Кина не будет - Каневский Александр Семенович (читать лучшие читаемые книги txt, fb2) 📗
— Его техника с детства интересует… Очень любознательный мальчонка… — оправдывался Тихон.
— Вашу карикатуру украдут! — утешил Цезарь художника. — Теперь я вам это обещаю!
Увидев уходящих отца и мать, Глеб рванулся за ними. Ударник взял оставленный им микрофон и объявил:
— Друзья поздравляют Славика Тимошенко с исчезновением первой зарплаты и дарят ему эту мелодию!
Загремела музыка.
В вестибюле Глеб догнал отца.
— Чего вы вскочили?
— Это и есть твоя новая служба?
— Да. Чем плохо?
— Тапёр?
— Бард. Ты обратил внимание, что сейчас почти все барды — инженеры по образованию. Почему-то инженерам хочется петь. Наверное, зарплата стимулирует. Кстати, тебе понравилась песня?
— Зачем ты назвал мою фамилию?
— А я тебя пока ещё не стыжусь.
Приёмная в горсовете. Стол с телефонами, пишущей машинкой и селектором. За столом секретарша. Очередь посетителей — идет приём.
Появляется Тихон с детьми, рассаживает их на стульях. Подходит к секретарше.
— Запишите их к ней на приём. Это её дети. Она их может не узнать, поэтому прилагаю свидетельства о рождении. Здесь еда, на первое время, пока очередь подойдёт… Это тоже понадобится… — Ставит под стол горшочек. — Передайте ей мое заявление: я прошу отпуск на десять дней за свой счёт. Старшего беру с собой…
— Всё! — доложил Жора, отряхивая руки. На столе лежали остатки пишущей машинки — клавиши, пружинки, буковки…
Квартира Скачко. В гостиной Глеб складывает в чемодан свои вещи.
— Привези мне из Болгарии кожаную куртку, — просит Лариса.
— К этим сапогам? — Глеб кивнул в сторону тахты — на ней лежала распакованная картонная коробка и вынутая оттуда пара сапог.
— Это не мои. Папин завхоз принёс. Он их купил для папы.
— Купил? — Глеб подошёл к тахте, взял сапоги, стал рассматривать. — Фабрика «Скороход».
Лариса скривилась.
— Неужели папа собирается их носить?
Хлопнула входная дверь.
— Кто бы это?
Вошёл Иван Кириллович.
— Ты чего так рано?
— Проезжал мимо… Сообрази перекусить. — Скачко увидел сына. — О, какой сюрприз! Пообедаем?
— Спасибо, сыт. — Глеб бросил сапоги на тахту, взял чемодан, пошёл к дверям. Остановился. — А знаешь, теперь бы я не объявил, что ты мой отец! — И вышел.
Натянутая лента, разрисованная как шлагбаум, перекрывает Потёмкинскую лестницу. На площади огромная толпа окружила три знакомых нам автомобиля — участников автопробега. Три дряхлых драндулета, как перезрелые кокетки, подмазаны, подкрашены, принаряжены разноцветными флажками и букетами. Над ними — два больших транспаранта. На первом надпись: «Старт», на втором — «Одесса + Габрово = любовь!» На флагманской машине Тихон, Цезарь и Жора. Вторую ведет Стёпа. На заднем сиденье — Люсик. Экипаж третьей машины — Глеб и Коста.
Цезарь встаёт и подносит ко рту огромный рупор:
— Внимание! Объявляю десятисекундную готовность! Начинаю отсчёт: десять… девять… восемь…
— Выйди из машины! — приказывает Стёпа Люсику. — Спустись и жди внизу.
— Я хочу с вами.
— Это рискованно.
Он повинуется.
— …четыре… три… два… один… Старт!
Взревели двигатели. Тихон дёрнул за рычаг — раздался паровозный гудок, из трубы пошёл пар, и под марш оркестра машины двинулись. Флагманская машина разрывает ленточку-шлагбаум и осторожно начинает сползать вниз со ступеньки на ступеньку. Следом спускается Стёпина автомашина, замыкает колонну Глеб. Под музыку и крики болельщиков машины съезжают по Потёмкинской лест-нице.
