Убийство в твердом переплете - Карлайл Кейт (читаемые книги читать онлайн бесплатно полные txt, fb2) 📗
Сейчас Робин производит впечатление беспечной гламурной «публичной персоны». Никогда не подумаешь, что у нее собственный туристический бизнес или что она при этом еще и блестящий скульптор. Робин – брюнетка с шикарными формами и миндалевидными глазами, способная заставить мужчин вылететь на встречную полосу.
Я – совсем другое дело. Серьезная высокая блондинка, все еще не до конца вышедшая из стадии долговязой нескладехи. И если мужчины меня о чем-то и спрашивают, то в основном о революционном методе растяжки кожи. Знаю, звучит извращенно, но, к сожалению, это даже близко не так.
Сейчас на мне был строгий и элегантный черный костюм, а Робин выглядела просто сногсшибательно, одевшись как на открытие какой-нибудь престижной модной выставки: в дерзкое коктейльное платье и туфли на острых черных каблуках. Ее единственным украшением была классическая нитка жемчуга, доставшаяся от прабабушки.
К несчастью, мы шли не на открытие престижной модной выставки.
– И зачем ты так вырядилась? – поинтересовалась я, аккуратно снимая с себя покрытый пылью лабораторный халат.
Сегодняшний закрытый показ для членов Общества основателей Ковингтонской библиотеки обещал быть тихим мероприятием, на котором будут присутствовать попечители, бывшие и нынешние спонсоры, совет директоров и самые богатые представители высшего общества Сан-Франциско.
– Слушай, пусть даже сегодня вечером будут одни старперы, но я все равно иду повеселиться, – ответила Робин.
– Вот оно что… А то я уже подумала, вдруг ты забыла, куда мы идем, – съязвила я, вешая халат в маленький шкафчик возле входной двери.
– Едва ли это было возможно, – вздохнула она, обходя стороной стол, покрытый ломкими кусками кожи и отсыревшими страницами рукописей. – Абрахам опять звонил мне, сегодня днем, дабы убедиться, что я приду. Он был так взволнован, что чуть не задыхался.
– Он тебе звонил? – Меня охватило чувство обиды оттого, что Абрахам связался с Робин. Но почему бы и нет? Он был членом коммуны, сколько я себя помню. Все мы были очень близки, но я всегда считалась его любимицей. Впрочем, кто я для него теперь, без понятия.
– Он никогда раньше мне не звонил, – подчеркнула Робин. – Думаю, это его способ следить за тобой.
– Возможно.
– И он ни разу не спросил о тебе напрямик, но разговор всегда заканчивался тем, что речь шла больше о тебе, нежели обо мне. Так что делай выводы.
Я отказалась тешить себя надеждой.
– Значит, он волнуется по поводу сегодняшнего вечера?
– Правильнее сказать, бегает по потолку, – сказала Робин, садясь за мой стол. – Думаю, самая важная из книг, которые должны быть представлены сегодня, еще не готова.
– «Фауст», – пробормотала я, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе не была слышна горечь, которая терзала меня изнутри.
– Я слышала, это что-то с чем-то.
О, это мягко сказано…
Вот я, корпящая над сборником прекрасных, но никому не известных старых медицинских трактатов, а вот Абрахам, получивший в это время заказ века. Легендарную коллекцию редких антикварных книг и гравюр Генриха Уинслоу…
Книжная коллекция Уинслоу считалась одной из лучших в мире, а ее венцом считалось инкрустированное драгоценными камнями позолоченное издание шедевра Гёте «Фауст», заказанное лично кайзером Вильгельмом в 1880 году.
И оно было проклято.
Некоторые связывали проклятие с тем, что книга какое-то время принадлежала Адольфу Гитлеру, который, очевидно, не очень ценил книги – оно и неудивительно. Фюрер передал бесценного «Фауста» жене Генриха Уинслоу в качестве символического подарка на званый ужин в его честь.
Вскоре после того рокового ужина Генрих Уинслоу был отравлен и скончался в мучениях. Книги были распределены между его братьями, и в итоге несколько других членов семьи Уинслоу умерли вскоре после того, как «Фауст» попал в их дома. Неудивительно, что они решили, что книга проклята.
Никто не любил эту проклятую книгу так, как я. Поэтому так завидовала Абрахаму, что едва могла трезво мыслить.
– Бруклин? Привет! Я пришла с едой.
