Кандидат наук (Повесть, отчасти сатирическая) - Троепольский Гавриил Николаевич (книги без регистрации txt) 📗
— Что-о?
— Пустота, — со сдержанной злобой повторил Филипп Иванович. — Ваши студенты, выходя из стен института, практически не знали сельского хозяйства, а теоретические знания оказывались путаными. Впрочем… — Филипп Иванович безнадежно махнул рукой и вышел.
Ефим Тарасович тяжело зашагал по кабинету, сначала медленно, потом все быстрее.
Не прошло и часа, как вошел Карп Степаныч Карлюк. Он еще у дверей согнулся в дугу. Но что это за дуга получилась, сообразить нетрудно, — она получилась только с тыльной стороны тела, а спереди была заполнена до краев благодаря идеальной полноте тела. Согнувшись в дугу, он произнес:
— Извините за то, что оторвал вас от мышления.
— Приветствую вас, дорогой! Вы очень кстати.
— Я всегда в вашем распоряжении, весь.
— Приняли этого… Егорова… вы?
— К сожалению, я. И по вине главным образом моего зама.
— Вы его хорошо помните… Егорова?
— Еще бы!
— По-моему, он был бездумен, горяч и… Гм…
— И безрассуден.
— Точно. Гм…
— Дрянь.
— Пожалуй. Гм… Как это получилось?
— Неполноценность анкетного материала.
— Возможно. Гм…
— А вы, Ефим Тарасович, дали ему тему?
— Нет. Не рискую.
— Отлично. Я был уверен. Человек он весьма…
— Опасный, — дополнил Чернохаров.
Каждый из собеседников понимал другого с полуслова, поэтому у них бывало часто так: только один начнет говорить, а другой уже завершает мысль совершенно точно.
— Что же вы думаете сделать, Карп Степаныч?
— Исправить ошибку.
— Как?
— Постепенно.
— Исправьте так, чтобы он не совал нос…
— В науку.
— Гм… Его надо…
— Уволить, — дополнил Карп Степаныч.
Гм… И, видимо, он…
— Менделист.
— Очень похоже. Противник в зародыше, Гм…
— Интересно, о чем он говорил у вас?
— Странные вещи говорил… Клеветал на сельскохозяйственную науку. — Тут Ефим Тарасович в задумчивости прошелся по комнате, — Такие люди вообще… Гм…
— Оторваны от науки, — договорил Карп Степаныч.
— Возможно. Гм…
Они помолчали. Уселись друг против друга, побарабанили пальцами по столу. Вздохнули. Карп Степаныч спросил:
— И что же с Масловским?
— Дают кафедру здесь.
— Здесь?! — ужаснулся Карп Степаныч.
— Здесь, — подтвердил Ефим Тарасович.
— Куда же смотрит высокое начальство?
Ефим Тарасович не ответил на этот вопрос, а продолжал:
— Да, здесь. Антитравопольщик, кукурузник на кафедре! — Он попробовал рассмеяться, но только чуть подергал животом, лицо же оставалось неизменным, сосредоточенным.
— Но мы-то, мы, преданные науке люди, обязаны не молчать?
— Обязаны. И знаете, что я вам скажу, дорогой? Масловский менее страшен, чем этот… в ватнике… Егоров. Такому море по колено, ибо ему терять нечего — ему диссертацию не защищать.
— Опасный человек.
— Примите меры.
— Приму меры.
— Если оставлять таких в покое, то они могут нам вырыть… — Ефим Тарасович думал сказать «яму».
Но Карп Степаныч не совсем уразумел мысль учителя.
— Могилу! — воскликнул он проникновенно, выразив на лице и сожаление, и страх, и почтение к своему патрону.
О методах борьбы они не говорили. Видимо, не раз приходилось им в острых схватках за науку применять самое различное оружие. Оба задумались, И Ефим Тарасович начал резюмировать свою мысль и результаты обсуждения вопроса.
— Итак, появился новый…
— …враг на горизонте, — закончил Карп Степаныч.
Взаимопонимание учителя и ученика было трогательно. Им даже не требовалось развивать друг перед другом мысли, будто у них была одна голова на двоих. Но одно может показаться странным читателю: почему они оба так боялись Егорова, рядового агронома.
Что за человек этот Егоров?
