Лаосский Гамбит (СИ) - Симович Сим (бесплатная регистрация книга txt, fb2) 📗
То и дело разведка натыкалась на искусно замаскированные волчьи ямы с бамбуковыми кольями, следы скрытных стоянок и растяжки, установленные с пугающей изобретательностью. Это была уже не дикая территория хмонгских племен, а зона ответственности регулярной армии, умеющей воевать не числом, а умением.
Старший лейтенант Хмельницкий вел роту предельно осторожно. Десантники шли растянутой колонной, общаясь исключительно жестами. Воздух гудел от напряжения: любая сломанная ветка могла спровоцировать шквал свинца со всех сторон.
Головной дозор, в котором сегодня шли Смолянинов и Нестор Шульга, замер как вкопанный ровно в полдень.
Сапер плавно, без единого рывка, опустился на одно колено, подняв левую руку в универсальном жесте «внимание». Колонна позади мгновенно растворилась в зеленке. Рязанец скользнул вперед, бесшумно переступая через массивные корни баобабов, и занял позицию рядом с передовыми.
— Что там, Арнольд? — одними губами выдохнул командир.
— Контакт, — так же беззвучно ответил аристократ, указывая стволом трофейной М-16 вперед и чуть вправо. — Движутся встречным курсом. Идут грамотно, тихо. Похоже на регулярную пехоту.
Инструктор осторожно раздвинул плотные листья папоротника. В двадцати метрах впереди, сквозь зеленый полумрак, скользили фигуры в характерной тропической форме горчичного цвета и легких пробковых шлемах, затянутых маскировочными сетками. В руках незнакомцы уверенно сжимали до боли знакомые силуэты советских автоматов Калашникова и карабинов СКС.
Патруль Вьетнамской народной армии. Те самые союзники, ради встречи с которыми рота отмахала полсотни километров по враждебным тылам.
Но радоваться было катастрофически рано. Картина со стороны вьетнамцев выглядела иначе: в их джунглях находился неизвестный, прекрасно вооруженный отряд белых людей, увешанных трофейными американскими винтовками, гранатами и радиостанциями. Для патруля ВНА это был типичный элитный отряд MACV-SOG, подлежащий немедленному уничтожению.
Ситуация вышла из-под контроля в долю секунды.
Молодой вьетнамский боец, шедший в боковом охранении, внезапно остановился и уставился прямо на куст, за которым залег Хмельницкий. Азиат не закричал, не поднял панику — он просто молниеносно вскинул свой АК-47, лязгнув затвором. Этот металлический щелчок прозвучал в тишине леса как удар гонга.
Обе группы среагировали на рефлексах, вбитых годами тренировок. Джунгли мгновенно ощетинились десятками стволов, направленных друг на друга.
Повисла мертвая, звенящая пауза.
Вьетнамцы рассредоточились веером, взяв десантников на прицел. Псковская рота, в свою очередь, держала каждый куст противника на мушке. Монументальный Скобарь, укрывшись за стволом поваленного дерева, уже вдавил приклад своего «Печенега» в плечо. Кабыздох хищно скалился, переведя палец на спусковой крючок трофейного дробовика.
Классический мексиканский тупик. Одно неосторожное движение, один нервный выдох — и зеленая низина превратится в кровавую мясорубку, в которой победителей не будет.
— Огонь не открывать! — хрипло, но так, чтобы услышали все свои, скомандовал офицер. — Никому не стрелять без моего приказа.
Напротив, метрах в пятнадцати, из-за широкого ствола пальмы выступил невысокий, жилистый человек с волевым, изрезанным морщинами лицом. В руке он твердо держал пистолет ТТ. Командир патруля. Вьетнамец бросил короткую, резкую фразу на своем языке. Тон не оставлял сомнений — это был приказ сложить оружие.
— Истинно говорю, братие, сейчас начнется преставление света, — фаталистично прошептал Шульга, ловя в перекрестие прицела голову командира союзников.
— Заткнись, Нестор, — процедил Семён. Рязанец лихорадочно соображал. Разговорников ни у кого нет, Шуруп со своим английским здесь только усугубит ситуацию. Нужен был универсальный дипломатический ход.
Офицер медленно, демонстративно отводя ствол карабина в сторону, поднялся во весь рост. Из укрытий десантников донесся сдавленный ропот — командир подставлялся под верный выстрел, выходя на открытое пространство.
