Синий перевал - Волосков Владимир Васильевич (читать книги онлайн .TXT) 📗
![Синий перевал - Волосков Владимир Васильевич (читать книги онлайн .TXT) 📗](/uploads/posts/books/63851/63851.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Синий перевал - Волосков Владимир Васильевич (читать книги онлайн .TXT) 📗 краткое содержание
Идет первый год войны… Фашисты еще недалеко от Москвы, еще окружен Ленинград Армия наша еще испытывает острую нужду в вооружении и боеприпасах. В далеком тылу, на Урале, спешно восстанавливаются эвакуированные предприятия, в том числе Песчанский химический комбинат. Но для пуска комбината на полную мощность нужна вода, а найти ее в этих местах — не просто. Это знают гидрогеологи, ведущие поиски, знают и враги, пытающиеся задержать пуск важнейшего промышленного объекта…
Автор этой повести Владимир Васильевич Волосков родился в 1927 году в Омутнинске Кировской области. С детства жил в Свердловске. В 1944 году добровольцем ушел во флот. После демобилизации в 1950 году начал работать в геологических партиях. В 1955 году в результате несчастного случая жестоко заболел. Парализован. Новое призвание нашел в писательском труде. В Москве, Свердловске, Перми издал несколько книжек, в том числе в «Библиотеке путешествий и приключений» — две («На перепутье», 1963 г., «Операция продолжается», 1964 г.). Живет в городе Верхняя Пышма Свердловской области. Член Союза писателей РСФСР.
Синий перевал читать онлайн бесплатно
Синий перевал
![Синий перевал - img_1.jpeg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/8/0/8/2/7/180827/1384792385/img_1.jpeg/0)
![Синий перевал - img_2.jpeg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/8/0/8/2/7/180827/1384792385/img_2.jpeg/0)
![Синий перевал - img_3.jpeg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/8/0/8/2/7/180827/1384792385/img_3.jpeg/0)
Обычная история
![Синий перевал - img_4.jpeg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/8/0/8/2/7/180827/1384792386/img_4.jpeg/0)
Небо было затянуто низкими плотными облаками, густо валил крупный снег, но мартовский рассвет брал свое. Быстро стаивала ночная синева, оставляя фиолетовые тени за углами изб и бараков, поблек и без того неяркий светлячок уличного фонаря у поселкового магазина. Пахло чем-то свежим и талым, что всегда предшествует первой весенней оттепели.
Дарья Назаровна, хромоногая, но еще довольно бодрая старуха, вышла из своей избы. Постояла у калитки, поглядела на серое небо, слизнула с губ холодную пушистую снежинку и удовлетворенно пробормотала:
— Мозглым несет… К теплу. — И сноровисто заковыляла к ближнему бараку.
В бараке размещались контора и общежитие бурового отряда, в котором Дарья Назаровна работала техничкой, рассыльной, прачкой и еще бог весть кем. Несмотря на обилие должностей, дел у Дарьи Назаровны не ахти как много: затопить вечером печи, прибраться утром, да три раза в месяц постирать постельное. Сейчас Дарья Назаровна шла исполнять одну из главных своих обязанностей — мыть полы после того, как рабочие уедут на участок.
У крыльца она остановилась. На ступеньках толстый слой снега, ни единого следа. До сих пор из общежития никто не выходил.
— Что они, рехнулись? — вслух проворчала старуха. — Скоро на работу выезжать. — И вспомнила: — Ясно дело, дорвались, дрыхнут с похмелья…
Вчера буровикам привезли, наконец, пайковый спирт, который не выдавали более двух месяцев.
Ворча и покряхтывая, Дарья Назаровна извлекла из-под крыльца веник, обмела некрашеные доски. С веником в руках зашла в узкий темный коридорчик. Сначала заглянула в обширную комнату. Так и есть. С двухэтажных нар несся мощный храп. Двадцать пар валенок, увенчанных застиранными портянками, строем стояли на большой русской печи. Часов у буровиков нет. Единственный на весь отряд старенький будильник находился в конторке — если кто и просыпался, то, не зная времени, снова валился на соломенный тюфяк. Начальник отряда Студеница обычно сам делал подъем. На этот раз, видно, и он проспал.
Дарья Назаровна прикрыла дверь общежития и стукнулась в другую, что находилась напротив. Никто не откликнулся. Старуха вошла. Оглядела комнатенку, громко именуемую конторой. В мерклом свете, пробивавшемся из окна, увидела привычную картину: стол, два табурета, железный ящик, узкая койка. На ней, укрывшись одеялом с головой, спит начальник отряда. Поскрипывая изношенным нутром, стучит будильник. На табурете, что возле койки, лекарство, которое всегда на ночь припасал Студеница, и стакан с водой. Все как обычно, как всегда бывало ранним утром. Да еще на треть опорожненная квадратная бутылка.
— Сколь говорила: хворое сердце — не трескай водку. Ан нет! Ох уж эти мужики… — укоризненно проворчала Дарья Назаровна, убирая лекарство и стакан. Понюхала, пригубила, сморщилась: — Окаянный. И в кровати пил. Вставай, Ефим Нилыч. Робят подымать пора.
Студеница не пошевелился.
