Кандидат наук (Повесть, отчасти сатирическая) - Троепольский Гавриил Николаевич (книги без регистрации txt) 📗
Глава шестая
ДВА ДРУГА
![Кандидат наук<br />(Повесть, отчасти сатирическая) - i_007.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/2/6/0/3/6/626036/1538237863/i_007.jpg)
В то время, когда Карлюк сидел за вечерней трапезой, Филипп Иванович Егоров стоял на перроне вокзала в ожидании поезда. Он прохаживался по перрону, время от времени поглядывая на часы. Было семь вечера. Никаких вещей, кроме полевой сумки, у него не было. Он ждал профессора Масловского.
Подошел поезд из Одессы, и Егоров заторопился, почти побежал к вагону номер пять. Он был уверен, что профессор, приехал в мягком вагоне. Пассажиры выходили один за другим, но Масловского не оказалось. «Значит, задержался», — подумал Филипп Иванович и направился вдоль поезда к выходу в город. И вдруг он увидел: у самого заднего вагона мелькнул плащ Масловского. Он тряс руку пожилого колхозника (видимо, попутчика по вагону) и что-то горячо говорил. Филипп Иванович заспешил к профессору. Но тот уже широко зашагал от поезда, проскочил выход, решительно открыл дверцу такси и помахал шляпой колхознику, все еще стоявшему на перроне. Филипп Иванович спешил, проталкиваясь в потоке выходящих пассажиров, и крикнул:
— Герасим Ильич!
Но его возглас слился с паровозным гудком. Дверца захлопнулась, и автомобиль, набирая скорость, сразу скрылся из глаз.
Филипп Иванович вскочил в первый же трамвай и помчался по следу профессора. Минут через двадцать он был уже в квартире Масловского.
Дверь открыла ему домашняя работница, Мария Степановна, рослая, сухая, сморщенная старуха, обвязанная цветастым платком.
— Дома? — спросил он у нее.
Та удивленно посмотрела на него и сказала:
— Э! Да вин после поезда ще часа два буде блукать. Такой уж… — Она махнула рукой и добавила: — Шалопутный!
— Не очень лестный отзыв, — сказал, улыбаясь, Филипп Иванович. — А я, значит, попал на ложный след.
— Ему хучь кол на голови теши — не поест, не попьет вовремя.
— Пойду распутывать след.
— Ну иди, иди… Да гони ты его в шею домой. Ведь голодный небось. Не задерживай, смотри! — сказала она строго и погрозила пальцем.
Филипп Иванович пошел на опытное поле института. И не ошибся. Герасим Ильич стремительно шагал по дорожкам меж делянок, а молодой научный сотрудник еле поспевал за ним. Филипп Иванович догнал их и пошел позади.
Профессор говорил на ходу.
— Неужели вы не понимаете простой вещи! — воскликнул он, размахивая шляпой. Седые волосы ерошил ветер, но казалось, они шевелились ох возбуждения профессора.
— Был здесь директор, — оправдывался научный сотрудник, — и сказал мне: «Зачем торчат сорняки? Почему торчат сорняки? Удалить немедленно! Ожидаем экскурсию, а у вас сорняки на делянке». Ну, я и…
— Вы не имели права полоть эту делянку! Вы испортили опыт. Вас судить надо! — кричал Масловский.
— Герасим Ильич! — почти жалобно пытался возражать его собеседник.
— Что ж из того, что Герасим Ильич! Я еще вам намылю шею за такое!
Филипп Иванович подумал: «Та-ак. Суд заменяется намыливанием шеи. Все идет как и полагается. Знакомое дело».
Профессор и его сотрудник остановились около одного из опытов. Герасим Ильич повернулся лицом к делянкам и посмотрел сбоку на Филиппа Ивановича.
— Вы?! — воскликнул он.
— Я.
— Откуда?
— Иду по следу. С вокзала, — отвечал Филипп Иванович шутливым тоном.
— По какому следу? Вы за каким зверем охотитесь, позвольте вас спросить?
— За профессором Масловским, смею доложить!
— То есть как это так? Значит, вы были на селекционном участке?
— Нет. Не был. Решил сразу пройти сюда.
Герасим Ильич начинал сбавлять строгий тон. Он подошел к Филиппу Ивановичу, подал руку и, не выпуская его руки, спросил:
— Значит, с вокзала?
— С вокзала. Ездил вас встречать, но… не догнал. Хотел поздравить и порадоваться с вами, Герасим Ильич.
