Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ) - Боброва Екатерина Александровна (книги онлайн полностью бесплатно TXT, FB2) 📗
К счастью, Пелагея Степановна обнаружилась там. Близоруко прищурившись, она прочитала записку. Неодобрительно поджала губы, явно не желая меня отпускать в самую горячую пору — до банкета оставалось четыре дня. Но работала я хорошо. А если учесть помощь Прокопия Прокопьевича, которой он меня порой осчастливливал, то и отлично.
— Хорошо, на пару часов свободна, — согласилась экономка с тяжелым вздохом.
Я радостно пискнула в ответ и помчалась к мальчишке — писать ответ.
До вечера проработала, не находя себе от волнения места. Я увижу Великую княжну! Не на размытом снимке в газете, а вживую. Услышу ее голос. Просто не верится.
От появившейся надежды за спиной словно крылья появились, и, стоя на коленях, я мыла полы в малиновой гостиной, тихонько напевая совершенно фривольную песенку, какую могли сочинить лишь французы: «Frou-frou, frou-frou. Par son jupon la femme. Frou-frou, frou-frou. De l’homme trouble l'âme».
Как за спиной вдруг раздалось задумчивое:
— Шелест, шелест. Женской юбки. Шелест, шелест. Трогает мужскую душу. А вы продолжаете удивлять, Аксинья.
Тряпка с влажным шлепком выпала из ослабевших рук. А говорили: занят. Из кабинета носа не кажет. И что его понесло на второй этаж-то?! Следит он за мной, что ли?
А если да? — задохнулась от страха.
— Ой, Николай Феликсович, — я медленно поднялась с колен. Повернулась. — А я и не знала, что такой срам пою. Просто прошлая хозяйка…
— Помню, помню, очень любила французские романы. Песни, так полагаю, тоже, — с сарказмом перебил меня Николай. Его губы искривила насмешливая улыбка, а вот взгляд остался ледяным.
— Так точно-с, — на всякий случай потупилась я, приняв виноватый вид. Пусть хоть убивает — правду не скажу.
— Вы не желаете ничего добавить?
Вот зачем подходить столь близко? Я прерывисто вздохнула, ощущая, как в груди заколотилось сердце, а запах мужской туалетной воды окутал, заключив в тесные объятия. Ноги словно к полу приросли, пальцы же вцепились в ткань платья, словно в щит.
Не отрывая взгляд от пола, я помотала головой — не желаю.
— Жаль, — вздохнул Николай, и я внутренним чутьем ощутила зависшую над собой опасность.
Мужчина качнулся с пятки на носок, но все же отступил, давая мне спасительную отсрочку.
«Не сегодня», — пронеслось в голове.
— Надеюсь, вы передумаете, — добавил Юсупов и удалился, оставив меня с грязной тряпкой, ведром и паническими мыслями о том, что меня раскрыли. Вряд ли Николай знает о том, что я Демидова, но точно что-то подозревает.
И я благодарностью подумала о Льве Георгиевиче, столь быстро устроившего мне встречу с княжной.
Вечером я переоделась в новое платье из «приданного». Взяла извозчика, чтобы не опоздать и не промокнуть — на улице сыпалась серая хмарь из плачущего неба.
Мы быстро — почти без остановок — домчались до Зимнего дворца.
После драматичного 1905 года Романовы переехали в Царское село, превратив его в своего рода крепость — дабы народ больше не досаждал царю-батюшке глупыми просьбами, а здесь, в парадном дворце, они появлялись на балах и приемах.
Мне казалось, если бы не убийство Александра второго, насмерть перепугавшее Россию карой небес за помазанника Божия, вряд ли «Кровавое воскресенье» закончилось бы столь просто для царской семьи.
Я вышла у Дворцового моста, как и было указано в записке. Не прошло и пяти минут, как около меня остановилась карета без каких-либо гербов.
Прозвучавший оклик:
— Госпожа Демидова, — заставил меня вздрогнуть и испуганно заозираться.
Кажется половина моста его услышала. Нет, показалось.
Подобрав подол, я поспешно забралась в карету.
У мужчины, сидевшего внутри, был колючий, цепкий взгляд, а еще он не скрывал того, что маг. И кожу сразу защипало от проверяющего на оружие или артефакты заклинания.
