Жрец Хаоса. Книга ХIII (СИ) - Борзых М. (электронные книги без регистрации .TXT, .FB2) 📗
— Чем-то название напоминает Версаль — дворец французского императора, — живо поддержал я беседу.
— Поверьте, своей роскошью мы ему не уступаем. Коллекция Орциусов насчитывает более семи миллионов экземпляров: книг, старинных рукописей, редких карт, глобусов, картин, гравюр, автографов и партитур известных композиторов. Также здесь есть около восьми тысяч инкунабул — книг, изданных до начала книгопечатания. Брат сказал, что вы хотели бы ознакомиться с самыми древнейшими экземплярами на руннике и драконнике, а это значит, что вместо семи миллионов книг вам всего лишь нужно будет ознакомиться чуть больше, чем с тысячей.
Я присвистнул про себя, представив открывшийся фронт работ.
Сам Прунксаль выглядел торжественно и впечатляюще: огромное прямоугольное помещение высотой почти в пять этажей, с огромным центральным овальным купольным залом, обилием фресок, статуй и, что меня несказанно удивило, четырёх гигантских глобусов. Храм знаний был выполнен в стиле барокко, украшен мраморными колоннами, позолоченными капителями и балюстрадой из орехового дерева. И во всей этой прекрасной выверенной идеальности было кое-что неправильное.
Пока охрана рассредоточилась вдоль окон и дверей, принцесса оставила меня в центре под куполом. Там кругом стояли столы с креслами, за которыми можно было бы работать при дневном свете.
— Располагайтесь здесь, князь, а я пока обращусь к хранителям книг, чтобы они подобрали для вас соответствующие экземпляры.
Принцесса оставила меня. Я же вместо того, чтобы усесться и чинно ждать, пока мне принесут первую партию источников знаний, обратился как раз к выбивающейся из идеальности груде книг. Книги были свалены в нише между мраморными колоннами на столе из тёмного дерева. Ими явно только начали заниматься: я заметил бумагу и артефактное перо, которым составляли перечень. На учет приобретённых редких образцов это не было похоже, скорее уж на инвентаризацию старых фондов с целью выявления ошибочно попавших в собрание дешёвок.
Я бы, может, и не стал подходить к груде книг, если бы на одной из них не заметил символ раскрытой ладони. А это значило, что данные книги имели орденское происхождение. Не удержавшись от любопытства, я направился к столу и принялся бегло просматривать корешки. Книги были старыми, рукописными, не типографскими, с выцветшими чернилами и множеством гравюр. Богато украшенные обложками больше походили на произведения искусства, если не задумываться над содержанием. Книги были на разных языках. Что-то было на итальянском, и я даже смог прочитать название «Собрания малых и великих литургий, а также молитвы на все случаи жизни». Что-то было на австрийском или венгерском, я не понимал ни тот, ни другой. Картинок или гравюр там не было, всё больше некие столбцы надписей и цифр, как будто речь шла об инвентаризации либо перечне имущества или доходов. Немного разобравшись с датами и суммами, можно было прийти к выводу, что Орден Святой Длани в Австро-Венгрии явно не бедствовал. Как там говорится: «С миру по нитке — голому рубашка»? Так и здесь: с бедняка по медяку, и выходили едва ли не миллионы.
Отложив эту книгу, я ещё раз взглянул на лежащую передо мной кипу и решил выбрать по принципу от обратного: не нечто с дорогой упаковкой, а что-нибудь попроще, затёртее. Разворошив рукой кипу книг, я едва ли не с самого низа достал потёртую книжицу в кожаной обложке, больше напоминавшую чей-то дневник и писанную беглым почерком на итальянском. Там шли короткие записи по принципу: дата, событие, вывод. Будто дорожную карту чью-то листал. Отправился туда-то, встретился с тем-то, забрал пожертвования, участвовал в литургии. Больше внимания было уделено лишь паре событий.