— Ну… этого… не надо…
— Поздравляю от души! И радуюсь.
— Ну… Спасибо. Спасибо вам. — Герасим Ильич положил руку на плечо Филиппа Ивановича и поцеловал его. — И в горе меня не забывали и в радости не забыли. Спасибо!
— А я иду позади, — снова заговорил шутливым тоном Филипп Иванович, — и думаю, слушая вас: «Ну, попал на судебный процесс!»
Герасим Ильич покосился на своего научного сотрудника и сказал, обращаясь к Филиппу Ивановичу:
— Остались дети на хуторе и такую ерунду напутали! Добрая пословица! Вот он напутал без меня. Вот смотрите: эта делянка обработана химикалиями против сорняков. А вот на этой делянке проведена тщательная прополка, без химической борьбы. На той же делянке… Пошли, пошли! — Он потянул за рукав Филиппа Ивановича. — Вот. На этой делянке сорняки должны быть целехоньки — ни химикалий, ни прополки. А он прополол!
— Только крупные сорняки. Только те, что выше растений, — оправдывался научный сотрудник.
— Ни единого! Ни единого нельзя трогать! — снова загорячился Герасим Ильич. — Цель опыта: выяснить не только видимое действие химической борьбы с сорняками, а сравнить урожай и установить, действительно ли эта борьба может заменить тщательную прополку и какой экономический эффект дает. Все в опыте должно быть точно и ясно до возможного предела. Понятно?
— Я знал… Но… директор…
— Даже министр над вами не властен, если у вас есть мысль, идея, открывающая перспективу увеличения урожая. Да, да, министр! Что вы смотрите так удивленно?.. Исследователь всегда свободен. Более того, он иногда сам себя «подрубает» и… радуется этому.
— Как это понять? — спросил Филипп Иванович.
А научный сотрудник, юноша, которого Филипп Иванович видел впервые, уже и не пытался задавать вопросы. Он только слушал.
— Как понять? — говорил Герасим Ильич. — Вот как понять… Пошли, пошли! — Он шагал быстро и широко, размахивая рукой, увлекая за собой собеседников. В конце блока делянок он остановился. — Видите, Филипп Иванович? Колышки видите в гнездах кукурузы?
— Вижу.
— На конец каждого колышка нанизана картофелина и — зарыта в почву на четыре-пять сантиметров. Мы рекомендовали в свое время, и я, заметьте, подписал ту рекомендацию: для борьбы с проволочником на овощных и кукурузе использовать картофель. Проволочник любит вгрызаться в мякоть картофелины. А через день-два картофелина извлекается из почвы с этим колышком. Проволочника уничтожают. Так мы рекомендовали. И были уверены, что это хорошо — оградить линией картофеля пятна, зараженные проволочником. Даже два колхоза подтвердили это на семенных участках овощных… Ну, конечно, благодарили и… все прочее…
— Никак не пойму, при чем же здесь «подрубание» самих себя? — спросил Филипп Иванович.
— Ну какой же вы нетерпеливый! Смотрите соседнюю делянку. Здесь в почву внесен гексахлоран — и нет проволочника. Совсем нет! Агроном Московской области Крутиховский установил: гексахлоран — спасение от проволочника, а урожай при этом увеличивается на двадцать процентов. Вот мы провели его исследования. И что же: мои четырехлетние исследования покатились к чертям! Идея Крутиховского отрицает мою начисто. И я рад этому. — Герасим Ильич неожиданно обернулся к научному сотруднику и сказал: — Понимаешь, Коля, очень рад этому отрицанию. Мы с тобой проверили данные Крутиховского и тем самым подрубили самих себя. И радуемся. Правда же?
— Да, правда, — с улыбкой ответил Коля.
Герасим Ильич обратился к Филиппу Ивановичу:
— Вот мы с Колей решили: часто бывает так, что новое в исследовании заключается в отрицании предыдущего исследования, опыта, эксперимента. Так, Коля? — Он толкнул его локтем.
— А судить его будем? — спросил Филипп Иванович у Масловского, подмигнув Коле.
Герасим Ильич прямо-таки отпрянул от Коли, надвинул шляпу поплотнее и повторил строго.
— Я еще намылю ему шею. — И пошел вдоль делянок второго блока, — Он у меня еще узнает кузькину мать… «Директор, директор». Может быть, тебе Чернохаров прикажет?.. Я вам! — грозил он на ходу кому-то.