Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович (книга регистрации txt, fb2) 📗
— Пригодишься, — подытожил занимательную беседу граф. — Корбо, возьми себе половину мерка за удачный найм.
— Ого! — удивилась Тина.
— Говорю же, господин щедрый, — улыбнулся Корбо, — Идем, договор напишем. Господину что-то сегодня угодно?
— Развлекусь фехтованием с капитаном гвардии. Если на нас еще кто-нибудь не нападет. Понадобитесь — позову. Вечером хочу посмотреть, насколько ты хороша с арбалетом. Приготовьте там какие-нибудь мишени и все такое.
— Будет сделано! — Тина выпрямилась во весь свой невеликий рост, что выглядело и комично, и трогательно.
— Во дворце Его Светлости господина Фийамона есть крытая галерея для стрелков на семьдесят шагов, — дополнил Корбо. — Она идет вдоль северной стены. Все можно там организовать.
— К закату, — кивнул Адемар. — Свободны.
17. Глава. Музей погибших от разочарования
Вечером собрались у Кааппе. Адемар знал, что речь пойдет про сбежавшую тварь в подземельях, поэтому взял с собой Корбо. Деленгар и Ламар своих помощников не позвали.
Кааппе пригласила придворного мага Фийамонов по имени Руфус. Раньше он не попадался гостям на глаза и не был представлен. По лицу, фигуре и осанке Руфус мог сойти за дворянина. Стройный брюнет лет сорока, хотя мог быть и лет восьмидесяти. Кто знает, сколько живут маги? Меч он не носил. Меч и выглядел бы неуместно с длинным халатом наподобие монашеского.
— Руфус — настоящий мастер в создании волшебных светильников, — представила мага Кааппе, — Хорошо разбирается в тварях. Они меня все равно не слушаются, но хотя бы не дохнут. Умеет строить магические переходы. Может вылечить раненого. Или улучшить живого. Как тетю Лавинию.
Кааппе посмотрела на Ламара и хихикнула. Мама Ламара, Лавиния Тессент, урожденная Фийамон — младшая сестра нынешнего главы семьи. Уже бабушка, но все еще светская акула Мильвесса. Вышла замуж очень рано и родила мужу двоих сыновей. Третья беременность чуть не свела ее в могилу. Женщина вернулась в Мильвесс для лечения, в том числе магического. Восстановившись, посмотрела в зеркало и сказала мужу, что больше не намерена ни рожать, ни беременеть. Осталась в Мильвессе. Старший сын, как наследник, жил с отцом, а Ламар по полгода проводил в Мильвессе у матери.
Руфус вежливо и с достоинством поклонился.
Все сели за стол. Только Корбо остался стоять за стулом Адемара. Руфус сел с господами, что обозначало его статус здесь как довольно высокий.
До Бедствия маги отдельным сословием не являлись. Магия была просто средством влияния на окружающий мир, которое использовали и дворяне, и горожане, и крестьяне. Но не священники. После Бедствия магия не то, чтобы совсем исчезла, Остались какие-то крупицы, которыми пользовались случайные люди, обнаружившие у себя соответствующие способности.
Маги формально не образовывали ни сословие, ни гильдию, хотя обычные люди часто называли их аморфное сообщество привычным образом — «цех». Также волшебники не проявляли желания организовывать себе подобных и управлять ими. Отчасти организации магов противодействовала церковь Пантократора. Антимагическая доктрина обосновывалась тем, что после Бедствия мир достаточно разумно и надежно организовался без магии, а восстановление магического влияния на мир непременно приведет к новому Бедствию. Ибо Пантократор не злопамятен, но строг и последователен.
Впрочем, магов в мире оставалось мало, и они совершенно не стремились быть на виду. Лучшие из них даже использовали свои способности, чтобы жить и творить, не привлекая внимания ни соседей, ни властей. В узком кругу высшей аристократии принято было считать, что высшие маги существуют, а если кто с ними взаимодействовал, то он предпочитал об этом молчать.
Условно средние маги без труда трудоустраивались при дворах приматоров и бономов. Дворов приматоров и бономов в Ойкумене насчитывалось два десятка, и не каждый мог похвастаться придворным магом. Там поддерживался постоянный спрос на простейшие артефакты и регулярный на безрисковую медицину, в том числе пластические операции. К простейшим относились популярные бытовые предметы, которые позволял производить оставшийся магический фон. Светильники, детекторы ядов, амулеты для предохранения и тому подобное.
