Жрец Хаоса. Книга ХII (СИ) - Борзых М. (бесплатные онлайн книги читаем полные .TXT, .FB2) 📗
Сколько это продолжалось — пять минут, десять, час — он не знал. Время исчезло, осталась только ярость, только жажда крушить и ломать.
А потом ярость кончилась.
Так же внезапно, как началась. Просто схлынула, оставив после себя пустоту, слабость и дикую, выматывающую усталость.
Павел стоял посреди того, что ещё недавно было лабораторией, и с ужасом смотрел по сторонам.
Разгром был полный. То, что не было разбито, было сломано, что не сломано, то смято. Пол залит разноцветными лужами, в воздухе висело облако едкой химической пыли, и единственным звуком в этой тишине было чьё-то хрипящее, прерывистое дыхание.
Павел перевёл взгляд в угол, откуда доносилось дыхание.
Под разгромленным столом, вжавшись в стену, сидел Пётр. Глаза его были расширены до невозможности, лицо белое как мел, губы тряслись. Он смотрел на Павла так, будто видел перед собой не друга и одногруппника, а вышедшего из-под контроля монстра.
— Петь… — хрипло выдавил Павел. — Петь, ты как?
— Я? — голос Петра дрожал, срывался на фальцет. — Я… я ничего… А ты? Ты в себе?
— Вроде да, — Павел оглядел свои руки, покрытые ссадинами и кровью. — Вроде отпустило.
Пётр попытался выбраться из-под стола, но ноги не слушались, и он просто сполз обратно, привалившись к стене.
— Всё, — выдохнул он. — Меня теперь точно отправят на Соловки. Буду там лёд долбить и считать закаты.
— Не пошлют, — отмахнулся Павел, хотя у самого внутри всё холодело при мысли о произошедшем. Хорошо, хоть одногруппника не порешил. А ведь мог бы.
— Пошлют, не пошлют. Уже без разницы, — Усольцев встал, пошатываясь и опираясь о стену. — Воды здесь не было, а значит наша теория с Юрой оказалась неверной. Вспышки происходят всё чаще… Я стал опасен для людей.
— Допустим, не ты, а я стал опасен! — успокаивал оборотень одногруппника, отмечая, что послевкусие от отвара что-то ему напоминало. Что-то из далёкого детства… Ещё до первого оборота, когда он провалился в звериную натуру и не мог из неё выбраться. Его тогда дед и отец насилу вытащили… Что-то неуловимое…
— Так это я тебя спровоцировал! И оборудования здесь на приличную сумму уничтожено…
Пётр что-то ещё говорил, но Павел вдруг ушёл глубоко в себя, в собственные детские воспоминания. Как он пробрался в лабораторию деда, мня себя великим разведчиком на спор с друзьями по детским играм. Как ему нужно было предоставить доказательство своего подвига, и Павел решил стащить что-то незаметное, выбрав какую-то измельчённую травку в коробочке. Как упал со стеллажа и расквасил лицо, залив кровью эту коробочку… та внезапно открылась, и в нос Павлу ударил запах… отдалённо напоминавший нынешний привкус. А дальше провал в памяти.
Первый оборот произошёл слишком рано. Он не мог совладать со зверем долгих три месяца. Всё это время отец и дед поддерживали его, не давая утратить остатки человеческого разума.
Уже много позже он подслушал разговор деда с отцом о катализаторе для оборотней, упрощавшем стирание границы между человеческой сущностью и звериной. Дрянь редкая, но не так чтобы совсем уникальная.
— Петь, заткнись, а⁈ Перестань паниковать. Наши опыты всё же дали результат.
— Какой? Разгромленная лаборатория? — невесело хмыкнул Усольцев.
— Я знаю, какой ингредиент был в этом пойле! — Павел схватил пробирку, чудом уцелевшую посреди всеобщего разгрома, и потряс ею перед носом у Петра. — Там внутри в очень малых дозах замешали катализатор! Действует только на оборотней. Здесь его был мизер, но если взять во внимание накопительный эффект, то это бомба замедленного действия. Пошли сперва к Капелькину, а потом срочно к Угаровым. Думаю, они не просто так изучали этот состав. Явно что-то подозревали, но не имели доказательств. Теперь мы эти доказательства добыли, пусть и ценой разгромленной лаборатории. Пока не понимаю как, но ты тоже к этому как-то причастен.
