Жрец Хаоса. Книга ХIII (СИ) - Борзых М. (электронные книги без регистрации .TXT, .FB2) 📗
Правящая чета переглянулась.
— И до чего додумался совет в ответ на подобный плевок в лицо? — глумливая улыбка сползла с лица Таурохтара.
— Они хотят выкрасть сестру русского князя и обменять её на духа серебра.
— Я надеюсь, ты отговорил их от подобной глупости.
Вопрос прозвучал как утверждение, не терпящее возражений.
— Пока согласован лишь сбор информации на предмет возможности проведения подобной операции, — осторожно увильнул от ответа Кирион.
— Информация — это хорошо. Информации много не бывает, — хмыкнул Таурохтар. — В любом случае всё, что у вас есть по этому русу и взаимодействию духа серебра с ним, предоставишь нам. И не смейте ничем заниматься до момента нашей поездки к русам.
Кирион удивлённо вскинул брови:
— Вы поедете?
«До этого ведь не собирались», — чуть не брякнул Кирион, но вовремя прикусил свой язык.
— Официальное приглашение на коронацию у нас имеется. Но раз уж Совет Достойнейших умудрился наломать дров, нам придётся исправлять их ошибки.
— Будет сделано, повелитель, — Кирион склонил голову, обрадованно, что перечить прямому приказу повелителя не придётся, равно как и объявлять, чья это была идея.
— Свободен, Кирион. И в следующий раз будь расторопней, отвечая на призыв.
Таурохтар махнул рукой, ознаменовав завершение аудиенции. Кирион даже моргнуть не успел, как оказался в начале Лунных ступеней. Пространство непонятным вывертом вернуло его к месту, откуда начинались покои правящих.
— Да уж, на дверь мне указали более чем не фигурально, — вынужден был он признать и отправился обратно к себе.
А между тем правящая чета Туманного Альбиона обсуждала насущные проблемы.
— Даже не знаю, как относиться к столь фееричному проколу наших «достойнейших», — с язвительностью отреагировала Таурэтари, молчавшая всё время аудиенции лорда Кириона. Она наконец смогла позволить себе высказаться. — С одной стороны, ошиблись потенциалом девчонки. Да и мягче надо было с ней, наверное. С другой стороны — последнего духа такой силы пришлось надёжно упаковывать, отправляясь на поклон давнему врагу. Конкуренты за власть нам с тобой не нужны. Поэтому у нас два варианта. Либо засунуть её туда, откуда она вылезла, либо… в честь сказочки о большой и чистой любви даровать ей свободу и оградить от преследования, став её лучшими друзьями. Объявить, что мы не знали, как с ней посмели поступить наши «достойнейшие». Воевать против нас и Туманного Альбиона она всё равно не станет, клятва на мэлллорне ей не даст. А после выходки наших достойнейших с нашей подачи желания появиться здесь у неё не будет. Хочет якшаться с людьми — на здоровье, только растратит собственные силы.
— Предлагаешь вот так просто взять и подарить её русам? — удивился Таурохтар.
— Почему же подарить? Стать её добрыми друзьями. Как там у русов говорят? «Царь хороший, бояре плохие». Разыграем ту же схему. А когда найдём жреца… сам знаешь кого, — можно будет заманить её в гости и создать ещё один долгоиграющий саркофаг. Будет консерва к моменту очередной оплаты дани. Ты, кстати, проверял саркофаг на целостность после смерти Эльтрандуила?
В голосе королевы звучала неподдельная обеспокоенность.
— Был. И саркофаг на месте, и пленник. Поболтал с ним о бренном, скрасил его одиночество и подтвердил, что мы до сих пор ищем того, кто его освободит.
Таурэтари расхохоталась:
— Ну да, ну да. Измельчали нынче жрецы некоторых первостихий. Томиться нашему дорогому Урбу там на веки вечные.
— А ты сестру когда последний раз проведывала? — не менее язвительным голосом поинтересовался правитель Туманного Альбиона.
— Ну вот, к русам отправимся на коронацию, тогда и проверю. Меня, знаешь ли, забавляет слышать её яростные тирады, но всё же это несколько утомительно, когда продолжается сотнями тысяч лет.
— Что будем делать с Кирионом? Кажется, мальчик распоясался совсем.
