Ледовые приключения Плавали-Знаем - Коржиков Виталий Титович (электронная книга .txt) 📗
И вдруг на глазах у всей экспедиции Уточка как-то странно отбросил бобика в сторону и, дав себе звонкий подзатыльник, со всех ног припустил к «Светлячку».
— Вот торопится! — усмехнулся Барьерчик.
— Лучше помог бы! — крикнул Супчик, вскидывая поудобней мешок.
И только Васька, окружённый толпой заискивающих мохнатых актёров, не обратил на Уточку никакого внимания. Он смеялся над тем, как ловко околпачил этого простака Молодцова.
— Кино! — хихикнул он. — Беспроволочная связь! Вот чудак!
Васька всю дорогу не закрывал рта, но вдруг рот его сделался ещё шире, потому что с борта «Светлячка» раздался голос бравого капитана:
— Ну что? Что я говорил!
— А что? — спросил Супчик.
— О нас будут снимать кино.
— Кто сказал? — спросил Васька, озираясь.
— Все! — сказал Плавали-Знаем. — Любая собака на Камбале знает! Весь берег гудит!
С берега действительно доносился гуд, и капитан сказал точь-в-точь Васькиными словами:
— Фантастическое, две серии. Мохнатые артисты залились восторженным лаем.
— Так что дел по горло, — сказал Плавали-Знаем и хотел добавить что-то ещё, но тут на палубу влетел Уточка, за которым прыгал чёрненький пёс.
Подцепив его за шкирку, капитан восторженно сказал:
— Какой пёс, какой прекрасный полярный… — вдруг он перекосился, крутанув ногами на месте, шлёпнул себя пониже спины, и от бобика оторвалось и бросилось по ветру на юг колючее чёрное облачко.
ДЕРЖИСЬ, ВАСЯ!
Каким путём (по воздуху, через какой-нибудь спутник или при помощи телепатии) разнеслась весть о съёмках фильма — значения не имело. Главное, что она наэлектризовала весь экипаж так, что между его членами потрескивали искорки.
— А кто будет исполнять главную роль? — спросил Уточка.
— Фильм фантастико-документальный, — уклончиво ответил Плавали-Знаем.
— Какая разница! — воскликнул подпёкшийся на морозце композитор. — Главное — будет фильм!
Он уже слышал, как с экрана летит его героическая музыка о льдах и штормах.
А Васька подумал: Кино! Теперь все дружки в Океанске ахнут. В какую забегаловку ни зайди, только и услышишь: «Васька-то, а!»
Вспомнив про забегаловку и Пирожковую площадь, Васька потянул носом и сказал:
— А есть хочется!
— До пупиков! — подтвердил Уточка. И все собаки, вытянув морды, азартно зевнули. Всем хотелось за стол, и все смотрели на Супчика. Даже молоденький месяц, висевший в посёлке над заступившим на вечерний пост Молодцовым, казался худеньким, проголодавшимся — Молодцов-то поужинал, а он нет, — и тоже смотрел вниз: ну скоро, Супчик?
— Через полчаса! — пообещал кок.
— Полчаса, — усмехнулся Плавали-Знаем. — За полчаса можно совершить что-нибудь и повеселее.
— Что? — спросил с готовностью Уточка.
— Одеть команду в меха!
— Это в полчаса-то? — засмеялся Барьерчик. — С избы по шубе?
— Зачем?! — сказал Васька и, подмигнув капитану, посмотрел на северную сторону острова, где на вертолётной стоянке, посинев от мороза, таращили окошечки три вертолёта и откуда пахло крепкими щами. — Могу сбегать! Три минуты!
Там жили помощники рыбаков, дружные вертолётчики — любившие шутку люди.
— Сбегать, когда рядом рвутся в бой прекрасные ездовые собаки? — с укоризной сказал Плавали-Знаем.
— Так нет упряжи! — сказал Васька.
— Есть идея, — сказал капитан и выдернул из-под бушлата ремень. — Снимай ремни!
![Ледовые приключения Плавали-Знаем - image97.jpeg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/5/0/8/4/15084/1386613256/image97.jpeg)
И через несколько минут вся — кроме Барьерчика — команда, поддерживая штаны, смотрела, как упряжка весёлых бобиков тащила к острову Ваську и капитана в компотном бачке, привязанном вместо нарт. Ездоки покрикивали: «Держись, Вася! Живей, братец!» — не замечая, что, сидя на снегу и дыша то на одну, то на другую лапку, с явной усмешкой фотографировал зрачками эту компанию чёрный кот, будто говоря: «Посмотрим, посмотрим…»
ПОЧЕМУ МЕЛКИЕ?
