Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович (книга регистрации txt, fb2) 📗
Герцог Фийамон строго посмотрел на молодого графа Байи и перевел взгляд на двух младших командиров-горцев.
— У вас имеются какие-нибудь веские причины, чтобы отказаться послужить мне на разовом договоре? — осведомился герцог. Ответом ему стали синхронно качнувшиеся головы. Причин не оказалось.
— Хорошо. Этой ночью будет сожжено и разграблено немало богатых домов, — продолжил Мальявиль, — Я вижу некоторую справедливость в том, чтобы Байи претерпели те страдания, которые они хотели причинить мне.
Горцы поклонились с видом людей, привычных к превратностям судьбы и перемене нанимателя. Нет писаного договора и клятвы, следовательно, нет и ответственности до гроба. И да, это будет очень символично. Какая разница, кого грабить в чужом городе, все лучше, чем сидеть за решеткой и ждать, пока родня соберет выкуп.
Фийамон повернулся к сыну.
— Деленгар, возьми наших славных лучников и проводи незваных гостей к отелю Байи. Напоминаю, он по ту сторону стены Старого Города, напротив отеля Вартенслебенов. Это будет очень символично. Оружие, которое они сложили, не возвращать. Помнится мне, там достаточно большие окна на втором этаже. Дашь им лестницы.
— Лучники будут стоять и смотреть, как горцы грабят Байи? — уточнил Деленгар с деловитостью менялы, без тени сомнений или осуждения.
— Лучники потом вынесут все ценное, что слишком велико, чтобы смогли унести эти. Я выкуплю у них по справедливой для этой ночи цене.
Деленгар махнул рукой, и командиры горцев пошли за ним. У левой стены поднялись на ноги пара десятков пленных. Все направились на выход. Лучники, надо полагать, ждали снаружи. Даже двукратное численное преимущество не даст гарантии, если надо отвести людей на смерть, но охрана не особенно нужна, когда людей надо отвести на пограбить и убежать с добычей.
С Деленгаром ушел один из лейтенантов гвардии. Капитан и второй лейтенант остались в ожидании дальнейших указаний.
Сомнительно, подумал Адемар. Но с другой стороны, эффективно и по-своему элегантно. А старый Мальявиль стоит на такой высокой ступеньке, что его действия сами по себе обретают силу непреложной правильности. Хорошо быть герцогом… впрочем, и графом тоже неплохо.
— Я требую, чтобы вы договаривались об условиях капитуляции со мной или с отцом! — воскликнул Септем Байи.
— Нет, — холодно сказал Фийамон, — Если я проявлю снисхождение к обоим проигравшим, это воспримут как слабость.
— Но почему не мы? Почему они⁈
— Как говорят мильвессцы, между коренными и понаехавшими непреодолимая пропасть, — снизошел до объяснений герцог.
— Да мы сто лет здесь живем!
На эту реплику рассмеялись все. И победители, и проигравшие. Фийамоны и Монтейели живут здесь не сто, и не двести, а побольше пятисот лет.
— Мы можем заплатить выкуп! — воскликнул Септем Байи, понимая, что его переговорные позиции становятся все более шаткими.
— Когда бы на моем месте стоял неумытый фрельс с Восходного Юга с капустой в усах, твои слова про выкуп растрогали бы его до глубины души, — усмехнулся Фийамон.
— Но что еще можно сделать с пленным? Убить? — Байи оглянулся, — Вы же принимали меня здесь! Кааппе, я люблю тебя!
— Злая неуместная шутка, — ответила ему Кааппе и сделала шаг вперед из-за спины отца.
Руки она держала за спиной, и Адемар видел, что в правой у Кааппе короткий хлыст.
— Ты любишь меня, но вломился в мой дом с бандой наемников? — с непередаваемым сарказмом уточнила девушка.
— Я снова предложил бы тебе руку и сердце! — честно пообещал Байи.
— В условиях, когда альтернативой было бы групповое изнасилование? — ядовито уточнила Кааппе. — Как говорят умные люди, мое «да» ничего не стоит, когда нет возможности сказать «нет».
— Альтернативой был бы выкуп, — замялся Байи, — Просто вы слишком долго тянули с решением.
— А вам остро не хватает ликвидности, и мое приданое поправило бы ваши дела? Если не приданое, так выкуп? Интересно, что бы ты сделал, если бы вам хватило награбленного независимо от моего согласия?