— Вставай, Ефим Нилыч, — в полный голос повторила Дарья Назаровна и потянула одеяло.
Спящий по-прежнему не подавал никаких признаков жизни.
Предчувствуя недоброе, Дарья Назаровна охнула, прикоснулась пальцами к голой пятке Студеницы и опрометью бросилась из комнаты. Ворвавшись в общежитие, дурным голосом завопила:
— Робя-яты-ы-ы… Ефим Нилыч помер!
Днем дежурный врач поселковой больницы и участковый уполномоченный завершали необходимые формальности.
— Сомнений нет. Сердце, — скучным голосом констатировал врач, пожилой кривоплечий мужчина в помятом халате. — Отвезем в анатомичку, но… — Он махнул рукой. — Обычная история.
— Ясное дело, — согласился уполномоченный. — Я сам вчера говорил ему, чтобы поберегся. Да тоскливо ведь одному-то. Все о жене вспоминал. — Вздохнул. — Эх, жизнь-жистянка! Вот и гадай. Вчера жил, планы строил, а сегодня… Ну, ладно. Будем закругляться. — Он придвинул к себе форменный бланк. — Сего числа, третьего марта тысяча девятьсот сорок второго года мы, нижеподписавшиеся…
Участковому было не по себе. Все четыре месяца, что работали буровики в Песчанке, жили они со Студеницей дружно. Начальник отряда по-соседски ладил с участковым, по субботам ходил к нему в баню, покупал у матери молоко… Накануне вечером прибежал веселый: «Айда ко мне, спиртику выпьем. Слава богу, привезли. Отогреются хоть мои соколики. А то начисто проморозились нынче. Попробуй-ка в голехоньком поле…» Участковый не пошел, в отделение вызвали А теперь — хочешь не хочешь — регистрируй смерть невезучего, но в общем-то не плохого человека.
— А как же с документами? — озабоченно спросил старший коллектор Ваня Зубов, долговязый, тощий парень с остриженной наголо острой головой. — Работать-то как?..
Час назад пришла из геологического управления телефонограмма, в которой Зубову поручалось временно взять на себя обязанности начальника отряда. Ваня лишь прошлым летом кончил техникум, с делом освоился кое-как и вдруг — будь здоров! — становись начальником. К тому же, как на грех, не оказалось никаких геологических документов Нашли под подушкой у Студеницы связку ключей, открыли железный ящик, служивший сейфом… Все есть: и деньги, и сменные рапорты, а геологических документов — ни листика… Но ведь были же они, об этом все в отряде знают.
— Я ж сам по всем скважинам колонки вычертил. Куда делись? — горевал Ваня. — Ни пикетажек, ни первичной документации, ни анализов… Куда он их мог задевать?
Участковый положил ручку на стол, подошел к ящику, еще раз осмотрел накладку и два здоровенных висячих замка. Никаких следов взлома. Ни единой царапинки. Пожал плечами:
— Все в ажуре. А не отвез он эти бумажки в управление?
— В управление?.. — Ваня почесал стриженую макушку и вдруг простодушно обрадовался: — Точно! Наверняка увез. Он вечно воров боялся. А тут документы! Завтра поеду — привезу.
Считайте себя на передовой
![Синий перевал - img_5.jpeg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/8/0/8/2/7/180827/1384792386/img_5.jpeg/0)
Едва Купревич успел переговорить по телефону с профессором Дубровиным, как по радио объявили воздушную тревогу.
— Надолго, Коля? — спросил Купревич брата.
— Бог его знает, — безразлично откликнулся тот и устало зевнул. — Во всяком случае ваша светлость может не волноваться. «Юнкерсов» ближе окраин давно не допускают.
— А я и не волнуюсь, — огрызнулся Купревич. Он и в самом деле не волновался. Но какое-то настороженно-боязливое чувство заставляло прислушиваться к пальбе зенитных орудий. Так и подмывало подойти к окну, отдернуть черную маскировочную штору, выглянуть.
— Ну, жди машину, а я спать. — Брат опять зевнул. — Хороню, если минут двести храпануть удастся, а то и раньше на службу вызовут.
— Что, много дел?
— Святая простота! Будто для тебя войны нет. Достается. Шутка ли — каждые девять из десяти предприятий эвакуированы. На колесах! А армия требует самолетов. Вот и крутись!
— Девять из десяти? — поразился Купревич. — Так как же там, на фронте?
— А так… — Брат горько усмехнулся и как был — в сапогах и гимнастерке — завалился на диван. — Ждут новой техники. Заводы же того… Тук-тук-тук. Нынче здесь, завтра там.
— Как же это мы так, Коля?
— Вот так. Фашист нас не спрашивал. Да что с тобой говорить. Провинция… Погоди, денька три в столице поживешь — перестанешь изумляться. — И повернулся спиной.
Купревичу стало жаль похудевшего, измочаленного заботами брата. Николай работал в наркомате авиационной промышленности, и ему в самом деле доставалось — только что вернулся из командировки и с минуты на минуту ждал направления в новую. Уснул он почти тотчас, продолжая чему-то горько улыбаться во сне, будто не грохотали взрывы и не ревели моторами истребители-перехватчики в черном небе над притаившимся в снежной темноте огромным городом.