— Меня зовут Владимир Михайлович, и сейчас, госпожа Демидова, вы поклянетесь в том, что не навредите ни Великой княжне, ни ее семье ни каким образом: ни физически, ни мысленно.
Суровая клятва. А с учетом того, что задумали Юсуповы — небезопасная для меня. Но иного выхода нет. Чужого человека, еще и без титула, во дворец не пустят. Княжна и так сильно рискует, устраивая встречу со мной.
Клятву я принесла. И даже уколола палец, позволив капле крови упасть на камень, в золотом обрамлении подвески.
Владимира Михайловича моя покорность слегка успокоила, но он все равно следил за мной с готовностью цепного пса вцепиться в горло.
Он не назвал ни своей должности, ни звания, но военная выправка и применение ко мне магии говорили сами за себя — передо мной был человек из охранной команды императора.
Интересно, какие использовала Великая княжна аргументы, уговорив Владимира Михайловича участвовать в столь сомнительной авантюре. Впрочем, я никогда не решусь спросить его об этом.
— Ваша одежда, — кинул он мне сверток. — Переодевайтесь.
— Здесь? — голос дрогнул.
— Боюсь, на улице это привлечет излишнее внимание, — позволил себе усмешку маг.
Я покраснела, запрещая себе высказаться и залепить нахалу пощечину. Или сначала пощечину, а после: «Вы подлец».
— Хотя бы отвернитесь, — попросила, ненавидя себя за слабость, а еще больше за проснувшуюся родовую гордость. Какая честь у незаконнорожденной?
Он все же отвернулся, и я, спеша, развернула сверток. Неверяще пощупала черную шелковую ткань. Н-да, горничные императорской семьи одевались богаче Юсуповских. Но в остальном все привычно: белый передник, правда, кружевной, наколка на волосы. А вот на манжетах платья обнаружилась тонкая вышивка.
Путаясь в тканях и пылая щеками от смущения, я переоделась, хотя сделать это в присутствии незнакомого мужчины оказалось непросто.
— Готовы, — сказал он, стоило мне разгладить подол и сесть удобнее.
Стукнул в стенку кучеру, и карета куда-то повернула, а потом и вовсе остановилась.
— Вопросы не задавать, указания исполнять безоговорочно, с Великой княжной первой не заговаривать.
Владимир Михайлович вышел из кареты, подал руку мне и наклонившись, предупредил:
— За вами постоянно будут наблюдать, госпожа Демидова.
Мы прошли в неприметную дверь одного из корпусов Зимнего дворца. Долго шли по полуосвещенным пустым коридорам. Поднимались, спускались по лестницам.
От волнения я почти не замечала богатых интерьеров, позолоты, зеркал. Во рту пересохло. Руки комкали передник.
— Ждите здесь, — сказал мне Владимир Михайлович, толкнув дверь и пропуская меня вперед.
Это явно был чей-то будуар. На плечиках висело приготовленное платье. На столике разложены украшения, расческа, какие-то баночки.
Я не знала, можно ли мне садиться и осталась стоять, разглядывая свое отражение в зеркале. Н-да… А пунцовые щеки, оказываются, прекрасно оттеняют рыжий цвет волос.
Подошла к окну. Эта часть дворца была живее той, по которой мы шли. Светились окна, к парадному входу подъезжали кареты, у крыльца стояли полицейские. Дворец готовился к приему.
Ждать пришлось недолго.
— Госпожа Демидова?
— Ваше императорское высочество, — я присела в глубоком реверансе.
Княжна Ольга Николаевна оказалась высокой, стройной, с той особой врожденной грацией, которую ни с чем не спутать.
Одета она была просто: нежно-белое платье, никаких излишеств, только тонкая нитка жемчуга на шее. И тем не менее, когда она вошла, показалось, что в комнате стало светлее.
Волосы у нее были удивительными: пышными, светло-русыми, с золотистым отливом, который достался ей от матери. Она убрала их в простую прическу, но несколько прядей выбились и мягко обрамляли лицо. Глаза — большие, голубые. Нос — чуть вздернутый, точь-в-точь как на портретах государя. На губах — едва заметная, приветливая улыбка.
За спиной княжны стояла незнакомая мне барышня, одетая в разы богаче в наряд фрейлины императрицы, состоявший из алого сарафана и белой юбки. На голове — кокошник со светлой вуалью. На корсаже переливался бриллиантовый вензель императрицы.