Изгнанник - Гравис Женя (хорошие книги бесплатные полностью .txt, .fb2) 📗
Соня снова незаметно почесала ногу о ногу. И когда же кончится эта пытка? Взгляд, брошенный на настенные часы, подтвердил, что осталось не меньше получаса.
Она собиралась продолжить было скучное, но противоречивое чтение, когда раздались чьи-то голоса и рядом с ними вдруг возникла домна Каталина. Она приветливо кивнула всем троим и присела на свободную кушетку поблизости.
– О, здравствуйте, – оживилась фрау Марта и затараторила по-немецки: – Мы обсуждаем методы воздействия грязи на организм. Природа исцеляет медленно, но основательно. Вы согласны? Иначе бы вас здесь наверняка не было?
Домна Каталина непонимающе вскинула тонкие брови, едва заметно улыбнулась и пожала плечами. А потом откинулась на подушки, и подошедшая медсестра стала наносить ей на лицо все ту же темно-серую грязь.
– Ага, я так и знала, – заключила Марта Грубе. – Ни слова не понимает по-немецки. Фрау Леокадия, вам не кажется, что времена нынче совсем испортились? Раньше в приличные места не пускали дам полусвета.
– Мир сильно изменился. – Тетушка снова приоткрыла глаза, рассматривая новую соседку. Та лежала совершенно спокойно, не обращая внимания на происходящее. – Я ведь всю жизнь преподавала в Смольном. Знаете, у нас учились разные барышни, в том числе из обедневших семей. Но породу… породу и манеры видно всегда. Даже при крайне плачевном финансовом состоянии.
– Вот и я об этом. – Фрау Марта снова покосилась на домну Каталину. – Нынешние времена позволяют пробиться наверх людям с совершенно сомнительной репутацией. Я могу лишь вообразить, каким путем они заработали состояние. Явно не честным трудом.
– Общество стало гораздо снисходительнее к выскочкам. Полагаю, это тлетворное влияние Северо-Американских Штатов. Там очень любят таких… предприимчивых людей.
– О да, соглашусь с вами. И эта ужасная мода, видимо, оттуда же. Вы посмотрите только – подол не прикрывает даже щиколоток. А этот вырез… Совершенно вульгарно.
– Я до сих пор не могу смириться с тем, что модельеры отказались от корсетов. Все же он не только дает идеальную осанку, но и крайне дисциплинирует.
– Вы совершенно правы, фрау Леокадия. Небрежность современной моды мне тоже не по душе. Хотя, признаться, широкие штаны представляются мне весьма удобной новинкой. В них удобно совершать пешие прогулки и ездить на велосипеде.
– Фрау Марта, я не сомневаюсь, что, даже управляя таким варварским изобретением, как велосипед, вы оденетесь подобающе и скромно. А не так, чтобы окружающие разглядывали ваши ноги…
Соня, уткнувшись в буклет, кинула украдкой взгляд на соседнюю кушетку, где все так же спокойно лежала домна Каталина – с вульгарным вырезом и бесстыдными щиколотками. Чувствовала Софья себя очень неловко, хотя не принимала участия в беседе. Почему-то было совестно перед соседкой, которую сейчас обсуждали за глаза при ней же, а она не понимала ни слова. Но и вмешаться в беседу двух тетушек Соня тоже не могла. Не станешь ведь говорить двум пожилым женщинам, что они ведут себя как две рыночные сплетницы?
– Почитать вам еще про целебные грязи? – вместо этого спросила она вслух.
Но обе отмахнулись от предложения и с упоением продолжили обсуждать домну Каталину, ее манеры и наряды. И когда через несколько минут пришла медсестра с тазиком теплой воды, чтобы снять грязевые «сапожки», Соня вздохнула с облегчением. Наконец эта пытка закончится. В тот момент, когда она уже надевала мягкие тапочки на сухие ноги, Каталина Морару грациозно поднялась с кушетки, встала прямо напротив тетушки и фрау Марты и произнесла на безупречном немецком:
– Благодарю вас за увлекательную беседу о моде и манерах. Вы очень скрасили мне эти двадцать минут. Всего доброго, фрау и фройляйн.
На лице ее еще была глина, оставлявшая лишь светлые круги вокруг глаз и рта. И эта темная маска в сочетании с белозубой улыбкой и спокойным тоном производила довольно жуткое впечатление.
