Громов. Хозяин теней 9. Часть 2 (СИ) - Демина Карина (хорошие книги бесплатные полностью txt, fb2) 📗
— А почему его не задержали?
— А за что? Мастер вот и решил пообщаться лично. Между прочим, весьма впечатлен остался. Говорит, удивительный человек. Умный, добрый. Искренне любит детишек… даже таких подросших и вредных, как вы. И главное, став директором, не бросил помощь неимущим. Выбирал учеников из тех, кто талантлив, готовил… в гимназии за некоторых учеников из своего кармана платил. Правда, иногда случалось такое вот, несуразное. Знаете, когда человек одновременно в двух местах оказывается. Вот один в гимназии на попечительском совете заседает, а другой в рабочем квартале объясняет детишкам основы математики…
— Это… его, значит, давно… подменили? Или маску сделали?
Конечно.
И школа точно была выбрана не случайно. И образ… Ворон крал личность полностью, ему тварь, надо думать, помогала. А вот тому, кто скопировал Евгения Васильевича…
— А раз в год Евгений Васильевич брал отпуск и отправлялся на отдых, но не на воды или иной курорт, что вполне мог себе позволить, но в Приграничье, к семье своей покойной супруги, которую весьма любил, надо полагать. Кстати, тогда исчезали оба Евгения Васильевича.
Супруга… приграничье…
— Усадьбу Скуратовых нашли, да?
— И нашли… и нет больше усадьбы Скуратовых, — в прежнем меланхолическом тоне отозвался Великий князь. — С воздуха, к слову, искать оказалось куда как сподручнее, чем с земли. И полезная эта штука, дирижабль. Не смотрите с таким ужасом. Детей приказано не трогать, а вот прочие… в зависимости от ситуации.
А ситуация может быть всякой. Понимаю.
— И поэтому Георгий Константинович устроился в школу?
— Да. Слишком многое сводилось к одному человеку. А потом этого человека вдруг подменили. Нет, кто бы другой, может, и не заметил, но вот Мастер…
Георгий Константинович травками не обманулся.
— А самого, ну, в смысле, настоящего, нашли?
— Нашли. В доме для душевнобольных. Увы, пока сложно сказать, насколько он во всём участвовал, но…
Этой маской Скуратовы пользовались давно и без зазрения.
— Эта подмена и заставила понять, что всё близится к концу. К тому моменту тайному отделению многое уже было известно.
И взгляд такой, насмешливый.
Ну да.
Обманули дурачка… ладно, никто не врал. Никто вообще не обещал мне подвига в одно рыло. И лавры спасителя мира, похоже, тоже мимо проплыли. Ну и хрен с ними.
Мне не лавры нужны, а один конкретный человек, которому очень хочется пожать руку.
— Но ваша роль не осталась незамеченной, — поспешил утешить Великий князь.
Прям от сердца отлегло.
— И когда меня заметили?
— Когда в одном месте обнаружили след, как тьмы, так и света, что до сего дня считалось невозможным… говорят, кое-какие фундаментальные труды придётся переписывать. Но я в этом не силён… хотя ученые мужи дерутся за право побывать в аномалии.
— Это вы о поместье Громовых?
— О нём.
Хотелось бы обидеться, да не выходит.
— И вас изучить… как феномен.
— Не надо меня изучать!
— Сами им и скажете. И расскажете, как вы выжили при таком выбросе-то. А потом пробрались сквозь оцепление, чтобы вдруг появиться в столице и не просто, но чудесным образом исцелив нашего дорогого, — это было сказано с насмешкой, — Алексея Михайловича. Ещё и высшую сущность в нём пробудили.
— Да я как-то не виноват, если так… она сама пробудилась!
— Охотно верю. С сущностями такое сплошь и рядом бывает. Сама… но с другой стороны важно даже не то, что она пробудилась, а то, что Алексей Михайлович остался при этом в здравом уме и трезвой памяти. И никого, заметьте, не убил. А это… это достижение.
— Его энергию в мирных целях направило.
— Да, да… на закрытие прорыва. Кстати, тоже довольно парадоксальная ситуация. До сего момента бытовало мнение, что в момент пробуждения рядом не должно быть силы, которая обостряет конфликт. Даже намека на неё. Считалось, что это вызовет всплеск ярости, с которым объект не справится. Но на деле…
— Ярость была.
