Битва за Рим - Маккалоу Колин (читаем книги .txt) 📗
![Битва за Рим - i_022.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/3/4/5/5/8/634558/1548235822/i_022.png)
Публий Рутилий Руф не преувеличивал: Рим бурлил от всевозможных слухов. Все было ясно как дважды два, плюс рыжие волосы младшего из троих отпрысков и тот факт, что страшно богатая и столь же вульгарная жена Марка Порция Катона Салониана тоже вручила супругу документы о разводе! Ранее неразлучные, Квинт Сервилий Цепион и Марк Ливий Друз больше не разговаривали, хотя Цепион утверждал, что последнее не имеет отношения к разводу, а объясняется тем, что Друз украл у него кольцо.
Наиболее умные и честные подмечали, что лучшие люди принимают сторону Друза и его сестры, а субъекты с подмоченной репутацией, в частности Луций Марций Филипп и Публий Корнелий Сципион Назика, выгораживают Цепиона, не гнушаясь компанией лизоблюдов, подвизавшихся на том же поприще, что Гней Куспий Бутеон, отец обманутой жены Катона, получивший прозвище «Стервятник». Была и третья категория римлян – те, кто не обелял ни одну из сторон и видел во всей истории лишь повод посмеяться. К таковым относился принцепс сената Марк Эмилий Скавр, снова выплывший на свет божий после нескольких лет, проведенных в тени из-за романтического увлечения его молодой жены. Скавр полагал, что может позволить себе позабавиться, ведь страсть молодой Далматики не встретила у Суллы взаимности и ни у кого не было повода усомниться в отцовстве ребенка, которого она теперь вынашивала. Среди насмешников числился и Публий Рутилий Руф, хотя он и приходился прелюбодейке дядей.
В итоге виновные пострадали меньше, чем Марк Ливий Друз.
– Вернее сказать, – жаловался Друз Силону вскоре после новых консульских выборов, – на меня, как всегда, взваливают ответственность за всех детей, чьи бы они ни были! Вот бы вернуть все те денежки, которых я так или иначе лишился из-за этого борова Цепиона! Моего нового зятя Катона Салониана ощипали, как цыпленка: ему приходится выплачивать Луцию Домицию Агенобарбу приданое, обещанное за сестрой, к тому же он остался без состояния своей бывшей жены и, разумеется, без поддержки ее влиятельного папаши. В общем, все я: я плачу Луцию Домицию, и мне же, как водится, пришлось приютить сестру, ее муженька и их быстро растущее семейство – она опять на сносях!
Зная, что Друзу и без того несладко, Силон все же не смог сдержаться и расхохотался до рези в животе.
– Ну, Марк Ливий, по части семейных невзгод ты обошел всю римскую знать!
– Брось! – с ухмылкой произнес Друз. – Конечно, было бы неплохо, чтобы жизнь – или Фортуна, или кто там еще – проявила ко мне больше благосклонности. Думаю, я этого вполне заслуживаю. Но какой бы ни была моя жизнь до Аравсиона и как бы она ни сложилась, не будь Аравсиона, сейчас все это потеряло смысл. Я знаю, что не могу бросить на произвол судьбы свою бедную сестру; к тому же новый зять мне куда больше по душе, нежели прежний. Пусть бабка Салониана появилась на свет рабыней, сам он от этого не потерял благородство, да и домочадцы ему рады. Мне нравится, как он обходится с Ливией Друзой, и должен признать, он завоевал симпатию даже моей жены. Сперва она не хотела с ним знаться – из-за его происхождения, но потом сменила гнев на милость.
– Я рад, что твоя сестренка наконец-то счастлива, – искренне сказал Силон. – Мне всегда казалось, что она чем-то удручена, однако она проявляла выдержку, свойственную всем Ливиям Друзам. Жаль только, что тебе все это обходится недешево… Видимо, ты вынужден оплачивать карьеру Салониана?
– А как же! – Друза это обстоятельство, судя по всему, не слишком расстраивало. – К счастью, отец оставил мне больше денег, чем я в состоянии истратить, так что нищета мне не грозит. Можешь себе представить досаду Цепиона, когда я проведу какого-то Катона Салониана по cursus honorum!
– Ты не возражаешь, если я предложу другую тему? – перебил его Силон.
– Нисколько! Надеюсь, ты подробно расскажешь мне о том, чем был занят в последние месяцы. Мы ведь не виделись почти год, Квинт Поппедий!
