Облака<br/>(Поэма) - Бачинский Алексей Иосифович "Жагадис" (лучшие книги читать онлайн бесплатно .txt) 📗
Козьмодемьянский ушел, не стал дожидаться паузы. Ему было жалко и грустно.
IX
Еще прошло несколько дней. Многое изменилось с тех пор.
Осенние настроения осыпались с дерев и, шурша, стаей летели по желтому песку бульвара, насыщая волнением осеннюю прозрачность.
Последняя муха жужжала в комнате, освещенной косым золотым снопом… И это жужжание не переставало ни на минуту и тянулось все в одном тоне, без перерыва.
Только место менялось. От одного окна перелетала она к другому; то билась о потолок, то о стекло книжного шкапа. Бывают такие мухи осенью.
Живой человек, быть может, не вынес бы этого неугомонного, зудящего звона. Но Борисоглебский лежал на столе и ему было все равно.
Воздух спирался и засыпал.
X
Тут был и похоронный катафалк и испитые, рябые, дурно пахнущие люди в черных кафтанах, перевязанных белыми кушаками, в нечищеных сапогах и резиновых калошах, и бледные маленькие певчие, и равнодушный заикающийся дьякон: весь унылый, ненужный и истасканный обиход.
Вот повезли катафалк с гробом; за гробом шла женщина, поднимая юбки от пыли… Она забыла застегнуть один башмак, и кожаные лопасти трепались… А заплаканные глаза не замечали этого.
Было и дальше… Все это лишнее и относится к категории вещей горьких и ненужных — может быть, даже оскорбительных. Оставим эту тему похоронным бюро. А когда я умру, предайте мое тело земле, но сделайте это ночью и втайне, чтобы не оскорблять Великой Матери — Жизни.
Небо нахмурилось и изрешетилось. Мелкий дождик посыпался частой сеткой. Кончились пурпурные золотисто-желтые, задумчиво-сонные деньки. Наступала октябрьская гниль и серость.
XI
Когда в следующую субботу, в семь часов вечера, пришел Козьмодемьянский, он не сразу был понят глухой кухаркой. Наконец она отвечала: «Вчерашний день барина свезли на кладбище».
И отвела вылинявшие глаза.
Козьмодемьянский ушел, унося оттиск в кармане.
Наткнувшись, чуть не опрокинул он лестницу, прислоненную к фонарю. На него заорал фонарщик. Он ковырял в фонаре, и пятерня его копошилась на скользкой мостовой, подобно огромному спруту.
Козьмодемьянский бродил по улицам, подбирая изморось на пальто и фуражку.
Наконец, проходя мимо, завернул под памятный, гостеприимный кров Шарля Омона.
Было уже за двенадцать. Дивертисмент кончался. Мулатские мисс, ухарски взвизгивая, отхватывали последний кек-уок. В воздухе мелькали огненные панталоны и черные подвязки.
Понадобилось взять отдельный кабинет, чтобы в сообществе четырех стен залить расплавленный свинец, евший сердце.
Стрелки часов бежали…
С громом и звоном посыпались осколки в соседнем кабинете. Это известный Петр Дебелев расшиб зеркало, метнув в него бутылкой из-под шампанского.
Козьмодемьянский же не обращал внимания, покуда не сказали, что пора.
У выхода смотрел на его нетвердые шаги зевающий околоточный; но Козьмодемьянский скоро затерялся в ночной темноте.
