неведении об истинном смысле случившегося, тем проще нам будет разворачивать свои действия.
18 января 1995 года, 12:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», корабельный госпиталь
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Закончив разговор с соратниками, я сразу же, пока не остыли впечатления, спустился в корабельный госпиталь, чтобы своими глазами посмотреть на героев Второй Чеченской. Для тогдашнего курсанта Серегина подполковник Евтюхин выглядел почти небожителем. Да и сейчас солдаты и офицеры, которые погибли в безнадежном бою, но не отступили и не сдались, вызывают во мне чувство всемерного почтения и уважения. Вот кто настоящая элита элит, а не зажравшиеся московские жирные коты.
Госпитальные помещения выглядели до неприличия пустынными, совсем не так, как после новогоднего штурма Грозного. Из всех палат были активированы только одна офицерская и две для рядового состава. Скорее всего, в ближайшем будущем это место снова будет наполнено жизнью, а пока тут стояла тишина, не суетились санитарки-сибхи и не везли раненых после операции.
В офицерской палате из десяти коек были заняты четыре, и вместо еще одной стоял саркофаг Гиппократа — там, в счастливом послеоперационном сне, пребывал майор Сергей Молодов. Чеченский снайпер подстрелил его, когда офицер выносил на себе раненого солдата, и вот теперь каждый получил свое: российский офицер койку в госпитале цивилизации пятого уровня, а его несостоявшийся убийца — смерть от рук воительницы имперской штурмовой пехоты или пилотессы «Шершня».
Прочие обитатели палаты не спали, а, напротив, были очень активны. Разве можно уснуть после такого приключения, даже несмотря на то, что «Неумолимый» изнутри они почти не видели, ибо у госпиталя имеется свой собственный ангар. Но, в любом случае, это место, куда их доставил аппарат из «Звездных войн», нельзя было спутать ни с одним из земных лечебных заведений. И даже койки тут антигравитационные: ложишься и не чувствуешь собственного веса. Мне такое как-то не особо нравится, а вот ожоговым ранбольным или тем, у кого поврежден позвоночник, в самый раз. Кроме всего прочего, после операции каждому раненому сделали инъекцию югоросской сывороткой номер один, и теперь их мучил неутолимый голод. Валерия Доминика, распробовав этот препарат, теперь в обязательном порядке применяла его ко всем новичкам, и результат был неизменно превосходным, только расплачиваться за это пациентам приходилось зверским аппетитом.
Однако сейчас очередной прием пищи закончился, и обитатели палаты просто разговаривали, обмениваясь мнениями. Между прочим, старшие офицеры оказались моими ровесниками (по тридцать пять — тридцать шесть лет), а вот лейтенанты — на десять лет моложе, и начинали служить уже при «демократии».
— Здравствуйте, товарищи офицеры, — сказал я, входя в палату. — Разрешите представиться. Меня зовут Сергей Сергеевич Серегин, я тут главный воинский начальник в ранге Верховного Главнокомандующего и одновременно Специальный Исполнительный агент Творца Всего Сущего. Очень рад, что смог услышать ваш зов и прийти на помощь, потому что это не только уберегло вас от гибели, но и решило множество серьезных проблем.
— Но мы вас не звали… — немного растеряно ответил подполковник Евтюхин, в то время как майор Доставалов и два лейтенанта скромно помалкивали, когда говорит начальство.
— Вы взывали о помощи к своему командованию, между прочим, на открытой волне, которую мог прослушать кто угодно, в том числе и боевики, — пояснил я. — Однако командование мало что могло сделать. Первая рота, двинутая вам на выручку, попала в засаду и была вынуждена перейти к обороне; да и чем она могла вам помочь, ведь в атаковавшей вас банде было как минимум полторы тысячи штыков. Зато ваш зов Защитников Отечества, сражающихся насмерть, но не отступающих и не сдающихся, услышал, я и одних только дежурных подразделений, находящихся в минутной готовности к вылету, хватило, чтобы все бандиты умерли и больше не отравляли ваш мир своим существованием. Впрочем, как там было, вы видели сами.
— Да, мы это видели, но, сказать честно, почти ничего не поняли, — признался подполковник Евтюхин. — Сначала шарахнуло так, что только зайчики в глазах заплясали, а потом, когда мы проморгались, над полем боя уже орудовали ваши штурмовики. Скажите, что это было — наверное, тактическое ядерное оружие?
— Тот удар нанес тактический бомбардировщик «Каракурт», только примененное оружие было не ядерным, а плазменным, — пояснил я, — а при его применении не бывает проникающей радиации и заражения местности продуктами распада, только ударная волна и световое излучение. Так что никаких «чернобыльских» неприятностей вы можете не опасаться. По этой части плазменное оружие чисто, насколько это вообще возможно. И именно этот удар убрал из вашего мира двух таких одиозных персонажей, как Басаев и Хаттаб, что еще будет иметь далеко идущие последствия. Все остальное было лишь доеданием разломленного пирога, чтобы никто из боевиков не смог остаться в живых и рассказать, как было дело. Такое уж у меня правило относительно настоящих врагов: они должны умереть и не портить людям жизнь.
— А что, товарищ Серегин, разве бывают ненастоящие враги? — с удивлением спросил старший лейтенант, удивительно похожий на более мужественную и брутальную версию артиста Андрея Миронова.
— Бывают, — подтвердил я. — Настоящих врагов следует убивать прямо на поле боя, никого не оставляя в живых, потому что по своей сути это не люди, а дикие хищные звери, а вот ненастоящих врагов можно и нужно брать в плен, чтобы подвергнуть перевоспитанию. Вот, к примеру, растянувшись по июльской рокадной дороге сорок первого года, пылит колонна моторизованной дивизии СС «Дас Райх», уже успевшей заляпаться в самых кровавых преступлениях. Враги самые настоящие, и такие лютые, что сравнить их можно только с аварами-обрами и нукерами достославного Батыя. Плазмой их с «Каракурта», да так, чтобы не выжила ни одна белокурая бестия. Вот, смотрите…
Я взмахнул рукой и подвесил в воздухе голографический экран с записью того налета — ту самую, которую когда-то демонстрировал товарищу Сталину. Дальше объяснять ничего было не надо: в отличие от советского вождя, данная аудитория была достаточно подкована в военном деле, чтобы не задавать лишних вопросов. Однако кое-что все же прояснить пришлось.
