Серебряный молот - Хенриксен Вера (библиотека книг .txt) 📗
И рука его была твердой и уверенной, когда он принес в жертву Фрейру коня, не запятнав ни единой каплей крови свой красивый плащ. Этот плащ был соткан из красивейшей пряжи, и когда она спросила, где сделали этот плащ, он ответил, что в Валланде [14]; плащ этот был заткан золотой нитью.
Лошадиной кровью обрызгали изображения богов и стены храма. Сигурд настрогал лучинок, чтобы погадать на крови, какая судьба ожидает вступающих в брак. Руки его были в крови, одежда тоже была перепачкана; став на колени, он принялся рассматривать щепки, лежащие перед ним на куске материи. Смешав все щепки, он стал брать по одной и снова бросать в кучу. Все столпились вокруг, ожидая, что он скажет.
— Я вижу, что у тебя будут только сыновья, Эльвир, — наконец произнес он. — Я не могу сказать наверняка, какой смертью ты умрешь, но вряд ли это будет из-за тяжелой болезни…
— А что у меня? — испуганно произнесла она.
— У тебя, Сигрид? — он улыбнулся. — У тебя тоже будут одни лишь сыновья.
За столом Эльвир почти ничего не пил, но был не менее весел, чем все остальные. И он позволил Сигрид выпить не больше, чем в прошлый раз.
Оказавшись с ним наедине, она почувствовала себя настолько возбужденной и сбитой с толку, что ей пришлось сразу лечь. Не раздеваясь, он лег рядом с ней и, опершись на локти, принялся играть с ее длинными, золотистыми волосами.
Она недоверчиво смотрела на него. Она так боялась этого момента, так ждала его… нет, она в точности не знала, чего именно ждала, во всяком случае, она не ожидала, что он вот так ляжет и будет гладить ее по волосам.
Его явно забавляло выражение ее лица.
— Я не кусаюсь, — сказал он и добавил серьезно: — Фрейр был прав, говоря, что полночи ожидания кажется длиннее месяца. Но я не мальчишка, Сигрид. Я достаточно зрел, чтобы понять, что поспешность оборачивается ожиданием.
Он улыбнулся, видя растерянность на ее лице.
— Ты знаешь «Песнь о Скирнире»? — спросил он. — Песнь о Фрейре и Герд…
— Я слышала о ней, но не знаю ее хорошо, — ответила она.
И он принялся читать строфы из песни — не спеша, выделяя голосом отдельные места. При этом он останавливался и делал пояснения.
Сердце Сигрид было размягчено историей Фрейра, который так горячо любил Герд, что онемел от горя, будучи не в состоянии обладать ею. Он так любил ее, что готов был отдать Скирниру все свое имущество, меч и коня, чтобы тот отправился в Йотунхейм и принес Герд весть от Фрейра.
Но Герд, великанша, гордо отказалась изменить своему роду ради одного из богов. И ни дорогие подарки, ни угрозы не заставили ее изменить решение.
В конце концов Скирнир в гневе выложил ей все как есть и описал ожидающую ее участь. Используя заклинания и руны, прикасаясь к ней волшебной палочкой, он угрожал ей проклятиями, в случае, если она откажется отдаться Фрейру:
На тебя гневен Один, из асов всех лучший,
И сам Фрейр врагом станет Герд.
Бессердечная дева! К себе возбудила
Вражду ты всех добрых богов.
Слушайте, йотуны! Слушайте, турсы!
Суттунга [15] семя! Слушайте, асы!
Околдую я деву, заклятье кладу я.
С мужем ей в счастье не жить,
С мужем утех не иметь.
Я вырежу «туре» [16] и три тайные знака —
Похоть, скорбь и безумие в удел тебе дам. [17]
Произнеся эти проклятия, Скирнир добавил, что они будут сняты, если Герд отдастся Фрейру. И на этот раз Герд испугалась:
Скирнир, постой! Меду апарого кубок
Я для свата с приветом подам.
Но не думала я, что отдать мне придется
Сыну ванов любви моей дар!
Барри зовется, обоим нам ведома,
Роща укромная в ближнем краю.
Герд в этой роще дарует Фрейру
Счастье любви через девять ночей. [18]
Скирнир привез известие в Асгард. Но радость Фрейра была омрачена мыслью о предстоящем ожидании:
Длинна одна ночь, длиннее две ночи!