На вертолётной станции сквозь заиндевелое окошко сразу заметили приближение упряжки, в которой гарцевали два субъекта. И один из механиков сказал:
— На бобиках, а как жмут!
— Штаны держат. Одежду будут просить, — сказал другой. — Я этих киношников знаю. Как где съёмки, так им унты давай, шубы давай — хоть с себя стаскивай.
— Выдать! — приказал приземлившийся командир. Он любил фантастические фильмы.
И не успел Васька затормозить, а Плавали-Знаем крикнуть: «Здорово, орлы!», как открывший дверь механик спросил:
— Декорации? Для двух серий?
— Ага! — сказал Васька.
— Сколько угодно! — сказал механик. — Только музейные!
— Почему музейные? — спросил Плавали-Знаем.
— Мамонты! — И механик кивнул в угол, где лежали списанные в расход лохматые, как мамонты, тулупы и унты.
— Живём! — сказал капитан.
— Берём! — крикнул Васька, обхватывая всю кучу.
А ещё через несколько минут вертолётчики бросились вдогонку улепётывавшей упряжке, от которой разлетался весёлый парок. Унюхавший съестное Васька схватил вместе с одеждой куртку, в которой грелась кастрюлька с ужином для начальника станции. Механики кричали вслед про щи с косточкой и баранью отбивную, но крик этот терялся среди спокойных звёзд и посвистывающего морозного ветра. Упряжка летела изо всех сил к «Светлячку».
— Налетай! — крикнул Васька, осадив прямо у трапа. — Расхватывай!
Но начальник училища вежливо отказался. Современная форма сидела на нём как нельзя лучше и была привычней. И курсантам, несмотря на разницу во взглядах, она тоже добавляла гордости и самоуважения.
— Ну как хотите! — крикнул Васька. — Было бы предложено! — И, взбежав по трапу, уже в унтах и шубе, просунул нос в столовую: — Ну что?
— Порядок, — отрапортовал Супчик и метнул на стол семь оловянных тарелок, которые точно знали, где им остановиться.
— А почему только мелкие? — спросил Васька.
Но не всё на необыкновенной зимовке могло быть крупным. Вместо большого котла кок вытащил с камбуза маленькую кастрюльку и стал наляпывать на тарелки какую-то жижу.
— Это что? — спросил Васька, и лицо его вытянулось.
— Смесь! — сказал Супчик.
— Какая смесь? — вскочил Васька.
— «Крепыш», — сказал кок. — Питательная.
— А говядина?
Плавали-Знаем описал выпученными глазами вопросительный знак. Но кок пожал худенькими плечами:
— Зимовка.
— А что, — спохватился Плавали-Знаем. — Супчик прав! Ведь действительно — зимовка!
Все почувствовали, что необыкновенная зимовка и в самом деле вот-вот начнётся, и кто-то из механиков сказал:
— А скоро кончится топливо. Осталось до Океанска!
— Нарисуют! — съязвил Барьерчик.
— Как папа Карло! — захохотал Васька. — Дровишки и котелок.
— А что, — вылизывая тарелку, сказал Уточка. — Я читал в каком-то журнале: у нарисованного костра становится теплей.
— Если у художника есть настоящий огонёк, — заметил начальник.
— Можно попробовать! — Уточка с готовностью кивнул.
И Плавали-Знаем, прислушиваясь к вою ветра, сказал:
— Валяйте! Проверим! — Идея ему понравилась.
И Уточка пошёл в подшкиперскую выбирать самые горячие краски.
ПЕРВОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ ЧЁРНОГО КОТА
Поблагодарив Супчика за прекрасный полярный ужин, Васька поспешил в каюту и, вытащив из куртки кастрюльку, вылизал пюре и съел отбивную. Достав дневник, он прикусил карандаш, думая, что бы такое историческое записать сегодня.
А Плавали-Знаем вышел на покрытую инеем палубу.
Она сверкала. Стараясь изо всех сил, над мачтами «Светлячка» сияли звёзды. Внизу на привязи ворочались собаки. И великий зимовщик улыбнулся: сутки, только сутки со времени выступления Репортажика, а уже столько сделано! «Светлячок» — во льду. Собаки — в упряжке. Шубы — на плечах. А всего только сутки! И, обдумывая необыкновенные планы, капитан постукивал по льдине каблуком: держится!