Ледяной сфинкс (с иллюстрациями) - Верн Жюль Габриэль (читать хорошую книгу TXT) 📗
Спустя два дня они обнаружили прибитую ветром к берегу лодку. Оставалось только нагрузить ее провизией и, не мешкая, покинуть этот остров. Так и поступили Уильям Гай, Робертс, Ковен, Тринкл, Форбс и Лекстон.
![Ледяной сфинкс (с иллюстрациями) - pic_14.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/9/3/8/2/29382/1333171730/pic_14.jpg)
На море был страшный шторм, вызванный содроганием земной коры. Моряки не совладали с ветром, и он отнес их к югу. Затем они попали в то же течение, которое принесло наш айсберг к берегу Земли Халбрейн…
Два с половиной месяца носило лодку в открытом море, и несчастные были не в силах изменить ее курс. Лишь 2 января текущего 1840 года они заметили землю — ту самую, что омывали к востоку от нас воды пролива Джейн.
Теперь-то мы знали, что землю эту отделяли от Земли Халбрейн всего пятьдесят миль. Да, именно на таком расстоянии от нас находились те, ради спасения которых мы забрались в антарктические моря, те, которых мы не чаяли больше отыскать! Лодку Уильяма Гая снесло к юго-востоку. Однако глазам путешественников предстал край, разительно не похожий на остров Тсалал, зато как две капли воды напоминающий Землю Халбрейн: непригодная для возделывания земля, состоящая из песка и камней, ни кустика, ни травинки! Уничтожив последние припасы, Уильям Гай с товарищами мучились от голода. Двое — Форбс и Лекстон — не вынесли мучений…
Четверо оставшихся в живых — Уильям Гай, Робертс, Ковен и Тринкл — не захотели оставаться на берегу, где им грозила голодная смерть. Снова погрузившись в лодку, они доверились течению, не будучи даже в состоянии, из-за отсутствия инструментов, определить свое местоположение.
Плавание их продолжалось двадцать пять дней… Несчастные доели последние крошки и приготовились к смерти, ибо не ели уже двое суток, когда лодка, на дне которой лежали их почти уже безжизненные тела, очутилась у берега Земли Халбрейн. Боцман заметил лодку, а Дирк Петерс прыгнул в море и настиг ее…
Оказавшись в лодке, метис узнал капитана «Джейн» и матросов Робертса, Тринкла и Ковена. Он схватился за весла. Когда до берега оставался всего один кабельтов, он положил голову капитана Уильяма Гая себе на колени и крикнул:
— Жив, жив!
Так встретились два брата на берегу затерянной в антарктическом океане Земли Халбрейн.
Глава XV
ЛЕДЯНОЙ СФИНКС
По прошествии двух дней в этой точке антарктического побережья не осталось ни одного человека ни с той, ни с другой погибшей шхуны.
Двадцать первого февраля в шесть часов утра лодка, в которую погрузились все тринадцать душ, вышла из бухты и обогнула мыс, которым оканчивалась Земля Халбрейн.
Два дня ушло на обсуждение отплытия. Решившись же, мы не медлили ни дня. Еще целый месяц в этой части моря между двумя полосами сплошных льдов можно было плыть по свободной воде. Дальше, если повезет, мы могли рассчитывать на встречу с китобоями, а то и — чем черт не шутит? — с английским, французским или американским судном, возвращающимся из экспедиции в антарктические широты… Но уже со второй половины марта у Полярного круга не останется ни китобоев, ни иных мореплавателей — и тогда прощай надежда…
Сперва мы задались вопросом, не лучше ли зазимовать там, где мы намеревались это сделать до появления Уильяма Гая, переждать семь-восемь месяцев темноты и морозов, а когда снова наступит лето и море очистится ото льдов, выйти на лодке в сторону Атлантического океана, имея в запасе куда больше времени, чтобы успеть проплыть ту же самую тысячу миль. Может быть, это было бы осмотрительнее и мудрее?..
Но мы приходили в ужас при мысли о зимовке на этом пустынном берегу. Пещера была неплохим убежищем, где мы наверняка продержались бы, имея достаточно пищи, но, когда представился случай спастись, как было отказаться от последней попытки, как было лишить себя возможности, которая стала непреодолимым соблазном для Хирна и его друзей, но только в куда более благоприятных условиях?..
