Кости холмов - Иггульден Конн (книги серия книги читать бесплатно полностью txt) 📗
– А он неплохо обращается с луком и мечом, братец, – сказал Хасар, подняв бурдюк черного арака, и направил струю крепкого напитка себе в рот.
Радостный крик жены Чингиса Бортэ донесся из ханской юрты, и стало ясно, что Угэдэй сейчас будет окружен женщинами.
– Ты вырос, У гэдэй, – смущенно сказал Чингис. – Вечером расскажешь о своих странствиях.
Стараясь не выдать своего возбуждения, Угэдэй напряг лицо и учтиво поклонился отцу. Три года вдали от дома – большой срок, но Чингис радовался тому, что юный воин вернулся. У него были те же желтые глаза, как у отца, и Чингис оценил его твердость и невозмутимость. Хан не обнял сына, чтобы проверить крепость и силу его тела, решив не делать этого на виду у многочисленных воинов. Ведь день, когда Угэдэй поведет их за собой в бой, когда-нибудь обязательно наступит.
– Ты уже достаточно взрослый и, наверное, начал пить? – спросил Чингис, приподняв в руке бурдюк.
Когда мальчик кивнул, отец бросил ему бурдюк, и Угэдэй ловко поймал его под громкие возгласы и веселые взгляды толпы. А когда в шатер вошла мать и обвила ребенка руками, он сохранял твердость, стараясь показать отцу, что он уже не маленький мальчик и не растает в объятиях матери. Но Бортэ едва ли обращала на это внимание. Лаская лицо мальчика обеими ладонями, она рыдала по случаю его благополучного возвращения.
– Оставь его, Бортэ, – пробурчал Чингис жене, стоя у нее за плечом. – Он достаточно взрослый, чтобы воевать вместе с отцом.
Но женщина не обратила внимания на его слова, и Чингис только тихо вздохнул и немного смягчился.
![Кости холмов - i_008.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/9/5/2/4/4/195244/1394226899/i_008.jpg)
Когда великий хан увидел Субудая, едущего прямо к нему через многолюдную толпу на равнине, в груди больно заныло. Вместе с полководцем вернулся Джучи. Оба мужчины спешились, и вместе с полководцем Джучи направился к хану уверенным шагом прирожденного воина. Чингис обратил на это внимание. Как заметил и то, что сын был уже на дюйм выше отца. И только карие глаза по-прежнему напоминали о том, что отцом Джучи мог быть другой человек. Чингис не знал, как будет общаться с сыном, потому, игнорируя юношу, инстинктивно обратился к Субудаю:
– Надеюсь, ты вернулся с победой?
Субудай ответил с довольной усмешкой:
– Я видел много чудес, мой господин. И продвинулся бы еще дальше на север, если бы не твой приказ возвращаться назад. Значит, война?
Печаль легла на лицо Чингиса, но он лишь покачал головой.
– Об этом потом, Субудай. Врагов на ваш век еще хватит, но мой верный Арслан покидает меня. Как только вернется Джелме, мы устроим пир в честь моего старого друга.
Услышав новость, Субудай выразил сожаление:
– Я многим ему обязан, повелитель. В моем войске есть отличный поэт. Могу ли я предложить его услуги?
– Десяток моих поэтов и сказителей, как тигры, сошлись в поединке за честь сложить песнь о кузнеце-полководце. Твой человек тоже может присоединиться к ним, – ухмыльнулся Чингис.
Говоря с Субудаем, хан почувствовал, что Бортэ наблюдает за сыном. Она как будто ждала, пока ее первенцу окажут хотя бы немного публичного признания, прежде чем позвать его в дом. Наступило молчание, и Чингис наконец повернулся к Джучи. Как же трудно было держать себя в руках под этим пронзительным и дерзким взором его карих глаз. В монгольских станах уже давно никто не смел так смотреть на хана. И Чингис слышал, как сильно колотится сердце, словно перед ним стоял сейчас враг.
– Рад видеть тебя в добром здравии, отец, – начал Джучи голосом более низким, чем ожидал хан. – Перед моим уходом ты был еще слаб от яда убийцы.
Чингис заметил, как дрогнула рука Субудая, будто он хотел поднять ее и подать Джучи предупредительный знак. Полководец, казалось, был мудрее своего воспитанника. Однако юноша держался перед отцом уверенно, как если бы был рожден в законном браке и дома его ожидал радушный прием.
