Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович (книга регистрации txt, fb2) 📗

Тайный Совет Острова отменил созыв Сената, и перешел к плану Б. То есть, не собирать Сенат, не проводить реформы, не пытаться улучшить основополагающие законы, не делать от имени Императора ничего, что необходимо согласовывать с вассалами. Потому что собрать Сенат — это собрать всю высшую аристократию всей Империи. Это по очевидным причинам долго, и принятие решений через Сенат займет еще больше времени. А времени нет.

Кааппе перевела дух.

— Если им надо было срочно достать денег, и реформы — не вариант, то они решили просто кого-то ограбить? — уточнил Адемар.

— Да. В первую очередь поганые двоебожники предложили уполовинить активы церкви Пантократора. Во вторую последовали бы проскрипции в отношении тех дворян, кто бы заступился за долгополых. Императора же собирались оставить в тени, а его ближний круг разогнать по отдаленным местам. Или по местам, не столь отдаленным.

Но Регенты проглядели, как их континентальные союзники прибрали к рукам Императора. Ужасная Четверка. Герцог Малэрсида Вартенслебен, князь из Столпов Гайот, командир наемной роты Шотан Безземельный, и тогда еще представитель Острова Курцио Монвузен.

Четверка с подачи Монвузена нанесла опережающий удар. Оттовио стал править как настоящий Император, а не сидеть на троне как марионетка Регентов. Четверка сохранила места при нем. В ответ Остров спровоцировал бунт на Юго-Востоке.

— Тот бунт, который начался с гусака?

— Начиная с того момента, когда Шотан прибыл решить вопросы миром, а Восходный Юг выбрал путь войны. Ты не задумывался, почему король-тетрарх и его шурин вместо того, чтобы разыграть совершенно бесплатное представление с формальными извинениями и примирениями, выбрали войну, которая стоит намного дороже? Как они обеспечили сбор такой армии в такие сроки? Защита невинно изобиженных гусаков это просто формальный повод, за который зацепились Алеинсэ, потому что благородные доны не поймут, если их позовут воевать тупо за деньги, как наемников-простолюдинов.

— Но без денег они в гробу видели всех невинно изобиженных от гусака до короля?

— Конечно. Для войны нужен приличный повод и золото. Поводом послужил гусак, а золото обеспечил Остров. Кроме того, соотношение сил на тот момент складывалось не в пользу Оттовио. После отступления из Мильвесса Тайного Совета Острова и, соответственно, островного золота, у императорской казны не осталось средств на наемников. Собственные же силы Императора сильно сократились еще в ночь переворота и с тех пор не восполнились. Призвать армии вассалов Оттовио официально не мог, потому что император получает полные права императора только после коронации в Пайт-Сокхайлей. Попросить прочих тетрархов по-дружески он не мог, потому что не успел завязать отношения.

— Да они бы и не успели. Потребовалось бы больше месяца, чтобы только доставить конницу от Чайитэ или от Сибуайенов, не считая времени на сборы.

— Ему бы не отказали? — спросил Ламар.

— Уверена, что не отказали бы, — ответила Кааппе, — Но торговались бы насчет уступок и привилегий. Никто не хотел и до сих пор не хочет распада Империи.

— А мы что делали? Фийамоны, Чайитэ, и весь остальной Север.

— Никто не хочет распада Империи. Другого кандидата у нас не было, поэтому мы сразу приняли Оттовио. Формально он легитимный наследник Хайберта. Четверо, хотя они и не мильвессцы, вели в целом разумную политику. Папенька говорит, они достаточно амбициозны чтобы ставить перед собой существенные задачи, а не доить казну, пользуясь удачей. Достаточно жестоки, чтобы добиваться точного исполнения своих приказов любой ценой. И достаточно умны, чтобы проявлять жестокость лишь там, где надо, не восстанавливая против себя всех сразу. После убийства Регентов отношения Империи с Сальтолучардом не превратились в объявленную войну. Восходный Север же с Островом вовсе не ссорился, и взаимовыгодные отношения стали еще более взаимовыгодными. С подачи Деленгара мы прекратили вывоз зерна и принялись копить золото. Он говорил, что главной ценностью в ближайшие несколько лет станет еда. Но скупать еду уже не представлялось возможным, поэтому мы сосредоточились на сборе золота и серебра, пока металлы еще чего-то стоят. Сократили кредитование и взялись за активный возврат основных сумм долга, хотя раньше нас устраивало, если должники просто выплачивают проценты.