Часть пятая
СВИНЬЯ ВЕСЕЛАЯ И СВИНЬЯ УНЫЛАЯ
![Кандидат наук<br />(Повесть, отчасти сатирическая) - i_006.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/2/6/0/3/6/626036/1538237863/i_006.jpg)
В то время, когда Карп Степаныч в задумчивости шел от Чернохарова, погрузившись в раздумья о будущем сельскохозяйственной науки, Изида Ерофеевна сидела за столом дома, как и обычно. Сидела, пела и рисовала. Ввиду отсутствия служебного дела, к которому она смогла бы приложить имеющиеся в тайниках души способности и таланты, она занималась дома искусством.
А Джон сидел рядом, на другом стуле, на своем, и если Изида пела, то он иной раз подвывал; если же она рисовала, то сидел смирно, изредка повиливая хвостом. И оба они были веселы в ожидании хозяина.
Вошел хозяин, Карп Степаныч. Оба домоседа бросились к нему встречать. Но Карп Степаныч, поцеловав Изиду и потрепав Джона по шее, прошел в свою комнату, что-то там положил в ящик письменного стола и только после этого сел за стол принимать пищу. Он был хмур. Все свидетельствовало о том, что настроение у него явно унылое! Изида — наоборот. Она показала ему новую картину, на которой были изображены две свиньи: одна веселая, другая унылая, и начала рассказывать о событиях сегодняшнего дня:
— Представь себе, Карик! Нарисую свинью веселую— Джон лает, нарисую свинью унылую — он воет, — прививала она помаленьку. — Поразительный ум! Такой собаке, такому уму любой позавидует.
— Возможно, — подтверждал чернохаровским тоном Карп Степаныч.
— И управдом приходил. Такой веселый, такой веселый! Говорит: «Кланяйтесь Карпу Степанычу». А соседка, Лидка, халат купила. Ха-ха-ха! Змеиного цвета. Сама как змея, и халат — змея. Ха-ха-ха!
— Забавно, — сказал Карп Степаныч, оставаясь в унылой задумчивости.
Они поели. Но Карп Степаныч не наелся: сегодня у него разгрузочный день (плоды и прочее). Наедался же он по-настоящему только в погрузочные дни. Сегодня же ко всему тому, что произошло вне дома, прибавилось ощущение неудовлетворенности количеством еды. Отчасти поэтому он легонько и отстранил Изиду Ерофеевну, когда она, ласкаясь, прижалась к нему всей своей грациозной тушкой.
— После, после. Иза… После.
Она не обиделась, а сказала весело и иронически- ласково:
— Ты у меня сегодня — свинушка унылая.
Изида Ерофеевна легла в постель. А Карп Степаныч сел за письменный стол. Долго он сидел. Очень долго. Настойчивый человек! И опыт сидения имеется. А часам к двум ночи, когда супруга уже храпела, он прочитал еще раз написанное. Строку, куда писано, он заполнил многоточиями, так как не совсем решил куда. Заявление, против обычного, было коротким.
«В…….
Заявление
Как бы нам ни больно было писать о человеке, с которым один из нас учился, но голос гражданской совести обязывает нас переступить порог личных отношений.
Егоров Филипп Иванович восхваляет образ жизни в Германии, воспевает дороги за границей и прямо говорит: „Нам надо у них поучиться“.
Он, Егоров, говорил одному из профессоров так: „Сельскохозяйственные институты вредны“. Тем самым он оклеветал всю систему советского образования. Эту злобную клевету он высказал также при свидетелях.
Он, Егоров, категорически отрицает травопольную систему земледелия как основу и единственную базу преобразования природы.
Перед нами явный враг науки.
(Карлюк К. С.)
(Подсушка И. К.)».
И долго еще сидел Карп Степаныч и думал, думал о том, как защитить науку от возможных врагов, которых он знает и которых не знает. Всегда, когда, по его мнению, надо было защищаться, он защищался, не щадя сил, памятуя древнее правило иезуитов: «Если хочешь победить врага, сначала оклевещи его». Он вспомнил это выражение и… успокоился. А успокоившись, стал устраиваться спать. Он разделся, подошел в одном белье к выключателю, увидел на столе «Свинью веселую и свинью унылую», посмотрел на художество, улыбнулся с каким-то горьким унынием и подумал: «Похоже. Очень похоже нарисовано». Выключил свет и лег в постель. Засыпал он спокойно под ритмичный стук часов.