Мои глаза загорелись, как только в дверном проеме появилась голова хорошенькой молодой индианки.
– Привет, Винни, проходи, – сказала я.
Ее рваные пятьсот первые «ливайсы» и брутальные байкерские ботинки резко контрастировали с жизнерадостным голоском и тонкими чертами лица. Она вошла с пакетом, набитым маленькими белыми картонными коробками.
– Не хотела вам мешать, но мы со Сьюзи решили, что вам может понравиться китайская еда, которая у нас осталась. Я права?
– О боже, да! – воскликнула я, буквально захлебываясь слюной от соблазнительного аромата курицы в апельсиновом соусе и говядины с соусом из брокколи. Повернулась к Робин. – Винни – одна из моих соседок. А это моя подруга Робин.
– Рада познакомиться, – улыбнулась Робин. Винни кивнула.
– Я Винамра Пател, но, пожалуйста, называйте меня Винни.
Винни и ее подруга, Сьюзи Штейн, жили в мансарде по соседству со мной. Они обе были резчицами по дереву и защитницами животных. До переезда сюда я ни разу не видела, чтобы две девушки лихо орудовали бензопилами по трехсотфунтовому куску капа красного дерева. Это было впечатляюще.
– Очень мило с вашей стороны, Винни, – сказала я, глядя на пакет. – Спасибо!
– Сегодня вечером мы уезжаем на фестиваль в Сьерру и не хотели, чтобы еда пропала, – объяснила она Робин.
– Здесь точно не пропадет, – подмигнула та, взглянув на меня. – Как они хорошо тебя знают…
– Они внимательные соседки, – ответила я, сузив глаза.
– Бруклин – очаровательная обжорка, – улыбнулась Винни. – Отнесу это на кухню.
С этими словами она исчезла в холле.
– Неудивительно, что тебе здесь нравится, – засмеялась Робин.
Она тоже отлично меня знала. Да, я люблю поесть. Очень люблю. И я не привереда: люблю все. Особенно шоколад. И пиццу. Ах да, и мясо. Всегда обожала хороший стейк. Виноваты родители и двухлетняя «веганская фаза», которую они навязали нам с братьями и сестрами в годы взросления. У меня на всю жизнь остались шрамы на сердце по этому поводу, о чем я с удовольствием напоминаю им каждый раз, когда они разжигают гриль.
– Еда в холодильнике, – сказала Винни, протягивая мне связку ключей от своей квартиры. Тут ее глаза расширились – она заметила ошметки кожи и бумаги на моем столе. – Твоя новая работа?
– Да, – гордо ответила я.
Ее взгляд упал на Робин, и она тут же нахмурилась.
– Очень… мило.
– Ты хотела сказать: «Куча вонючего дерьма»? – фыркнула Робин.
– Если ты так считаешь… – Винни покачала головой.
– Большое спасибо за еду, – сказала я, позвенев ключами. – Надеюсь, вы хорошо проведете время на фестивале. Я позабочусь о Плюшке и Громиле.
Винни не казалась озабоченной судьбой своих кошек. Она продолжала смотреть на ветхие страницы книги как загипнотизированная. Я снова поиграла ключами, и Винни моргнула.
– Это так мило с твоей стороны, что ты готова позаботиться о наших любимицах, – сказала она. Затем откланялась и ушла.
– Она оставила тебя следить за своими животными? – Карие глаза Робин искрились смешинками.
– Я способна справиться с двумя кошками на три дня.
– Знаменитые последние слова обладательницы самого большого участка на кладбище домашних животных нашей коммуны, – засмеялась моя подруга.
– Ничего подобного! – Я скорчила рожицу. – Это была золотая рыбка. Они всегда умирают.
– Ой, да конечно. То-то тебя забанили в зоомагазине…
– Заткнись, пожалуйста. – Я схватила сумочку. – Пошли уже.
Робин скользнула взглядом к моим ногам и снова выкатила глаза.
– Господи! Да, правильно говорят: можно вывезти девушку из коммуны, но…
– О боже мой! – Я сбросила удобные сандалии и надела черные туфли, которые оставила у двери. – Так лучше?
– Ну ничего себе ты дерзкая сучка! – Она засмеялась и открыла дверь. – Ладно, мне нравится костюм, и каблуки сильно улучшили образ в целом. Но я не могу поверить, что ты до сих пор носишь «биркенштоки» [1].