— Ничего, этот хотя бы полезен. Даже его попытка поиграть в самостоятельного правителя по итогу обернулась бы для нас только плюсом. Тем более что жить ему осталось с его-то разбавленной кровью ну от силы сотни две. Ничего сверхъестественного он ни придумать, ни сделать не успеет. Дальше придётся кого-то нового искать, пробуждать кровь и ставить на службу. Ничего, полтора века ещё есть в запасе. А дальше уж отыщем кого-нибудь.
Таурэтари обняла супруга и, словно гибкая водяная нимфа, уселась к нему на колени, обхватив ногами торс.
Документы мне Воронов сделал на имя Ардена Эраго, советника министра иностранных дел в ранге коллежского советника. Я был приставлен специалистом по энергомантии, который должен был отслеживать возможное влияние на наш дипломатический корпус. Я даже улыбнулся. Ранг был пожиже, особенно после того, как всякий архимаг, подтвердивший соответствующие знания, переходил в ранг действительного тайного советника, что было едва ли не вершиной служебной и военной карьерной лестницы. С другой стороны, я прекрасно понимал резон Воронова, который дал мне новое имя и новый ранг, чтобы я меньше привлекал к себе внимания. К тому же внешностью я гораздо больше походил на Эраго, а не на Угарова. А моё участие в битве на Верещице нужно было скрыть всеми возможными способами. Потому прислали мне заодно ещё и форму соответствующую, ибо закономерно предположили, что подходящую я не отыщу за несколько часов до вылета. Наивные. Показали бы мне образец, а уж я себе уже бы в небе гардероб создал. Всё-таки магия иллюзий в части овеществления была просто непревзойдённым подарком. Однако, признаюсь, предусмотрительность наших дипломатов меня порадовала.
Вместе с документами и формой прислали и стазис-капсулу, как назвала её бабушка. Это был специальный артефакт, в котором в случае смертельных ранений упаковывались члены императорской фамилии, архимаги, генералы или другие представители высшего командования, для того чтобы их можно было доставить к лекарям и спасти жизнь. Здесь же скорее подходил первый вариант: всё-таки Франц Леопольд был некогда правящим императором, так что возможность передать австро-венграм тело в товарном виде открывала богатые возможности.
В любом случае мы предупредили министерских посланников, что сразу выдавать требуемое не будем, а самостоятельно доставим на место погрузки. Служащие Министерства иностранных дел, конечно, какое-то время покочевряжились, однако же отбыли ни с чем. В конце концов, не штурмом же им брать особняк с двумя действующими архимагами.
Таким образом, к девяти вечера карета без знаков отличия с Прохором на козлах доставила меня к воздушному порту. Я в котелке и в плаще поверх министерской формы, вместе с дорожной сумкой направился к третьей причальной мачте. Первые три причальные мачты столичного воздушного порта относились как раз-таки к государственным ведомствам, учреждениям и императорскому роду. Соответственно, к ним имел доступ лишь узкий круг лиц.
Передав на КПП соответствующий документ с разрешением и билетом на погрузку, я получил пропуск и указание, куда мне следует двигаться. Признаться, внешность я себе тоже некоторым образом подкорректировал, чтобы больше походить на Эраго: острые скулы, глаза одного цвета, лёгкая щетина, свойственная всем оборотням с ранним взрослением и более тёмные волосы, отросшие до плеч и собранные за спиной в хвост. Казалось бы, изменения были минимальные, но в то же время я сейчас хищной грацией собственных движений гораздо больше походил на оборотня, чем на человека.
Подобравшись к нужному причалу, я смотрел, как происходит погрузка. Признаться, количество людей, сновавших туда-обратно к правительственному воздушному судну, поражало. Такое ощущение, будто Воронов собирался на маленькую победоносную войну. Ибо ящики с эмблемами фениксов, имперскими оружейными печатями, сложно было не признать. В то же время рядом с причальной мачтой расхаживал один человек, который явно выделялся. Он был высокого роста, и хоть ходил туда-обратно абсолютно неспешно, люди сами расступались перед ним, будто лёд перед ледоколом. Тёмный плащ скрывал его костюм, шляпа-котелок сидела на голове чуть наклонно, подчёркивая широкий лоб и густые, тронутые проседью волосы. Густые брови, чуть сросшиеся над переносицей, придавали незнакомцу строгий вид. Внимательные карие глаза скользили по толпе, выискивая кого-то. Он держал трость с набалдашником из чёрного дерева, вырезанным в форме ворона, и то и дело постукивал ею по сапогу, выдавая своё нетерпение.