«Ознакомился со списком с жизнеописания брата Примуса, основателя Ордена Святой Длани». Дальше шел неровный текст, написанный мелким почерком дрожащей рукой. Разбирать его наскоро было проблематично, поэтому пролистав несколько страниц, я увидел ещё одну пометку: «Перечитать жизнеописание брата Секундуса. Был ли он в пустыне?» Последнее слово было подчёркнуто артефактным пером трижды и помечено восклицательными знаками.
Услышав за спиной шаги, я невольно сжал руку на дневнике, и тот отправился прямиком ко мне в собственное «Ничто».
— Ах, вот вы где, князь! — обратилась ко мне принцесса. — А я вас ищу. Вас что-то заинтересовало в орденских документах?
— Да, вот, отметил я про себя неправильность: беспорядок на этом столе сильно бросался в глаза при столь идеальном порядке.
— Согласна, — кивнула принцесса, окинув цепким взглядом стол. — Хранитель знаний всего лишь разбирает полученную часть библиотеки брата Астерия. После волнений, прошедших в ордене несколько месяцев назад, императорская семья взяла на хранение часть его библиотеки в соответствии с завещанием. Хранители знаний всё поставят на учёт, создадут картотеку и выделят отдельный зал для документов Ордена. А пока пойдёмте. Хранители отобрали для вас десяток самых древних книг, к которым ещё можно прикасаться.
Я учтиво улыбнулся принцессе Катарине. Мои же мысли были полностью сосредоточены несколько на ином. Почему-то наименование братьев-основателей ордена по порядковым номерам мне показалось знакомым: Примус, Секундус… Сделав себе зарубку в памяти более подробно ознакомиться с жизнеописанием основателей ордена, я отправился к древнейшим книгам в родовой библиотеке Орциусов.
Глава 16
Пропущенная на неделе глава подана. Садитесь читать, пожалуйста!:)
Моя задумка с древними книгами была стара как мир. С учётом того, что мои способности к иллюзиям и их овеществлению достигли едва ли не максимального развития при создании химер, откопировать книги, манускрипты и прочие интересующие меня источники информации я рассчитывал без проблем, тем более что разрешение от Орциусов я получил. Другой вопрос, что рунник и драконник в той же академии мы только начинали изучать, а потому определить ценность того, что мне показывали хранители знаний в императорской библиотеке, я попросту не мог. Ознакомление в моём случае происходило следующим образом: я просто пролистывал страницы книг, внимательно разглядывая их и позволяя собственному дару создавать копию написанного. А чтобы меня не обвинили, скажем так, в краже национального достояния, обложки у меня были попроще, без всевозможных драгоценных камней, украшений и золотых с серебряными тиснений, а шрифт помельче. Сперва я даже думал не копировать гравюры, но вспомнив как сильно нам помогли схемы в книге, полученной от Солнцева, всё-таки отказался от этой мысли и копировал всё как есть.
На пролистывание первой книги у меня ушло не более получаса, но это было только начало. Дальнейшая работа с первоисточниками несколько ускорилась: дар понял, что от него требуется, и мы усиленно заработали над законным созданием копий.
К тому же избранная мной тактика с использованием мелкого шрифта и наиболее упрощённого формата финальной копии принесла свои плоды. Сколько бы ни смотрели на меня принцесса и библиотечные хранители, они поверить не могли, что я подобным образом полностью копирую книги. И в принципе, их можно было понять: когда из огромного талмуда размером где-то восемьдесят на пятьдесят сантиметров и весом килограмм этак в пятнадцать-двадцать вдруг у меня на руках оставалась небольшая книжечка с наполнением из тончайших листов бумагой, поверить, что внутри сокрыта вся мудрость первоисточника, было сложновато.
Таким образом, закончив за три часа со всеми книгами, я решил, что надо бы несколько конкретизировать свой запрос. Потому я обратился к принцессе с просьбой:
— Принцесса Катарина, а вы не подскажете, есть ли у вас такие экземпляры, которые не смогли бы перевести ваши мудрецы? То есть они представляют собой историческую ценность как древние тексты, но практической ценности в качестве информации, находимой там, не имеют.
— А зачем вам это, князь? — нахмурилась принцесса.