XII
О, неумирающий носитель неумирающей красоты, о, сама неумирающая красота! Оглянись, посмотри, оглянись на меня, пробегая, быстро пробегая, белоногий, пробегающий на белых ногах. Я умираю от любви, от любви к тебе, умираю от любовной жажды; я люблю тебя, жажду тебя и любовь моя жаждет тебя, а она — неумирающая. Долго и напрасно искал я красоту, искал идол, кому я мог бы поклоняться; женщину хотел я возвести на пьедестал; увы, обманчивы они, притворны, и глаза их струят обманы, и лживо дыхание речей их. Пустынна душа их, суха и немощна; бессильно желание их; это — как призрак, что витает сумеречной порой над лагуной, издающей нездоровые испарения; это — как иссохший и колючий кустарник, выросший на почве Аргоса, сожженного губительными стрелами июльских лучей. Ты же мудр и прекрасен лицом и телом; ты глубок и искусен в упражнениях духа твоего, и веяние тайн родственно тебе, и высоты и глубины доступны познанию твоему. Строен ты и гармоничен; мощно желание твое, и кротость твоя мягка и ласкающа, как кротость молодой антилопы, и яростен гнев твой, как гнев льва. Хищен ты, но обилен любовью; улыбка твоя лазурна, смех твой разгоняет облака, веселье твое двигает вершины гор, и ярость твоя колеблет пространное небо. Я люблю тебя, остановись, пролетающий на белых крыльях, остановись, белокрылая птица; я люблю тебя, остановись, я жажду видеть тебя. В тебе сочеталось все, что манит меня, все, что, не умолкая, зовет алчущий дух мой, все, чем неудержимо и вечно влечется желание мое; неудержимо влечение, жизнь поглощена им. Жизнь, остановись, не продолжай течение свое: я нашел его, я нашел моего бога белоногого, белокрылую птицу; в нем все, чего жажду я искони. Я люблю его, я сгораю любовью, растворяюсь в желании, я истаиваю в любви моей, я люблю, я люблю тебя, белокрылый, ибо силен дух твой, и прекрасно лицо твое, и ляжки твои округлы, и изящен голос твой, и взгляд очей твоих — ласкающий.
Об авторе
![Облака<br />(Поэма) - i_003.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/5/8/9/5/8/9/589589/1504433031/i_003.jpg)
Алексей Иосифович Бачинский родился в 1877 г. в Холме (Люблинской губ.) в семье учителя математики; его отец, украинец, переселился в Россию из Австро-Венгрии. В 1895 г. окончил с золотой медалью холмскую гимназию и поступил на математическое отделение физико-математического факультета Московского университета.
По окончании университета в 1899 г. Бачинский был оставлен при кафедре физики и в 1900 г. опубликовал первые работы. В 1901 г. был командирован в Геттинген. В 1907 г. был утвержден приват-доцентом Московского университета. В 1900-х — 1910-х гг. также преподавал в гимназиях, писал статьи для энциклопедического словаря «Гранат».
В 1900-х гг. Бачинский сблизился с кружком московских символистов, группировавшихся вокруг издательства «Гриф», и Г. Г. Шпетом. В 1905 г. выпустил поэму в прозе «Облака»; критики отмечали ее сходство с «симфониями» А. Белого («физик Бачинский вдруг выпустил книжечку „Облака“, подражающую симфонии Белого: под псевдонимом „Жагадис“» — отмечал в «Воспоминаниях о Блоке» сам Белый).
С 1906 г. выступал со стихами, литературно-публицистическими статьями и рецензиями в журналах «Золотое руно» и «Перевал», газ.; позднее публиковался также в «Русской мысли» (научно-популярные статьи) и других периодических изданиях.
С 1918 г. Бачинский состоял профессором физики МГУ, опубликовал в общей сложности более 60 научных трудов, основные из которых посвящены вопросам молекулярной физики и термодинамики, в частности изучению поверхностного натяжения и вязкости жидкостей; еще в 1912 г. он вывел закон вязкости жидкости («закон Бачинского»).
С 1920-х гг. много занимался вопросами преподавания физики, составил ряд задачников, учебников и учебных пособий для средней школы. В 1926–1931 гг. состоял научным редактором «Рабочей школьной библиотеки», включавшей книги по физике и технике.
В 1930 г. в результате тяжелой болезни Бачинский потерял зрение, однако с помощью дочери продолжал научную работу и составление учебников вплоть до своей кончины в 1944 г.
Поэма «Облака» публикуется по первоизданию (М.: «Скорпион», 1905) с исправлением ряда устаревших особенностей орфографии и пунктуации. В оформлении обложки использована обложка оригинального издания работы Н. Феофилактова.