— В Мильвессе при Оттовио наступили времена, которые можно бы было назвать неплохими, если бы по весне Пантократор снова не наслал неурожай, — добавил Ламар, — К весна появилась необходимость экономить запасы зерна, и Мильвесс оказался на грани голода. Относительно. Все-таки, в столице народ начинает возмущаться раньше, чем голодать.

— Как раз тогда Вартенслебен осторожно постучался к нам, — продолжила Кааппе, — Доходов в казне все-таки не хватало, а перекредитоваться у Алеинсэ уже не получалось. Первые переговоры прошли не на уровне герцогов или наследников, а на уровне дочерей. Одновременно они забросили удочки и к нашим западным коллегам. Разумеется, лишнего миллиона звонкой монетой не было ни у нас, ни у них. Но у нас, благодаря мудрой политике папеньки и Деленгара нашлись свободные средства, а вот доходные дома Запада сильно влипли с кредитованием Сибуайеннов, у которых никак концы с концами не сходились.

— То есть, наш «Охотничий пес» повел себя как мудрый король? — спросил Адемар, — Особенно по сравнению с соседями. Запад в долгах, юг бунтует.

— Короля играет свита. Восходным Севером правит не только династия Чайитэ, а Пять Семей, где мы все трудимся, не покладая рук, ради общего блага. Я думаю, папенька вам это лучше объяснит.

Фийамон принял гостей с «номинальной родины» в своем кабинете, заваленном исписанными листами. Номинальной, потому что Мильвесс, где старик почти безвыездно жил, юридически относился к Восходному Северу, но «коренной землей» Восходного Севера считалась долина между Сузой и Дорой.

Кабинет, вернее большой зал, мало чем отличался от других виденных Адемаром рабочих мест сильных мира сего. Книжные шкафы, карты, столы, стеллажи со свитками, канделябры и магические лампы на цепях. Несколько побитых временем и судьбой бюстов времен Старой Империи. На одной из стен, заботливо скрытая от солнечного света, висела картина в простой лакированной раме. Произведение живописного искусства подозрительно смахивало на работу кисти легендарного Гериона. Девичий скелет, сохранивший красивую шевелюру и черты лица, изогнулся в изящном па. Тазовую часть и бедра костяка охватила взметнувшаяся накидка, похожая на застывшее в мгновение ока пламя. Под картиной в беспорядке лежали предметы, уже нехарактерные для человека чести и ростовщика. Какие-то маски, слишком яркие плащи, несколько щитов с гербами несуществующих фамилий, очень длинный меч, кажется даже не деревянный, а из раскрашенного картона.

Адемар молча изобразил вопрос, который хозяин кабинета мог игнорировать или принять во внимание, по собственному усмотрению. Герцог благосклонно выбрал второй вариант.

— Театр, — пояснил он. — Мое новое увлечение. Точнее сказать, повинность, неожиданно ставшая увлечением. Очень, знаешь ли, скрашивает жизнь.

— Театр? — искренне поразился Адемар.

— На Закатном Юге этой зимой какой-то неизвестный гений поставил несколько совершенно неописуемых пьес силами, представляете, бродячего театра. Гениально. Просто новая эпоха.

В голосе герцога звучал неподдельный энтузиазм, старик даже перестал кривить сухую руку и рапрямился, вдохновенно глядя орлиным взором.

— Неизвестный гений? — продолжал удивляться Адемар, — Уже, надо полагать, известный. Познакомите?

— Увы. Он пропал в никуда, — тяжело вздохнул пожилой театрал. — Исчез. Растворился в пространстве. Его не могут найти ни за какие деньги. Ни самого автора, ни кого-то из труппы. Я бы отсыпал ему золота за каждое новое произведение, но увы!