Громов. Хозяин теней 9. Часть 2 (СИ) - Демина Карина (хорошие книги бесплатные полностью txt, fb2) 📗
От суеты.
Шума.
Людей и ощущения вязкого болота.
— Сав, а Сав, — Метелька толкнул локтем в бок. — Пошли к Абрикосовым?
— Не хочу.
— А у Ландриновых обещали сахарных петушков раздавать…
— Не раздавать, а дать выиграть, — Дмитрий с трудом сдерживает зевок. Он на стульчике сидит прямо, величаво, всем видом своим показывая, до чего приличные люди в нашей гимназии учатся. Ну хоть кто-то. — В соревнованиях…
— Во! Ещё соревнования! — Метелька оживился. — Там соревнования, а мы тут торчим…
Торчим.
И торчать будем до самого вечера, потому что порядок таков. Раз уж наши проекты прошли предварительный отбор, то нам мордами и торговать. Ну, то есть, демонстрировать людям силу и мощь разума гимназии имени Мая.
Я подавил вздох.
И мысль, что если б тут и вправду чего взорвалось, жить стало б веселей. Причем, посетила эта мысль не меня одного. И Орлов продолжил тоном тоскливо-заунывным:
— Там на ноге одной скакать надо, кто дальше проскачет. И даже барышни, говорят, прыгают… а ещё есть велосипед одноколесый, на котором, если кто удержится и проехал, то приз дают.
Причём говорил же, зараза этакая, вдохновенно, с легкой толикой печали, вызванной то ли желанием прокатиться, то ли нехваткой сладкого в организме.
— А ещё сегодня гильдия пекарей выставить должна подносный пряник в честь выставки… говорят, такой огроменный, какого никто не видывал, — протянул Метелька и на Георгий Константиновича покосился. — Там с полверсты в длину будет! И ещё в четверть — ширину!
— Врешь! — тотчас встрепенулся Демидов. — Такого быть не может!
— Правильно говорить «слегка преувеличиваешь», — поправил Георгий Константинович и, вытащив из жилета часы, произнес. — Что ж… поскольку сегодня у нас не сказать, чтобы людно…
Скорее уж наоборот, пусто и тоскливо.
В первые пару дней к школярам хотя бы кто-то да заглядывал. Кто из интересу, а кто из естественного желания поддержать дитятко и погордиться талантом. Так что шли и матушки, и батюшки, и тетушки с дядюшками да прочею родней, создавая бестолковую, суетливую и утомительную толпу. Но и их энтузиазм к концу недели иссяк. Или, правильней сказать, не энтузиазм, а финансы, потому как выставка оказалась мероприятием платным. И попробуй, напокупай билетов на каждый день.
Вот… так что та публика почти исчезла, а другая, если и появлялась, то не так, чтобы в большом количестве. Сюда заглядывали из любопытства, прохаживались и, оглядев скромные по сравнению с центральными, экспозиции, уходили.
Ну да, тут же ни фонтанов с кельнской водой.
Ни бесплатной раздачи подарочных кульков с мылом или ещё чем, ни тканей, ни лотерей, ни вот даже пряников…
Нет, люди были. Но как Георгий Константинович и предполагал, большею частью интересовавшиеся не школьной наукой, а самими школами — ценами в них, распорядком и возможностью отдать любимое дитятко на полный пансион. А вот об этом разговаривали отнюдь не с учениками.
— И в целом порядок установился, то я не вижу ничего дурного, что юные умы ознакомятся с основной экспозицией…
Он замолчал.
— А… проект? — тихо спросил Воротынцев. — Если вдруг кто-то придет, спрашивать начнет…
— То я сумею ответить на вопросы, — Георгий Константинович позволил себе улыбку. — В конце концов, я тут тоже который день стою. Если же вопросы окажутся слишком… специализированными, то, мыслю, человек, их задавший, сумеет запастись терпением или заглянет в другое время, чтобы удовлетворить свой интерес.
Чтоб.
Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Метелька, кажется, тоже что-то этакое заподозрил. Замер вот, уставившись на Георгий Константиновича.
Да и не только он.
— Кроме того, — улыбка последнего стала шире. — У вас будет достойное сопровождение. Меня заверили, что присмотрят за вами…
Кто?
