Жрец Хаоса. Книга ХIII (СИ) - Борзых М. (электронные книги без регистрации .TXT, .FB2) 📗
Я вынырнул из состояния полудрёмы за час до всеобщего похода в зал переговоров. Успел освежиться по-солдатски быстро и вновь выпить кофе. От еды, якобы случайно оказавшейся на моём туалетном столике, я отказался. И хоть, вероятно, какие-нибудь яды мой организм смог бы благодаря натуре горга переварить и вывести, проверять не хотелось.
Зато спустя час посвежевшим и бодрым я отправился вместе с русской делегацией на переговоры.
Зал для переговоров оказался огромным, под стать амбициям его хозяев: высокий стрельчатый потолок терялся в полумраке, вдоль стен тянулись гобелены с охотничьими сценами, а в центре стоял тяжёлый дубовый стол, отполированный до блеска. Над ним раскачивались три хрустальные люстры, но свет они давали скудный, больше для антуража.
Переговоры проходили за закрытыми дверями, в нём участвовал ограниченный круг лиц из числа сильно усечённого состава делегаций. С русской стороны за столом переговоров сидело шесть человек, включая, как ни странно, меня. Каюмовой за столом не оказалось. Во главе австро-венгерской делегации сидела тройка — видимо, достойнейших представителей Орциусов, — и ещё трое представителей их дипломатического ведомства.
Старейшины Орциусов чувствовали себя хозяевами положения, потому даже не скрывали своего пренебрежения при нашем появлении. Тот, что в центре, — с тяжёлой, выпирающей челюстью и цепкими, как у хищной птицы, глазами. Левый, худой и длинноносый, то и дело поглаживал перстень с чёрным камнем, будто черпал из него уверенность. Правый, напротив, грузный и краснолицый, сидел неподвижно, как истукан, и лишь прожигал нас безразличным ничего не выражающим взглядом. Их мантии тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой были расшиты гербами, но сидели они на «стариках» мешковато, будто чужие.
Наш Алексей Фёдорович предоставил встречающей стороне для ознакомления экземпляры нашего предложения по мирному соглашению. Мы же, рассевшись, имели возможность ознакомиться с предложениями австро-венгров.
Нет, понятно, что прежде была череда длительных взаимных реверансов: приветствий, обменов рукопожатиями и прочим, заверений о том, что стороны надеются прийти к взаимно адекватному решению ситуации, и прочее. По сути, дипломатическую прелюдию даже за закрытыми дверями никто не отменял. Вот только распинался при этом их министр иностранных дел. А троица старейшин сидела и разглядывала нас с явным превосходством.
Я заметил, как Воронов перехватил взгляд центрального старейшины — тот смотрел на русского министра как на прислугу, которую вызвали для разноса. Уголок губ Воронова дрогнул, но лицо осталось непроницаемым.
Однако же ещё до того, как открыть предложенный австро-венграми проект мирного договора, Воронов задал немаловажный вопрос:
— Господа, с учётом того, что правопреемственность в Австро-Венгерской империи расписана в соответствии с законом о престолонаследии, здесь от лица Австро-Венгрии должен находиться эрцгерцог Франц-Фердинанд для легитимизации любых мирных соглашений. Что-то я среди вас не вижу Его Императорского Высочества.
— Для подобного, — возмутился один из старейшин, худой и длинноносый, даже привстав с кресла, — ваше требование неправомочно. К тому же эрцгерцогу не здоровится. Решения уполномочены принимать мы — Совет старейшин рода Орциусов.
— Уважаемые, — министр даже не стал называть их имён, хотя наверняка знал, кто из них кто, — в вашем законодательстве нет такого органа, как Совет старейшин. Поэтому он не может легитимизировать любой мирный договор. Не мне вас учить, но если такового представителя в соответствии с законом о престолонаследии не найдётся, то следующим по рангу исполняющим обязанности монарха здесь должен присутствовать канцлер Миклош Эстерхази.
— Увы, но наш дорогой Миклош тоже разбит после вести о пропаже его дорогого друга Франца Леопольда. А посему вам либо придётся иметь дело с нами, либо можете возвращаться обратно в империю. — Центральный старейшина даже не потрудился скрыть ухмылку, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на животе. — Более того, в собственном проекте мирного соглашения мы изложили свою точку зрения на произошедшие события и настаиваем на том, что ответственность за содеянное носит исключительно личный характер, а никак не общегосударственный.