Не знаю, как выдержать три!..
Месяц не раз мне короче казался,
Чем ожидания час. [19]
У Сигрид сжималось сердце при мысли о проклятии Герд. И теперь, когда Эльвир прижал ее к себе, произнося последнюю строфу песни, она задрожала. В ней пробудилась какая-то тоска, словно весенний ветер принес ей какой-то далекий зов, отзвук морского прибоя, словно ее прибило к незнакомой земле.
— Ты поняла смысл песни? — тихо и нежно прошептал он ей на ухо.
— Нет, — ответила она.
— Герд — это семя, лежащее в холодной земле, Фрейр — плодородие, а Скирнир — свет, приносящий тепло. Напрасно Скирнир сулил ей богатство и изобилие жатвы, напрасно угрожал Герд смертью. Только поняв, что без Фрейра ей навсегда предстоит остаться в холоде и тьме, она решила добровольно отдаться ему. Но Герд — это не только семя в земле, Сигрид. Герд — это любая женщина, которая еще не проснулась к полной жизни и боится мужской любви.
Сама этого не замечая, Сигрид прижалась к нему и положила голову ему на грудь. Его глаза тут же потемнели — и он с силой прижал ее к себе, грубо, как в первый раз. Потом отпустил и встал, чтобы задуть лампу.
Она проснулась оттого, что у нее затекла рука. Он еще спал, спокойно и беззвучно, как животное, положив голову на ее руку. И как бы ей ни было неудобно, она не хотела тревожить его.
Воспоминания о прошедшей ночи волной накатывали на нее. Он был груб и в то же время нежен, и даже боль имела свою необъяснимую сладость.
Если бы Герд хоть раз отдалась Фрейру, для нее уже не было бы пути назад.
Он проснулся — просто открыл глаза, притянул ее к себе и положил голову ей на грудь.
И когда через три дня они отплывали из Бьяркея, она почти не оглядывалась назад.
![Серебряный молот - any2fbimgloader2.jpeg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/1/8/6/5/11865/1386609412/any2fbimgloader2.jpeg)
СИГРИД
На поверхности воды не было ни малейшей ряби, и отражавшиеся в ней горы казались подернутыми легкой дымкой. Казалось, что земля и небо, фьорд, холмы и тяжелые облака устремились друг к другу и встретились в осторожном соприкосновении, напоминающем нежное прикосновение мужской руки к женскому телу. Тишину нарушали только удары весел и всплеск рыбы на поверхности воды.
Свадебное плавание Сигрид дочери Турира подходило к концу. Рядом с ней на палубе стоял Эльвир, и она улыбалась, когда он клал ей на плечо руку. За эти несколько недель она научилась многому — и до отплытия из Бьяркея, и после, в темные ночи, когда корабли вытаскивали на сушу. На ночь корабли закрывались парусиной, и они с Эльвиром уединялись на самом маленьком корабле.
Сигрид теперь знала, что любовь многолика и изменчива, как море и ветер. Еще не узнав Эльвира во всех его многочисленных обличиях, она ощущала в самой себе нечто новое, тоску о том, чтобы разделить с ним его страсть, дать себя увлечь могучему потоку.
Повернув ее в другую сторону, Эльвир указал рукой на солнце, пробившееся сквозь пелену туч и повисшее, словно раскаленный диск, над гребнем холма, озаряя все вокруг красно-оранжевым светом.
— Солнцу не хочется сегодня уходить от нас, — сказал он. — Смотри, как оно колеблется, повиснув над холмом!
— Оно не сможет долго провисеть так! — ответила Сигрид, вспомнив о волке, который охотится за солнцем, чтобы потушить его [20], и с облегчением замечая, что солнечные лучи прячутся уже за гребень холма.
14
Галлия, северо-запад Франции.
15
Суттунг — великан, взявший в качестве выкупа за убийство своих родителей мед поэзии у карликов Фьялара и Галара.
16
Название руны.
17
Эдда. Издание М. и С. Собашниковых, М-, 1917. Песнь Скирнира, стих 34-37, стр. 228-229. Перевод С. Свириденко
18
Там же, с. 229, стих 38-40.
19
Там же, с. 230, стих 43.
20
Имеется в виду один из древнескандинавских мифов.