Жрец Хаоса. Книга ХIII (СИ) - Борзых М. (электронные книги без регистрации .TXT, .FB2) 📗

Держать девяносто килограмм золота с клеймом австро-венгерского императорского монетного двора было приятно. Золотые слитки весом по килограмму каждый были сложены в самый обычный ящик с гербом ворона. К ним Миклош Эстерхази приложил пять векселей номиналом в пятьдесят тысяч российских рублей, и в отдельном контейнере были сложены алхимические ингредиенты пока что общей стоимостью где-то в районе ста тысяч рублей. Что же касается твари, сидящей в аквариуме и злобно поглядывающей в мою сторону, Миклош Эстерхази решил быть честен до конца.

— Вообще, дунайских иглобрюхов мы не экспортируем. Это эндемик, жутко дорогой эндемик. Но с учётом сложившейся ситуации и значимости вашей помощи был выделен один экземпляр. Честно предупрежу, что это не молодая особь, ей жить осталось от силы три-пять лет. Справедливости ради: для внутреннего рынка иглобрюхи стоят в районе трёхсот тысяч за штуку. С учётом возрастного износа и единичного случая экспорта для вас эта стоимость составляет сто тысяч рублей. Но вы можете отказаться и взять на эти сто тысяч ингредиенты из списка.

Подумав несколько секунд, я всё же пришёл к выводу, что бабушка просто так не стала бы вписывать тварей отдельным списком. Видимо, они действительно были в доступе исключительно в Австро-Венгерской империи. Потому получить, хоть и на три-пять лет, местный эндемик было гораздо предпочтительнее, чем получить алхимическое сырьё. Сырьё, если что, можно было купить и через Тамас Ашрам. После этого мне даже стало интересно, сколько же такой зверь будет стоить, если приобретать его через Гильдию Теней. В то, что возможности приобрести его нет, я сильно сомневался, но задавать в лоб подобные провокационные вопросы Миклошу Эстерхази не стал.

— Хорошо, господин канцлер, мы возьмём дунайского иглобрюха. В конце концов, княгиня Угарова — личность неординарная, и радовать её подобными подарками — мой долг.

Мне показалось, что Миклош был даже слегка разочарован. Вероятно, он надеялся, что я всё-таки решусь взять долю в алхимических ингредиентах. А возможно, мне это просто показалось.

— Князь, вы останетесь на подписание мирного договора? — между тем поинтересовался канцлер.

— Увы и ах, но нет. У меня важная встреча в столице назначена. Я и так сильно задержался, и, чтобы на неё успеть, мне придётся покинуть вашу гостеприимную страну сегодня же ночью.

— Жаль. Очень жаль, — вот теперь Эстерхази был искренне опечален. — Я надеялся пригласить вас в гости на званый ужин. В конце концов, должен же я был хоть таким образом поблагодарить вас за отстаивание чести моих дочерей во время их визита в Российскую империю. Про наше с Терезой счастливое спасение даже не упоминаю здесь. Я бы одним ужином не отделался. Но знайте, князь, что вы всегда желанный гость в моём доме, чтобы ни случилось. То же касается и ваших родных.

— Благодарю, господин канцлер. И отчасти я рад, что у эрцгерцога есть хотя бы один человек во власти, на которого можно опереться в это сложное время. Очень надеюсь, что у вас выйдет уберечь империю от стервятников, которые уже на неё нацелились.

— Да уж, стервятников, — хмыкнул Миклош Эстерхази, — не говоря уже о тех гиенах, которые притаились внутри. Австро-Венгерской империи сейчас остро не хватает союзников.

— Знаете, господин канцлер, как говорят в Российской империи: настоящими союзниками России всегда являлись её армия и флот. Больше союзников у неё в мире не было. Вам в таком случае я советую придерживаться этого же принципа. И тогда у вас не будет обманутых ожиданий.

Миклош Эстерхази задумался, а после коротко кивнул:

— Хорошие слова, я их запомню. Засим откланиваюсь. У меня впереди ещё множество дел.

— Доброго вечера вам, господин канцлер.

— А вам счастливой дороги.

Канцлер покинул посольство. Я же разглядывал аквариум объёмом в один кубический метр, плюс ко всему прочему — почти центнер золота и ящик с алхимией. С таким грузом возвращаться домой незаметно вряд ли получится. К тому же, больше чем уверен, что имитировать отлёт домой на химерах тоже не получится. Я себе слабо представляю химеру, которая в состоянии будет поднять кубометр воды с тварью внутри.