Мы внимательнейшим образом изучили все «за» и «против». Затем каждый высказал свое мнение. Мы учитывали, что в крайнем случае мы еще успеем вернуться обратно, ибо знаем координаты своего берега. Капитан «Джейн» выступал за немедленное отплытие, Лен Гай и Джэм Уэст склонялись к тому же. Я с готовностью поддержал их, и все остальные не возражали.
Возражал один лишь Харлигерли. Он находил рискованным отказываться от надежного положения в обмен на полную неизвестность. Разве хватит трех-четырех недель, чтобы преодолеть расстояние между Землей Халбрейн и Полярным кругом? Как повернуть назад, если течение устремляет свои воды к северу? К доводам боцмана было не грех прислушаться. Но только один Эндикотт выступил в его поддержку, ибо давно уже привык смотреть на все его глазами. Дискуссия была продолжена, и Харлигерли заявил, что готов уступить, раз таково желание большинства.
Приготовления отняли немного времени, и уже в семь часов утра 21 февраля, подгоняемые ветром и увлекаемые течением, мы оставили землю Халбрейн. К полудню скрылись из виду вершины холмов, с самого высокого из которых мы заметили в свое время землю по западную сторону пролива Джейн.
Наша лодка представляла собой одну из тех пирог, какими пользовались туземцы архипелага Тсалал для сообщения между островами. Из повествования Артура Пима известно, что эти пироги бывают похожими на плоты или плоскодонки, а бывают и весьма прочными каноэ. Наша лодка принадлежала к последней категории, имела сорок футов в длину, шесть футов в ширину, приподнятый нос и корму, что делало ее весьма устойчивой на волнах; управлялась она с помощью двух весел.
Особо отмечу, что лодка не несла в себе ни единого кусочка стали, ибо обитатели Тсалала не имели представления о металле. Найтовы, сплетенные из лиан, крепили борта не хуже самых надежных заклепок. Вместо пакли был мох, пропитанный смолой, обретавшей в воде прочность стали.
Такова была лодка, названная нами «Барракудой» — по названию рыбы, грубым изображением которой был украшен планшир.
Мы загрузили «Барракуду» чем только могли: одеждой, одеялами, нижним бельем, штанами из грубой шерсти в брезентовых чехлах, парусами, шестами; в нашем хозяйстве оказались кошки, весла, багры, навигационные приборы, оружие и боеприпасы. Мы запаслись несколькими бочонками питьевой воды, виски и джина, ящиками с мукой, солониной, сушеными овощами, а также чаем и кофе. У нас был небольшой очаг и несколько мешков угля, которого должно было хватить не на одну неделю. Правда, если припай преградит нам путь и придется зазимовать во льдах, припасы быстро подойдут к концу и нам придется приложить все силы, чтобы вернуться на Землю Халбрейн, где грузов, снятых со шхуны, хватило бы на долгие месяцы зимовки.
Что ж, неудача была вполне возможна, но стоит ли поддаваться унынию? Нет, человеческая природа такова, что мы готовы следовать за самым слабым лучиком надежды. Вспоминаю слова Эдгара По об «Ангеле причуд» — «гении, который присутствует при всех жизненных невзгодах и чья задача — вызывать их, ибо они, при всей их невероятности, порождаются логикой фактов…». Почему же не надеяться на появление этого ангела в решающий момент жизни?..
Большая часть груза с «Халбрейн» осталась в пещере, где ему не была страшна непогода и лютый холод, чтобы им смогли воспользоваться в будущем потерпевшие кораблекрушение, окажись они на этом берегу. Шест, водруженный боцманом на нашем утесе, наверняка навел бы их на этот клад. Однако какой еще корабль рискнет подняться в столь высокие широты, где плавают теперь обломки двух прекрасных шхун?..
Итак, «Барракуда» взяла на борт капитана Лена Гая, лейтенанта Джэма Уэста, боцмана Харлигерли, старшину-конопатчика Харди, матросов Френсиса и Стерна, кока Эндикотта, метиса Дирка Петерса и меня — с «Халбрейн»; капитана Уильяма Бая и матросов Робертса, Ковена и Тринкла — с «Джейн». Всего нас набралось тринадцать душ — роковое число…
Перед выходом в море Джэм Уэст и боцман поставили мачту высотой в одну треть длины лодки. Мачта эта, удерживаемая штагом и вантами, могла нести широкий фок, вырезанный из марселя нашей шхуны, хотя, маневрируя им, мы были ограничены шириной лодки, не превышавшей шести футов.