– Похоже, я не из тех, кого можно легко убить, – добродушно ответил хан. – Добро пожаловать в мой дом, Джучи.
Юноша не двинулся с места, ведь оказанное ему отцом гостеприимство, подобающее лишь рядовому солдату, слегка напоминало насмешку. Чингис не сказал этих слов ни Субудаю, ни Хасару – для друзей такие слова не нужны.
– Ты оказываешь мне честь, мой господин, – поблагодарил Джучи, склоняя голову, чтобы отец не увидел гнева в его глазах.
Взвешивая слова молодого человека, Чингис задумчиво кивал головой. Тем временем Джучи уже взял в ладони руки матери, склонив к ней бледное, напряженное лицо. Хотя глаза Бортэ наполнились слезами радости, с Джучи она вела себя сдержаннее, чем с Угэдэем. В такой обстановке мать не посмела обнять своего высокого юного воина. Прежде чем Чингис успел заговорить снова, Джучи повернулся к младшему брату, и все напряжение моментально схлынуло прочь.
– Вот ты где, молодой человек, – произнес Джучи.
Угэдэй хитро улыбнулся и бросился навстречу Джучи, чтобы отвесить ему тумака в плечо и спровоцировать поединок, который вскоре закончился, как только голова Угэдэя оказалась под мышкой старшего брата. Чингис недовольно следил за происходящим, силясь подобрать какую-нибудь колкость, дабы обуздать легкомысленное поведение Джучи. Тем временем старший брат отвел Угэдэя в сторону, невзирая на глухие возражения против того, чтобы надрать ему уши. Впрочем, хан еще не отпускал сына, а потому Чингис уже открыл было рот, чтобы позвать его назад, но тут заговорил Субудай:
– Твой сын хорошо усвоил науку, повелитель. Он командовал тысячей в бою, и мужчины уважают его.
Чингис поморщил лицо, поняв, что упустил нужный момент.
– Не слишком ли быстро ты его научил? – поинтересовался он.
Какой-нибудь малодушный сейчас же признал бы правоту хана, но Субудай, преданный юноше, которого пестовал в течение трех долгих лет, возразил:
– Твой сын быстро научился командовать, повелитель. А главное, он научился вселять в людей веру в победу. Мой поэт сложил о Джучи много стихов, да и воины им довольны. Он способен повести за собой. Лучшей похвалы для него мне не найти.
Чингис направил взгляд туда, где развлекались Джучи с Угэдэем. Вместе они казались моложе и скорее походили на мальчишек, что росли в юрте Чингиса. Он недовольно покачал головой, а когда снова заговорил, надежды Субудая растаяли.
– Дурная кровь может ударить в голову в любую минуту. В бою он может предать. Будь осторожен и не доверяй ему свою жизнь.
Субудай не смел перечить хану, чтобы не нарваться на грубость, хотя и сгорал от желания возразить против несправедливости. В конечном счете он оставил свои возражения при себе и склонил голову.
– Джелме и Чагатай всего в трех днях пути отсюда, – немного повеселев, продолжил Чингис. – Скоро увидишь моего настоящего сына, Субудай, и тогда поймешь, почему я горжусь им. Украсим землю светильниками и будем есть и пить столько, что люди еще долго будут помнить об этом.
– Как прикажешь, повелитель, – ответил Субудай, пряча от хана свое недовольство.
За три года Джучи вырос у него на глазах и стал настоящим мужчиной, таким, который способен вести за собой целые армии. Субудай не видел в нем слабости и знал, что Джучи разбирается в людях. Наблюдая за тем, как хан глядит на старшего сына, Субудай искренне сочувствовал Джучи, словно ощущал боль, которая должна была терзать юношу. Ведь никому не пожелаешь быть отвергнутым собственным отцом. Если бы хан обращался со всеми своими полководцами так же, как он обращался с Джучи, насмешки отца не причиняли бы тому столько боли.
Когда Чингис, Хачиун и Хасар отвернулись, Субудай чуть заметно покачал головой и, приняв снова невозмутимый вид, присоединился к ним, чтобы заняться приготовлениями к празднику. Ждать прибытия Джелме и Чагатая осталось недолго, но Субудай совсем не горел желанием увидеть, как Чингис будет восхвалять своего второго сына, отдавая ему преимущество перед первым.
Глава 4
![Кости холмов - i_011.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/9/5/2/4/4/195244/1394226899/i_011.jpg)