Личное, а тем более, потомственное дворянство магам не полагалось. Если только кто унаследовал. Их было слишком мало, чтобы законодателям захотелось наводить среди них порядок. Господа относились к придворным магам как к уважаемым, но нижестоящим.
Условно низшие маги осторожно баловались мелким бытовым колдовством, где не очень успешно конкурировали с лекарями, астрологами, знахарями, аптекарями, алхимиками, жуликами и шарлатанами.
В общем, магов после Бедствия в Ойкумене не было много. Даже дворянин мог прожить жизнь и ни одного не встретить. Или встретить, но не узнать, что это был настоящий маг.
— Папенька просил передать, что он вами всеми очень доволен, — сказала хозяйка, — Но сбежавшую тварюшку надо вернуть на место.
— Ты говорила, у тебя там паучок, — вспомнил Адемар, — Большой?
— С этот стол.
Корбо облегченно выдохнул.
— Что ты пыхтишь? — спросила Кааппе, — Знаком с такими?
— Возможно, прекрасная госпожа, — поклонился Корбо. — Ваш паучок случайно не из тех, которые известны как Серые Тени, шелкопряды из Пустошей?
— Из тех. Что ты про них знаешь? — живо заинтересовалась девушка.
— Живые Тени стоят дорого. Их еще называют «четвертными», потому что один паук угробит четверть из необходимого для поимки отряда в тридцать-сорок человек.
— Когда ловят паука размером со стол?
— Нет, большого.
— Сколько рыцарей из этих тридцати-сорока? — спросила Кааппе.
— Нисколько, но…
— Никаких «но», — презрительно хмыкнула женщина. — Я тоже могу наловить на улицах хоть сотню простолюдинов и толпой отправить их ловить паучка. Но мои умные, сильные, смелые и отлично вооруженные друзья справятся с этим лучше.
— Сестричка, зачем тебе паук? — спросил Делангар, — Разве ты не можешь просто купить шелк просто за деньги?
— Я хочу иметь хотя бы одну одомашненную тварь, чтобы лучше понимать, как управлять прочими.
— Как их ловят в Пустошах? — спросил Адемар у Корбо.
— Паук жрет, извините, кушает, всякую дохлятину, включая мертвых людей и лошадей. Умных людей и домашних лошадей в Пустошах не густо, поэтому он питается переселенцами и одичавшими лошадьми. А также мелкой живностью вроде кроликов и сусликов, которая по глупости влипает в паутину. Обычно паук плетет большую паутину, но это на поверхности. В подземельях пауки развешивают ловушки поменьше. Людей и лошадей там нет, но есть твари. Они сделаны из мяса, поэтому, наверное, съедобные. Охотники выманивают пауков на живца и с факелами загоняют в домик из крепкого бруса. Все твари боятся огня. В домике, коли он сделан прочно, паук без еды окукливается в кокон, усыхает и засыпает. После этого кокон можно аккуратно перегрузить в крепкий ящик и спокойно везти хоть месяц, хоть два, а то и дольше. Кстати, а размером со стол это паук на ножках или в коконе, о, прекрасная госпожа?
— В коконе, — ответила Кааппе, и Корбо сбледнул с лица. Адемару это не понравилось, но расспросы он решил отложить.
Кааппе добавила подробностей. Кокон был в ящике, ящик на тележке, тележка в подземелье. Из дворца Фийамонов вход в подземелья недостаточно удобен для крупногабаритных грузов, поэтому выбор встал или распаковывать посылку у себя дома, или искать более подходящий ход под землю. Еще на заре основания зверинца Кааппе через посредников договорилась таскать грузы через служебные помещения подземной тюрьмы. Золото творит чудеса. Правда, путь от входа до клеток занимал два-три часа под землей с лестницами и поворотами, но всяко лучше, чем таскать чудовищ через полный прислуги дворец. Помочь не помогут, а советами замучают. А на базаре только и речи будет, что во дворце у Фийамонов завелись еще какие-то чудовища, не считая хозяйскую дочку.
