В ожидании козы - Дубровин Евгений Пантелеевич (прочитать книгу .txt) 📗
При случае я всегда расхваливал матери бухгалтера. Если уж нет настоящего отца, то лучшего, чем бухгалтер, наверно, и не найти.
О настоящем отце я знал очень мало. Помнил только, что у него были усы и красное обветренное лицо. Когда у нас происходили конфликты с матерью, она всегда вспоминала отца. По ее словам, это был человек очень сильный, строгий, с железным характером. Мы бы у него «ходили как шелковые». Отец не позволил бы нам гонять целыми днями без дела. Сам он работал кузнецом, слесарем, конюхом, имел золотые руки и любил, когда все вокруг работали.
В первые часы мне не удалось рассмотреть своего отца, так как мы все были заняты матерью. Она несколько раз падала в обморок. Говорит, говорит с отцом, вдруг упадет на пол, и почти не дышит. Но потом, она немного успокоилась, отец умылся и стал распаковывать свой рюкзак. Он достал оттуда консервы, сало, зеленую фляжку со спиртом, большой кусок белой атласной материи.
– Это тебе на платье, невеста, – сказал он матери, – Из парашюта…
Мать взяла материю, подошла к зеркалу и распустила кусок до пола.
Фигурой она действительно была похожа на невесту – тоненькая, а лицо обветренное и морщинистое…
– Господи, старая-то какая… – Мать опустила руки и заплакала.
– Ну, ну, – отец отобрал шелк, – ты у меня еще красавица. А что же мальцам подарить? Игрушек у меня нет…
– Игрушки… – сказала мать. – Для них порох да бомбы игрушки.
– Нате-ка вам планшет. В школу будете книжки носить.
– А противогаза у вас нет? – спросил я.
– Нет… – отец погладил меня по голове. – Какой большой ты стал… А зачем тебе противогаз?
– На пращи, – ответила за меня мать. – Воробьев да стекла бить. Они и планшет порежут. Такие разбойники… Слава богу, ты пришел…
– Ничего, они хорошие ребята, – сказал отец. – Ишь, какие орлы. Со старшим уже можно выпить. Сколько тебе, Виктор?
– Четырнадцать.
– Верно.
Отец усадил нас рядом с собой и взял фляжку. Матери и мне он лишь слегка плеснул в стаканы, а себе налил полкружки.
– За победу! – сказал он и выпил все до дна, не поморщившись.
– За то, что… живой, – мать поперхнулась и зарыдала. – Теперь… у детишек… отец… Есть отец… Толя! Господи! Толя!
Этот вечер прошел словно во сне. Верилось и не верилось, что сидящий рядом жилистый человек с длинными черными усами мой настоящий отец. Мать, наверно, испытывала то же самое. Она или закрывала глаза и качала головой, слушая бессвязную речь отца, или подходила к нему и плакала, упав на плечо, а то, не стесняясь нас, начинала обнимать и целовать.
![В ожидании козы - i_002.jpg](http://www.litmir.clubhttps://goldenlib.ru/frontend/web/pic/7/5/6/1/7561/1453315180/i_002.jpg)
Отец много говорил, перебивая сам себя, перескакивая с одного случая на другой. То он рассказывал, как попал в окружение, то про первый бой, то как убили друга, то про войну в партизанах, то про Францию, куда он попал в конце войны.
Я много читал книг про войну, но приключения отца были похлеще любой книги. Рассказывая, отец сильно волновался: лицо шло красными пятнами, руки дрожали.
– Ладно, ладно, – мать завинтила фляжку. – Потом доскажешь. Иди ложись…
Она отвела отца в спальню и стала снимать с него сапоги.
– Постой, я сам… – бормотал отец и счастливо улыбался, гладя мать по волосам. – Я же не раненый… Это раненым…
Мы взяли по куску сала, планшет и улизнули во двор. Было уже темно, но я разглядел, что возле нашей калитки кто-то стоит. Это оказался сосед-бухгалтер.
– Это… отец? – спросил он хриплым голосом.
– Ага, – ответил Вад, жуя сало. – Он в партизанах воевал и во Франции был. Видали, какой планшет?
Семен Абрамович взял планшет и помял его в руках.
– На подметки хорош…
– А матери он целый парашют принес.
– Ну, ладно, я пошел, – сказал бухгалтер. – Мне еще отчет делать… Вы заходите…
Семен Абрамович ушел, хромая сильнее, чем всегда.
– Переживает, – сказал Вад.