Павел сунул уцелевшую пробирку в карман, на ходу вытирая разбитые костяшки о штаны, и направился к выходу. Пётр, шатаясь, поплёлся за ним, то и дело оглядываясь на разгромленную лабораторию.
Франц-Фердинанд стоял на небольшом холме, в сотне метров от линии своих батарей, и с наслаждением вдыхал запах пороха и гари. В бинокль, прижатый к глазам так плотно, что на переносице оставались красные следы, он наблюдал за русским берегом. За тем, как огненные цветки один за другим расцветают среди русских позиций, как встают фонтаны земли, как мечутся в панике солдаты.
Прекрасное зрелище, ради которого стоило рискнуть и пойти на нелицеприятную, но такую эффективную авантюру с мольфарами.
Он сдерживал рвущуюся наружу торжествующую улыбку, ведь ему нужно было демонстрировать скорбь по безвременно ушедшему отцу и гнев на его убийц.
— Это вам за отца, — бормотал он сквозь зубы, провожая взглядом очередную серию разрывов.
Понятное дело, что у него не было абсолютной уверенности, что именно русские виноваты в смерти императора, но легенду мести нужно было поддерживать, придавая его походу справедливую цель. Пока его наступление выглядело самоуправством, но когда к нему присоединятся союзники на море… Это может стать самой громкой победой в период его будущего правления.
Адъютанты и офицеры штаба, стоявшие за его спиной, молчали, не зная его истинных мыслей. Главное они уже поняли, эрцгерцог одержим местью за отца, и подобный мотив со скрипом, но всё же укладывался в их картину мира и нынешний план ведения боевых действий. Потому они просто стояли и смотрели, как горит тот берег.
Но размеренный план битвы с полным артиллерийским уничтожением врага преподнёс ему сюрприз. Над Верещицей, словно из ниоткуда, появился феникс. Ярко-красное оперение с синеватым отливом на хвосте, а также флёром огня выдавало в нём появление кого-то из Пожарских. Судя по размеру птички, Франц-Фердинанд скорее склонялся к тому, что это наследник Пожарских, а не Великий князь. Тот имел более внушительные размеры по сравнению с внучатым племянником.
На такой подарок Франц-Фердинанд даже не надеялся. Феникс рванулся над мёртвой цепью принесённых в жертву мольфаров и тут же растерял весь свой огненный флёр, став похожим на багрового орла-переростка.
Секундная задержка в размышлениях бить или не бить по Пожарскому была сметена справедливым возмущением: его отца они не пожалели, так с чего бы Франц-Фердинанд должен был жалеть сейчас русского наследника престола?
Убери он сейчас эту фигуру с шахматной доски и среди Пожарских возникнет безвластие, которым можно будет воспользоваться и продвинуться глубже по территории страны. Поэтому, прекрасно отдавая себе отчёт, эрцгерцог отдал приказ:
— Отбой артиллерия! Все маги, кто в состоянии использовать дальнобойные конструкты, цель орёл-оборотень, мечущийся над русскими позициями. Кто уничтожит, с меня крест «За военные заслуги», наследственный графский титул и небольшое поместье в предместьях Пешта.
Приказ лавиной разошёлся по войскам, артиллерия временно приостановила свою канонаду, маги выстроились едва ли не единой цепью и принялись выдавать самые убойные собственные конструкты. И в момент, когда они сорвались и полетели в спину мечущемуся над позициями русских оборотню, над противоположным берегом появилась мутноватая розоватая плёнка, похожая на мыльный пузырь.
Сначала он подумал, что это флаг — какой-то нелепый, алло-розовый стяг, поднятый русскими для поднятия духа. Но флаг не мог расти, не мог расползаться вширь, накрывая собой километр береговой линии. Флаг не мог светиться изнутри, наливаясь цветом, становясь всё ярче, всё плотнее, всё реальнее.
Это был щит, прикрывающий не только русские позиции, но и феникса.
— Что за… — прошептал эрцгерцог, вглядываясь в это розоватое марево, повисшее над русскими окопами. — Откуда? Они же все без магии должны быть, там же выжжено всё…
Он махнул рукой, подзывая к себе магов, и приказал открыть огонь по этому щиту. Магические конструкты ушли в сторону русских позиций и пропали.