До меня медленно доходил смысл сказанного. Пока Воронов пререкался с Советом старейшин, я быстро раскрыл папку и принялся читать основные тезисы предложенного проекта австро-венграми. И едва не присвистнул от чьей-то наглости. Если упростить, то они уповали на требование признать эрцгерцога Франца-Фердинанда недееспособным, а его действия — совершёнными под влиянием болезни. Австро-Венгрия технично пыталась умыть руки и не собиралась нести ответственность за недееспособность одного человека. Более того, они требовали тщательного расследования гибели собственного архимага при участии в битве на Верещице. Ещё и вешали на нас многочисленные смерти мирного населения мольфаров, называя их гибель этническими чистками меньшинства, ранее проживающего в Австро-Венгрии и поплатившегося за былую поддержку своих сюзеренов.
Иными словами, австро-венгры вкрай обнаглели. У них в Австро-Венгрии случился переворот, где отстранили от власти как эрцгерцога, так и канцлера, судя по тому, что я слышал краем уха в саду от женщин рода Эстерхази. Троица старейшин, абсолютно не имеющая никаких прав на власть, утверждённых хотя бы имеющимся у них парламентом, вдруг объявила себя правителями. И не просто обнаглела, переложив всю вину на эрцгерцога, но, по сути, объявила Австро-Венгерскую империю недееспособной, показав невозможность иметь с ней дела.
Нужно отдать должное остальным членам нашей делегации: те точно поняли, откуда ветер дует. И спустя минуту текст мирного соглашения со стороны австро-венгров оказался развёрнутым перед лицом Алексея Фёдоровича. Я видел, как у того заиграли желваки при виде их предложений. При том, наши оппоненты русские папки даже не открывали. Реакция на такой плевок в лицо могла быть лишь одна, и она не замедлила проявиться.
Воронов закрыл папку с проектом договора, поправил манжеты и посмотрел сквозь троицу старейшин Орциусов. В его взгляде не было злости, только холодное, выверенное презрение. При этом он был предельно вежлив и даже не поднял голос:
— Господа, я верно понял суть вашего предложения? Вы выставляете больным человека, которого сами же должны были короновать. Планируете объявить его недееспособным, пытаясь при этом скрыть попытку убийства членов Российского императорского дома? Скажите, что вы ещё отрицаете ответственность короны, которую носили на момент нападения Франц Леопольд и в дальнейшем наследник эрцгерцог Франц-Фердинанд. — Воронов окинул тяжёлым взглядом переговорщиков. — У меня создаётся впечатление, что Австро-Венгерской империи больше нет. Нет действующего правительства, нет канцлера. А есть шайка самозванцев, не отвечающих за действия своей армии и своих архимагов. Моя империя уполномочила меня вести переговоры с сувереном. Если суверена в Вене нет, я аннулирую перемирие прямо сейчас. Войска генерала Брусилова и архимаги резерва ждут моего сигнала. Вы тут за это время подсуетитесь, чтобы я знал с кем уже через неделю в Буде или в Пеште должен буду подписывать договор об аннексии Венгрии.
Старейшины переглянулись., впервые за всё время их уверенность дала трещину. Длинноносый судорожно что-то прикидывал в мыслях, краснолицый замер, даже не моргая, а центральный медленно, очень медленно убрал ухмылку с лица. В зале стало слышно, как потрескивают хрустальные артефактные люстры.
Мне очень хотелось пожать руку Воронову, ибо выражения лиц у австро-венгерской делегации того стоили. Собрав собственные бумаги, Воронов дал знак, и делегация последовала его примеру, отправляясь на выход.
Практически дойдя до дверей зала, мы услышали:
— Не стоит так нагнетать обстановку, Алексей Фёдорович, — окликнул один из троицы старейшин. Голос его звучал уже не с прежней надменностью, а с оттенком растерянности. — Признаем же, что первый раунд наших переговоров прошёл неудачно. Нам нужно время для того, чтобы ознакомиться с вашими предложениями, потому второй раунд предлагаем провести сегодня в шесть вечера.