Вьетнамцы напряглись. Несколько стволов немедленно сдвинулись, целясь прямо в грудь дерзкого белого человека.
— Донг чи! — рявкнул инструктор на весь лес, вспомнив единственное слово, застрявшее в памяти после инструктажей в Союзе. — Лиен Со!
Вьетнамский офицер слегка прищурился, но пистолет не опустил. Фонетика незнакомца была чудовищной, а внешний вид — трофейный камуфляж, мачете на поясе, разгрузка американского образца — кричал о принадлежности к ЦРУ.
— Не верит, узкоглазый Фома неверующий, — пробасил из кустов Кабыздох. — Герр командир, может, я ему Интернационал спою для убедительности?
— Я тебе спою, Басков недоделанный, — рыкнул Хмельницкий, не сводя глаз с командира ВНА.
Поняв, что пара заученных слов не работает, старлей решил прибегнуть к последнему, железобетонному аргументу советского солдата. Интернациональному языку жестов и искренней пролетарской ярости.
Семён резким, рваным движением распахнул куртку и разодрал воротник выцветшей трофейной рубахи, обнажив бело-голубые полосы родной десантной тельняшки.
— Советский Союз, мать вашу за ногу! — выдал офицер такую сложную и многоэтажную конструкцию из отборного русского мата, что даже бывалый Скобарь уважительно крякнул. — Руссо туристо! Облико морале! Свои мы, братишки! Москва! Ленин! Гагарин!
Эхо забористых рязанских ругательств заметалось между пальмами. И это сработало лучше любых дипломатических верительных грамот.
Вьетнамский командир замер. Его глаза расширились, скользнув по полосатой ткани тельняшки, а затем впились в лицо Хмельницкого. В джунглях Юго-Восточной Азии можно было подделать форму, украсть оружие и выучить пароли. Но подделать эту отчаянную, свирепую русскую экспрессию и полосатую рубаху, в которой десантура готова была идти хоть на штурм преисподней, не мог ни один оперативник ЦРУ.
Офицер ВНА медленно, словно не веря собственным глазам, опустил ствол ТТ. Он поднял свободную руку, отдавая своим бойцам короткий приказ.
Затворы послушно щелкнули, возвращаясь в безопасное положение. Напряжение, густо висевшее в воздухе, лопнуло, как мыльный пузырь.
— Товарисч? — с сильным акцентом, но совершенно отчетливо произнес вьетнамец, делая осторожный шаг навстречу.
— Тамбовский волк тебе товарищ, если бы ты шмалять начал, — с облегчением выдохнул Семён, опуская карабин стволом в землю. Обернувшись к своим, он скомандовал: — Отбой тревоги, славяне! Оружие на предохранитель. Кажется, мы только что избежали Третьей мировой в масштабах одной отдельно взятой поляны.
Из кустов, хрустя ветками, начали подниматься десантники. Псковские богатыри, перемазанные грязью, с тяжелыми пулеметами и гранатометами наперевес, выглядели настолько сурово, что вьетнамский патруль невольно подался назад.
Командир ВНА подошел к Хмельницкому вплотную. Азиат уступал рязанцу в росте почти на голову, но держался с огромным достоинством. Он протянул узкую, мозолистую ладонь.
— Нгуен, — представился офицер, внимательно разглядывая советского инструктора. — Вьетнам. Вы… Лиен Со? Как здесь?
— Хмельницкий. Семён. Советский десант, — старлей крепко пожал протянутую руку. Объяснять нюансы пространственно-временных аномалий он не собирался, да и словарный запас союзника явно не был рассчитан на квантовую физику. — Долгая история, капитан. Заблудились мы немного.
Из-за спины командира вынырнул Смолянинов. Аристократ изящно приложил руку к козырьку воображаемой фуражки и одарил вьетнамцев обезоруживающей, светской улыбкой.
— Встреча на Эльбе объявляется состоявшейся, господа, — констатировал сапер, элегантно поправляя лямку рюкзака. — Полагаю, теперь нас ждет совместный банкет из трофейной американской тушенки и обмен культурным опытом?
Нгуен, не поняв и половины из сказанного Смоляниновым, лишь коротко кивнул, уловив общий дружелюбный настрой. Он махнул рукой своим бойцам, приказывая расслабиться. Партизаны закинули калаши за спины, с любопытством и нескрываемым уважением разглядывая гигантские фигуры советских солдат.