– А как же ты хотел? Никто даже и не думал…
– Пацаны подохнут от зависти. Теперь мы с ним и фрица откопаем, и сторожу накостыляем, и итальянку разминируем.
– Ты думаешь, он будет ходить с нами? – усомнился я.
– А что ему еще делать? С войны отдохнуть надо.
Вад был прав. Все, кто приходил с войны, обычно первое время отдыхали: пили, ходили по улицам с гармошкой, ловили на речке рыбу.
На завтра у нас были обширные планы. Мы решили посвятить в них отца.
Первое недоразумение
Отец проспал, наверно, часов до девяти. В это время мы бы уже были бог знает где – в отличие от других пацанов мы с братом любили рано вставать, – но сейчас мы слонялись по дому и изнывали от безделья. Мать давно уже приготовила завтрак, а отец все спал. Спал он очень неспокойно. В щель было видно, как он ворочался, хмурил лицо.
– Наверно, ему про войну снится, – сказал Вад. – Вот бы посмотреть.
Когда мать ушла за водой, мы пробрались в спальню и стали разглядывать отца. Из-под одеяла виднелись грудь и руки. Они были все в шрамах.
– Это собаки, – сказал я. – Помнишь?
– Ага… даже на горле…
– И пальцев на ноге нет…
– Где? – Вад нагнулся и уронил планшет, с которым не расставался со вчерашнего вечера.
От звука отец проснулся. Он сел и уставился на нас немигающим взглядом. Очевидно, не мог понять, где находится.
– А… это вы, орлы… Идите сюда… Что делаете?
– Вы мины разминировать умеете? – спросил Вад.
– Приходилось. А зачем вам?
– Тут рядом итальянская машина заминирована. Вот бы ее раскурочить.
– Мины – дело рискованное, – оказал отец. – Пошли лучше завтракать.
После завтрака отец вышел на крыльцо покурить. Мы уселись рядом.
– Может, сходим к машине? – опять опросил Вад. Отец пыхнул цигаркой.
– Давайте плетень обмажем. Совсем завалился. Вы сходите на базар и насобирайте соломы, а я пока приготовлю глину.
Мы с Вадом уставились друг на друга. Вот это номер!
– Нам плетень не нужен, – сказал я. – Коров и коз на нашей улице совсем нет.
– Все равно непорядок, когда дом разгорожен, – отец встал, поднял половинку кирпича и аккуратно потушил об него окурок. – Крыша у нас тоже вся дырявая. Так нельзя. Надо было толем залатать. Ты, Виктор, уже большой…
Мы с Вадом одновременно подняли головы и посмотрели на крышу.
Действительно, какой-то гад забросил колесо от тачки и разбил несколько черепиц.
– Ерунда, – махнул я рукой. – Даже в самый сильный дождь не протекает.
– Не протекает, так может протечь. Ну пошли, за работу. Пока мать обед приготовит, мы сделаем плетень.
– Может, лучше вечером? Сегодня будет жаркий день.
– Чего терять зря время? – Отец направился к плетню и стал его разбирать.
Мы потоптались. Потом взяли мешки и поплелись на базар. Вот тебе и фриц, итальянка, речка и грибы.
– Какой деловой, – сказал Вад. – И отдыхать не хочет.
– Это ему в охотку, – успокоил я брата – Соскучился по дому. День-два повозится, и надоест.
Может быть, мы и принесли бы солому. Даже наверняка бы принесли, потому что дело это нетрудное, но когда мы явились с мешками на базар, туда как раз приехал цирк, и мы проторчали возле него весь день, наблюдая, как проворные люди в блатных кепочках таскали клетки со зверями и натягивали на колья брезент. Про солому мы совсем забыли, тем более что мешки куда-то задевались. Только к вечеру, когда цирк был установлен, пустые желудки напомнили нам, что пора идти домой.
Подойдя к дому, мы не узнали его. Стены были свежевыбелены, крыша залатана, но самое главное – наш растрепанный, хилый плетень превратился в прочную крепкую ограду. Во дворе тоже были изменения: трава выкошена, дорожка к уборной посыпана песком.
Когда мы вошли, отец с матерью ужинали.
– Я тебе говорила, – сказала мать. – К ночи явятся.
– Где были? – спросил отец.
– На базаре. Цирк приехал, – бодро сказал я.
– Мешки в сарай положили?
– Их у нас украли…
– Толя! – закричала мать. – Ты видишь? Ты теперь видишь? Новые мешки! Я за них пятьсот рублей отдала. Накажи их, негодяев!