Произнеся эту фразу, домна Каталина развернулась и невозмутимо прошествовала в соседнюю процедурную залу.
Тетушки на несколько секунд лишились дара речи. Первой нашлась Леокадия Павловна:
– Какое бесстыдство – не предупредить о том, что знаешь язык. А кроме того, так нарочито подчеркнуть свою осведомленность. Абсолютное отсутствие манер.
– Какой чистый мейсенско-саксонский диалект, – задумчиво отметила фрау Марта, провожая уходящую соседку пристальным взглядом.
А Соня снова уткнулась в буклет, который выучила уже наизусть, потому что почувствовала себя еще более неловко. Удивительно: глупость делают другие, а совестно почему-то ей. Интересно, есть ли какое-то название для этого явления? Если нет, она была готова придумать его прямо сейчас. «Румынский стыд», например.
– Подождите!
Соня остановилась и обернулась. Сразу после ухода домны Каталины она тоже поспешила покинуть душную процедурную, сославшись на жару и спертый воздух. Тетушка и фрау Марта остались и дальше лежать под грязевыми компрессами.
А Софья всеми силами желала выскочить на свежий воздух, когда в общем холле, разделяющем женское и мужское отделения, ее остановил чей-то голос.
– Извините, вы это мне? – Она обернулась и увидела одного из братьев Ковалинских: хмурый взгляд, напряженное лицо и пальцы, нервно сжимающие сложенную бумагу. Старший брат – тот, который без шрама.
– Прошу прощения, я не знаю вашего имени. Меня зовут Павел Ковалинский, и мне нужна ваша помощь.
– Софья Загорская.
– Софья, мне неловко просить вас, но иного выхода нет. Окажите любезность – передайте эту записку одной даме. Меня в женское отделение не пустят.
– Простите, а это не может подождать? – Меньше всего Соне хотелось возвращаться в эту баню. – Ваша дама, вероятно, скоро выйдет. Или сейчас подойдет кто-то из служащих.
Она оглянулась по сторонам. Как назло, все сиделки и медсестры, словно по волшебству, исчезли.
– Дело срочное. – Ковалинский буквально сунул бумагу ей в руку. – Пожалуйста. Каталина Морару, брюнетка с…
– Я знаю, кто она, – не очень вежливо перебила Соня. – Хорошо, я отнесу ей.
– Вы меня очень обяжете. Я буду ждать здесь.
Откровенно говоря, Софья не только не хотела возвращаться, но и встречаться с домной Каталиной еще раз после того, что произошло в процедурной. Но Павел Ковалинский очень нервничал и почти насильно вложил письмо ей в руку.
Домна Каталина была в соседней зале: отдыхала в кресле в то время, как ей массировали ступни. Соня подошла и протянула записку:
– Вам послание, просили срочно передать.
Та не спешила забрать письмо – медленно отпила воду из стакана и аккуратно поставила его на столик:
– Вы его прочли?
Соня вспыхнула так, что загорелись щеки и даже шея.
– Вы так забавно краснеете, – как ни в чем не бывало продолжила домна Каталина. – Я еще там заметила, – и кивнула в сторону соседней залы. – От кого послание?
– От господина Павла Ковалинского. – Соня взяла себя в руки и постаралась не выдать голосом кипевшего в ней возмущения.
– Ах, Павлишор… – Домна Каталина протянула холеную руку, развернула записку, прочла и медленно свернула обратно.
– Передать ему что-нибудь? – Соня была сама любезность.
Какая невыносимая женщина. Может, фрау Марта и тетушка были не так уж неправы, когда злословили по ее поводу?
– Что сказали ваши… дуэньи, когда я ушла? – Каталина Морару иронически улыбалась, вертя в руках клочок бумаги.
– Что… у вас очень чистый мейсенско-саксонский диалект, – нашлась Соня.
– Прибавим это к прочим грехам. – По красивому лицу домны Морару пробежала легкая гримаса недовольства. – В придачу ко всем остальным.
– Послушайте, мне крайне неловко, что…
– А вам-то почему? Вы в этих пересудах не принимали участия. Никогда не извиняйтесь за других. Если бы я переживала о каждой глупости, которую говорят про меня, то давно получила бы инфаркт. Тут все сплетничают друг о друге, потому что курортная жизнь слишком скучна и размеренна.