– Неужели так долго? – Произведя мысленный подсчет, Силон кивнул: – А ведь верно! Как бежит время! – Он пожал плечами. – Да и рассказывать особенно нечего. Дела идут неплохо – вот, собственно, и все.
– Что-то ты темнишь, – молвил Друз, от всей души радуясь встрече с другом. – Но ты как будто не склонен баловать меня подробностями, а я не стану тебя неволить. О чем тебе хотелось поговорить?
– О новых консулах.
– В этот раз нам в порядке исключения повезло с консулами, – радостно подхватил Друз. – Не помню столь удачного сочетания, как Красс Оратор и Сцевола. Теперь я жду благотворных перемен.
– Вот как? Хотелось бы мне думать так же! Я-то жду беды.
– На италийском фронте? Почему?
– Пока это просто слух. Надеюсь, он окажется необоснованным, хотя меня мучают сомнения. Цензоры передали консулам результаты переписи римских граждан по всей Италии, сообщив, как говорят, о своей обеспокоенности резким увеличением числа имен. Дурачье! Сначала болтают о том, что их новые методы позволят учесть больше граждан, а потом спохватываются, что граждан оказалось слишком много!
– Так вот чем объясняется твое долгое отсутствие! – вскричал Друз. – О, Квинт Поппедий, я тебя предупреждал! Нет-нет, только не лги мне! В противном случае мы не сможем оставаться друзьями, хотя больше пострадаю от этого я. Ты все же пошел на эту аферу?
– Да.
– Квинт Поппедий, почему ты не внял моим словам? О горе!
Друз обхватил голову руками и застыл. Силону, неожиданно для себя самого, стало очень неловко, и он молча сел, погрузившись в раздумья. Наконец Друз заговорил:
– Ладно, что толку сетовать! – Он встал и покачал головой. – Лучше бы тебе уехать домой и подольше не показываться в этом городе, Квинт Поппедий. Незачем мозолить глаза некоторым из самых ярых сторонников антииталийской фракции. Я сделаю все, что смогу, однако я еще слишком молод, чтобы держать речь в сенате. Увы, среди тех сенаторов, что имеют право выступать, твоих сторонников наберется не много.
Силон тоже поднялся:
– Марк Ливий, все это чревато войной. Я уеду. Ты прав: увидев меня, кто-нибудь наверняка что-то заподозрит. Одно это уже говорит о том, что мирным путем италикам гражданства не добиться.
– Нет же! Этого не может быть! – отозвался Друз. – Ступай, Квинт Поппедий, и будь осторожен! Если собираешься идти через Коллинские ворота, то обойди Форум стороной.
Сам Друз не стал огибать Форум: поправив тогу, он направился прямиком туда, высматривая знакомые лица. Ни сенат, ни комиции в тот день не заседали, однако в нижней части Форума было многолюдно. К счастью, первым, на кого наткнулся здесь Друз, оказался его дядя Публий Рутилий Руф, уже собравшийся домой.
– Сейчас я готов пожалеть, что с нами нет Гая Мария, – сказал ему Друз, когда они нашли укромный уголок под вековыми деревьями, сквозь листву которых светило солнце.
– Да, боюсь, в сенате твои италийские друзья не могут рассчитывать на серьезную поддержку, – ответил Рутилий Руф.
– Еще не все потеряно. Главное, чтобы нашелся влиятельный человек, способный побудить их к размышлению. Но пока Гай Марий пропадает на Востоке, я не знаю, на кого и надеяться. Разве что на тебя, дядя?
– Нет, – твердо ответил Рутилий Руф. – Я симпатизирую италикам, однако не обладаю достаточным влиянием в сенате. На беду, я утратил auctorias, вернувшись из Малой Азии. Сборщики налогов все еще жаждут моей крови. Они знают, что до Квинта Муция им не добраться – слишком важная птица. Другое дело – я, старый, смиренный консуляр, никогда не гремевший в судах, не блиставший красноречием и не покрывший себя военной славой.
Нет, мне сильно недостает влияния.
– Из твоих слов следует, что сделать почти ничего нельзя…
– Выходит, что так, Марк Ливий.
Тем временем противная сторона не теряла времени даром. Квинт Сервилий Цепион затребовал встречи с консулами, Крассом Оратором и Муцием Сцеволой, и цензорами, Антонием Оратором и Валерием Флакком. Сообщение его оказалось весьма любопытным.