В голосе Кааппе звучал неподдельный интерес, она будто взвешивала намерения и возможности на весах менялы.
— В старые времена считалось весьма романтичным похищать невест.
Он неплохо держится, — подумал Адемар, — Перейти к обсуждению союза вместо обсуждения войны, это сильный ход. Теперь все зависит от следующей фразы герцога…
— Рисковали жизнью и репутацией ради похищения невест только глупые рыцари, — назидательно вымолвил старик, — Мудрые же и тогда, и сейчас, вкладывались в финансовые активы. И невесты приходили к ним сами. Впрочем, бывало и так, что глупые рыцари пытались подражать мудрым…
Фийамон строго посмотрел на Монтейелей, чтобы убедиться — те его слушают. Монтейели дружно изобразили предельное внимание и снова уставились в пол.
— … Но тупое подражание без понимания хода вещей неизбежно приводило их к разорению.
Монтейели разумно воздержались от ремарок. Победитель уже высказал намерение оставить им жизнь и, возможно, свободу. В таких обстоятельствах испытывать судьбу острыми речами было бы неразумно. Плохой ответ запросто приведет к тому, что старый герцог передумает в пользу Байи. Пусть незадачливый жених дальше роет себе могилу своим же языком.
— Я отзываю свое согласие на помолвку, — сказал Фийамон, — Кааппе, надеюсь, ты не сильно огорчишься?
— Нет, папенька, это обычный графский сын, каких много, — ответила дочь, сверкнув желтыми глазами.
— Надеюсь, он не успел разбить твое сердце? — хмыкнул отец.
— Не надей… — начал Байи, но Кааппе резко и без предупреждения хлестнула его по лицу хлыстом.
Удар перечеркнул лицо неудачливого ухажера. Располосовал щеку до зубов и снес верхнюю губу. Этот хлыст не простая веревка на палке.
Однако! — подумал Адемар. Похоже, с точки зрения Фийамонов, это и в самом деле ночь, когда можно если не все, то многое. Этак с них станется повесить глупого графа на воротах…
— Желтоглазая, ай! Чертова стерва!!!
Байи выставил руку, чтобы перехватить хлыст, но Кааппе нанесла второй удар не с круговым замахом, а как бы змеиной атакой. Удар рукоятью вперед — и хвост выстреливает волной прямо в лицо, мимо пытающейся схватить его руки. В правый глаз.
Хвост этого хлыста — не веревочка. Это что-то вроде хвоста ската, гибкое и пружинистое. Глаз лопнул, и по щеке потекла кровь, смешанная с чем-то еще. Байи схватился за лицо и заорал еще громче.
— Ты разочаровал меня. Поэтому ты умрешь медленно и мучительно, — пообещала Кааппе.
— Нет. Быстро, — сказал Фийамон и щелкнул пальцами.
Лейтенант гвардии выхватил кинжал и с размаха вонзил его в шею пленного над воротником поддоспешника. Ноги Байи подогнулись, гвардейцы подхватили его и аккуратно положили на пол, чтобы не повредить полированный мрамор падающим телом в броне. Жених умер не сразу, но его конвульсии вызвали только досадливую гримасу на лице герцога, жестяной скрежет доспехов мешал говорить и слушать.
Не вывез переговоры.
— Редкостная скотина, — сказала Кааппе, — Хоть в музей.
— Ага, — задумчиво кивнул отец.
Кааппе многозначительно улыбнулась.
— А этих, господин? — капитан гвардии посмотрел на двоих выживших соратников Байи, которые не относились к наемной горской пехоте. Не то друзья, не то клиенты, не то оруженосцы. Дворяне средней руки. Указанная пара втянула головы в плечи, ожидая приговор.
— Личные пленники Деленгара, — решил герцог. — В подвал, далее на его усмотрение.
— Слушаюсь.
У пленных как гора с плеч свалилась. Оба выпрямились, чуть ли не заулыбались.
— Носителей фамилии Монтейель тоже отведи в подвал. Подожду, пока глава семьи лично приедет с извинениями.
— Господа, следуйте за мной!
Эту партию пленных повел в подвал лично капитан гвардии. Почетным гостям полагается соответствующее сопровождение, даже когда они в плену. Заодно и личные пленники герцогского сына заслуживают внимания.