На одном из пролётов стоит Йонка и фотографирует наползающие на неё автомобили. Она стоит чуть в стороне. Вот уже первые две машины проехали мимо. Третья машина, повернув, едет прямо на неё. Йонка, не отступая, продолжает съёмки.
— Что вы делаете? — волнуется Коста.
— Испытываю мужество своего экипажа, — улыбается Глеб и продолжает надвигать на неё машину. Йонка не отступает ни на шаг. За метр до девушки Глеб останавливается. — Молодец!
И сворачивает за другими автомобилями.
Машины уже внизу. Толпа, следовавшая за ними, аплодирует.
— Йонка, садись! — кричит Коста.
— Я поеду здесь, — отвечает Йонка и садится в Тонину машину рядом со Святославом.
— Люсик, пересядь! — командует Стёпа и указывает ему место возле себя.
Под марш оркестра все три машины въезжают по трапу в трюм-гараж теплохода.
Вечер. Иван Кириллович в пижаме и шлепанцах читает газеты. Жена вяжет, одновременно наблюдая за мужем, — не понадобится ли ему что-нибудь.
— Я пошла к Анюте! — бросает Лариса, пробегая через гостиную.
— Тихо! Папа читает!
Скачко жестом останавливает дочь.
— Посиди с нами. Хоть полчаса.
Лариса удивлена.
— Ладно. А что будем делать?
— А что вы делаете у Анюты?
— Танцуем… Слушаем музыку…
— Давай и мы послушаем. Включи магнитофон.
Она нажимает кнопку — из магнитофона звучит мужской голос:
— Что это?
— Песня Глеба.
Сапоги всё ещё лежат на тахте. Иван Кириллович кладёт их себе на колени, о чём-то думает.
— Папа, неужели ты их наденешь?
— Надеть? А почему бы нет!
Скачко сбрасывает шлёпанцы, натягивает сапоги. Кто-то звонит. Лариса бежит открывать.
Скачко подходит к зеркалу. Сапоги похожи на те, походные, в которых он протопал четыре года. Заправленные в них пижамные брюки напоминают галифе. Он невольно подтягивает живот, выпрямляется… И вслушивается в песню сына, которая напоминает ему о тех далёких временах и о забытом обещании.
Возвращается Лариса.
— Тебе телеграмма. Из Болгарии.
Скачко читает: «Размер ног сорок первый». — Усмехается. — Да, Глеб прав: настырный мужик!
Лариса видит сапоги на его ногах.
— Папа, они мне не нравятся!
— Нет? Значит, вернём обратно.
Иван Кириллович стаскивает сапоги и упаковывает их в картонную коробку.
Роскошный киноконцертный салон на судне. Уютные столики, диваны вдоль стен, стойка бара, ярко освещённый танцевальный круг. На эстраде музыканты. На одном из диванов сидят Тоня, Йонка, Коста и Люсик. Йонка периодически щёлкает фотоаппаратом. Командный состав теплохода знакомится с пассажирами. Встреча подходит к концу.
— Если есть вопросы — задавайте! — предлагает капитан.
Преодолев робость, Люсик спрашивает:
— Вас очень качает?
— Если качает, мы выпускаем подводные крылья, которые гасят качку… Ещё есть вопросы? Тогда счастливого плавания! Развлекайтесь!
Капитан в сопровождении офицеров покидает салон.
Оркестр заиграл танго. К Йонке подошёл Глеб.
— Можно вас пригласить?
— У меня нет желания танцевать! — Сказано было резко, так что Глеб на секунду растерялся, но тут же вышел из положения:
— Простите, я не вас. Я приглашал Стёпу… Пойдёмте? — обаятельно улыбаясь, предложил он Стёпе.
Она встала.
— Ладно. Только я поведу.
Они направились к танцевальному кругу.