— Была, но получила выход… так что… полагаю, вам придётся ответить на некоторые вопросы.
— Лишь бы не под пытками.
— Ну что вы, — брат государя одарил меня лучезарной улыбкой, причем лучезарило от него в буквальном смысле слова. — Пытки — это пережиток прошлого. Уже давно никто никого не пытает…
Ага, прямо хочется поверить.
Светочка же, описав вторую дугу, остановилась перед дядей государя.
— Ты, — Светочка склонила голову на бок, разглядывая его с интересом. — Благие намерения… я чую, что ты не желаешь зла. Но добро может быть опасно, если его пытаются причинить тем, кто этого не хочет.
И пальчиком погрозила.
Я ничего не понял, а вот этот… этот явно понял.
Кивнул.
Смутился.
И отступил, но… она оставила его, двинулась дальше, неспешно, танцуя, даже крутанулась так, что юбки взлетели, и рассмеялась.
Весело так.
С ноткой безумия.
— А почему Алексей Михайлович не вмешался? Он же тоже… он же ангел с опытом. И мог бы… повоздействовать? А он вон…
Я поискал взглядом и к удивлению понял, что Алексея Михайловича здесь нет. Вот просто нет.
А куда подевался?
И когда?
— Не мог, — брат государя покачал головой. — В том и дело, что не мог. В минуту прорыва выплескивается не только свет, но и эмоции. И контролировать сущность становится невероятно сложно.
— Но вы же справились?
— Меня этому учили лет с десяти. Или даже раньше? А он… он обрел её взрослым, неподготовленным, к тому же не просто свет, но высшего порядка, что куда серьезней. Поэтому оставлять его здесь было слишком рискованно. Две сущности и столько светлых… концентрация света стала запредельно высокой.
А она подошла к нам.
Посмотрела на меня, на этого, в костюме и, улыбнувшись, сказала:
— Помни, Савелий, ты обещал…
Помню, мать же ж вашу!
Помню…
Только ничего не понимаю.
А она повернулась к нам спиной. И… вот как-то в дрожь меня вгоняют сплетенные из солнечного света крылья, пока ещё небольшие, но такие вот, плотные.
И жарят даже на расстоянии.
А те, предыдущие? Они что… они типа молочные? Или просто перелиняла? Спросить бы, но Светочка снова отступила.
— Чтоб… откажусь от титула, — сказал брат государя этак премечтательно. — И уеду…
— В Гагры?
— Думал, в Евпаторию… но Гагры… да, Гагры — это интересно, пожалуй. И девочкам должно понравиться…
Ну если он о Гаграх думает, то точно не собирается помирать.
А Светочка вернулась к Патриарху, который так и лежал. При том никто из свиты даже не дернулся помочь старику. Впрочем, и она переступила через лежащего, чтобы остановиться перед монашком.
— Ты, — Светочка вытянула руку, но не коснулась. — Зачем ты передал ей… нам… нам, — много уверенней произнесла она. — Рисунки?
— Я… — он хотел было попятится, но ему не позволили.
— Ты собрал детскую боль. Ты собрал детские слезы. Много боли… много слез…
— На вашем месте я бы отступил и приготовился, — Великий князь сделал шаг в сторону и вздохнул. — А вот говорил я, что надобно просто ещё один ангар поставить. И проще, и дешевле… нет же, неправдоподобно будет… не поверят… не придут… будут прорываться…
— Ты принёс их нам… и передал. Нам передал, — Светочка взяла монашка за рясу и потянула на себя.
— Вы двое — к стене, — Великий князь указал, куда. — Остальные за спину… так, и не высовывайтесь. Орлов, вас это особо касается!
— Да что опять Орлов! Чуть что Орлов! — возмутился Никита. — Я, между прочим просто стою и слушаю! Но вы не подумайте, я клятву давал…
— Ты знал, что мы услышим… ты знал, что мы отзовёмся… ты знал, что мы придём. И уничтожим всех, кто виноват… кто по нашему мнению виноват, — уточнила она. А парень… парень застыл, уставившись на неё. И взгляд его стал таким… несчастным?
Беспомощным?
— Гагры… Гагры — это звучит… хотя далековато, но тем и лучше… с Крыма постоянно вызывают, а там… — бормотание брата государя било по нервам. — Там связи местами нет. И тишина… и говорят, хорошо.