— И правильно делаешь, — отозвался из глубины моего сознания Гор. — Для этой твари дракон в качестве курьера нужен, потому что даже виверна не поднимет эту бандуру.

А посему выходило, что нужно имитировать собственный отлёт на дирижабле в сторону Российской империи, но при этом уходить порталом. От невесёлых мыслей меня отвлекла Камелия Каюмова. Она впорхнула в гостиную при посольстве и, увидев моё положение «на чемоданах», тут же поинтересовалась:

— Князь, могу я составить вам компанию при возвращении домой? Просто с учётом вашего специфического груза и моего было бы безопаснее путешествовать вместе.

Я припомнил упоминание Каюмовой об обновлении библиотеки крови образцами аристократических семей Австро-Венгрии, потому согласно кивнул.

— Если что, у меня даже зафрахтованы места на ночном дирижабле до столицы. К утру будем дома, если у вас, конечно, нет альтернативных предложений.

Камелия при этом вопросительно на меня уставилась. И далее мне следовало решить: то ли посвящать юную представительницу Каюмовых в то, что дальность моей телепортации гораздо больше, чем продемонстрированная ей во время скачка из дворца в окрестности столицы, то ли тащиться лишние двенадцать часов с подобным грузом на дирижабле. Причём я был более чем уверен, что кто-нибудь да попытается по дороге меня пощипать. Да и дунайского иглобрюха везти открыто тоже была так себе идея с учётом его ценности. Понятно, что и алхимию, и золото я мог убрать в пространственный карман, а на иглобрюха навесить какую-нибудь интересную иллюзию. Но тратить время не хотелось. Тем более что до светского раута, организованного сестрой на вечер пятницы, у меня ещё были некоторые дела, которые срочно необходимо было решить. А потому я плюнул и мысленно для себя решил несколько сократить наше путешествие. Однако же вслух сказал совсем иное:

— Собирайтесь, госпожа Каюмова. Мы хоть и представители дипломатической миссии, но в столице Австро-Венгрии сейчас демоны знают, что творится. Поэтому лучше прибыть в воздушный порт заранее.

Посольство мы покидали двумя экипажами. Один иллюзорный отправился в воздушный порт. Мы же со своими вещами под отводом глаз на неприметной карете отправились за пределы столицы для того, чтобы оттуда уже совершить переход. Я бы, возможно, и карету не использовал, но иглобрюха засовывать в собственное «Ничто» не рискнул, в отличие от алхимии, золота и самодельной библиотеки крови, созданной Камелией во время командировки в Австро-Венгрию. Та, девочка умная, вопросов лишних задавать не стала, а увидев мой предостерегающий взгляд, и вовсе очаровательно улыбнулась и прокомментировала происходящее:

— Я же говорила вам, Юрий Викторович, что мой рот будет открываться в вашей компании исключительно по делу. Поэтому не ждите от меня провокационных вопросов, особенно на чужой территории, где за каждым кустом могут прятаться чужие уши.

Вот нравилась мне Каюмова своим деловым подходом, что ни говори. Хорошую магичку воспитывала Динара Фаритовна.

— Кстати, Камелия Тимуровна, а подскажите, на какую дальность вы чувствуете биение сердец? Какой радиус вашей чувствительности?

— Смотря где и в каких условиях, Юрий Викторович, — пожала она плечами, пока мы выбирались из города по широким улицам, мощённым брусчаткой.

Столица нынче была полупустой, а потому на наш экипаж даже под отводом глаз особо не косились: уж очень много карет без опознавательных знаков последние дни носилось по Вене.

— В пределах плотной городской застройки, — она нахмурилась, и между её симпатичных бровок залегла складка, — метров сто-двести будет радиус. Уж очень большая плотность здесь у живности: люди, питомцы ездовые и летающие, грызуны в канализации и не только. А где-нибудь в лесу, думаю, до нескольких километров. Хищника, вышедшего на охоту либо пытающегося подкрасться к лагерю, легко смогу определить. Птицу, вспорхнувшую с ветки, испуганную кем-то или чем-то, с её ритмом сердцебиения тоже опознаю легко и укажу направление, откуда ждать гостей. В общем, величина не статична.