И по тому, как встрепенулся Призрак, я понял, кто…
Тимоха!
Я повернулся к дверям, пусть даже не видел их — нашей гимназии досталось место в глубине ангара. И с трудом удержался, чтобы не замахать рукой.
И Татьяна тут.
В легком светлом платье она казалась такой юной и легкой, непривычной, но именно такой, какой должна была быть. И уже одно это стоило всех мучений.
— Савка, за тобой, — толкнул меня Орлов.
— Не только за Савелием. Мне обещали, что вам проведут экскурсию по наиболее интересным стендам, однако… — пауза продлилась недолго, иначе Георгий Константинович не был бы собой. — Вы в свою очередь должны будете описать впечатления и мысли об увиденном.
Сочинение?
Ненавижу сочинения. У меня ещё от прошлого чернила с пальцев не сошли.
— Или, возможно, об отдельных представленных на выставке экспонатах, которые произведут на вас особое впечатление. Будем считать это частью учебного процесса.
— А посоревноваться можно будет? — поинтересовался Метелька. — Или на колесе проехаться?
— Можно. Но от вас жду эссе о том, есть ли в подобных увеселениях польза, или же они лишь потакают развитию низменных примитивных чувств толпы, а потому должны быть ограничены…
Метелька тихо застонал.
И теперь, клянусь, улыбка Георгия Константиновича была искренней.
— Доброго дня, — Тимофей подошел первым. В льняном костюме, с котелком на голове и изящной тросточкой, он ничем-то не отличался от обычной здешней публики.
Почти ничем.
Все-таки рост у Тимофея был повыше среднего.
— Премного рад встрече, — он поклонился и котелок приподнял. — Заскучали? Георгий Константинович, я в таком случае, как договаривались…
Они ещё и договаривались! А мне хоть бы кто намекнул.
— Верну ваших отроков через пару часов.
— Конечно, — Георгий Константинович изобразил поклон. — Но, Тимофей Аристархович, учтите, что юные умы порой проявляют фантастическую изобретательность, особенно в делах, которые их не касаются…
— О, не переживайте, дел мы им найдем и именно тех, которые касаются, — Тимофей поправил Метелькину кепку. — Николай Степанович, та троица на вас. Забирайте.
Это он про Елизара, Серегу и Воротынцева, который тотчас попытался сделать вид, что его тут нет. Но прятаться было негде. Да и Елизар привычно уже перекрыл пути к отступлению.
— Николай Степанович присутствует здесь как участник независимой государевой комиссии, которая проведет собственную оценку выставленных артефактов и проектов медицинского назначения, — пояснил Тимофей. — И помощники ему не помешают…
Вся троица вытянулась.
— Сегодня мы должны посетить как минимум две дюжины стендов, — Николай Степанович раскрыл портфель и вытащил тетради. — С вас — заметки, мысли, даже если покажутся глупыми. И внимательность… представлять новинки будут мне, но я хочу, чтобы и вы смотрели. Подмечали. И не стеснялись задавать вопросы.
Отлично.
Все трое будут и под присмотром, причем не только целительским, как чую — сестрица вон поглядывает на них с улыбкой, и при деле. А уж совокупная их ответственность точно не позволит ни на пряники отвлечься, ни сбежать.
Пойдут изучать артефакты, как миленькие.
— Я же заберу старших… выступление?
— Откладывается, — поморщился Георгий Константинович. — Как понимаю, у комиссии возникли некоторые сложности, но не ясно, с чем именно. Поэтому конечного списка допущенных работ все ещё нет. И это заставляет нервничать.
Как понимаю, не только Георгия Константиновича.
— Думаю, скоро все разрешится…
— Ваши бы слова да Богу в уши, Тимофей Аристархович… вы, к слову, не подумали над моим предложением?
— Боюсь, преподаватель из меня не выйдет, — Тимоха развел руками. — Однако посетить школу, рассказать, показать… в рамках, так сказать, лекций для интересующихся кромешным миром или тварями…
Орлов вытянулся и грудь выпятил, показывая, что он точно интересуется.
— Что ж, начнем с малого, — Георгий Константинович кивнул. — Даже это уже хорошо… вокруг охотников сложилось много стереотипов. Как и вокруг некромантов.
Он одарил взглядом Шувалова.
