Суд волков - Мессадье Жеральд (бесплатная регистрация книга txt) 📗
![Суд волков - Мессадье Жеральд (бесплатная регистрация книга txt) 📗](/uploads/posts/books/18467/18467.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Суд волков - Мессадье Жеральд (бесплатная регистрация книга txt) 📗 краткое содержание
Автор захватывающих бестселлеров Жеральд Мессадье знаменит во всем мире не только как писатель, но и как ученый, не позволяющий себе и в романах грешить против исторических фактов. Удивительная эпопея нормандской крестьянки Жанны, которой Мессадье посвятил целую трилогию под общим заглавием "Жанна де л'Эстуаль", разворачивается во Франции середины и конца XV века: от последних битв Столетней войны до первых экспедиций в только что открытую Америку. "Суд волков" – второй после "Розы и лилии" том трилогии. Бежав из разоренной войной Нормандии в Париж и пройдя через многие испытания, Жанна становится баронессой при дворе Карла VII, некогда коронованного ее великой тезкой Жанной д'Арк. Следующий виток ее пути приходится на правление сына Карла, Людовика XI, чей трон шатается под ударами мятежных герцогов. По истерзанной Франции рыщут голодные волки, в том числе и в человечьем обличье, – с ними Жанна ведет войну не на жизнь, а на смерть. Новые перипетии любви и политики ждут обвиненную в колдовстве баронессу де л'Эстуаль, чья судьба волею автора всякий раз оказываться там, где решается история Нового времени.
Суд волков читать онлайн бесплатно
Жеральд Мессадье
Суд волков
Издательство благодарит профессора Немировского Е.Л. и доктора исторических наук Самарина А.Ю. за консультацию по истории книгопечатания.
Часть первая
Звезда и кометы
1 Нити в ковре
Чем богаче жизнь, тем больше походит она на незаконченный ковер на станке Мастера: множатся отсеченные нити. Вот нить, наметившая силуэт человека: обрезана. Ее распушенный кончик печально обвис. Другая, рядом, выводит контур рощицы: оборвана. Была ли какая-то связь между рощицей и тем человеком? Поди узнай!
Жанна де Бовуа открыла окно, чтобы изгнать запахи, которые накапливаются в доме по ночам. Осенний день обещал быть светлым. Легкий утренний ветерок носился над парижскими крышами и врывался в жилище на улице Бюшри, чтобы вымести все лишнее.
Он невзначай всколыхнул эти нити, и Жанна, подвесив над очагом чугунок с молоком, села и начала мысленно их перебирать.
Много было оборванных нитей – слишком много для ее неполных двадцати двух лет. Родители: убиты.
Брат Дени, на которого она перенесла свою любовь, стал негодяем, холодным делягой и лжецом. В двадцать лет благодаря расчетливому распутству этот интриган стал сеньором д'Аржанси. Она досадливо поморщилась.
Первый возлюбленный, Матье: повесился, не выдержав мук ревности.
Настоящий отец ее сына Франсуа, Франсуа де Монкорбье, именовавший себя Вийоном: [1] исчез после темного дела об убийстве и оказался причастен, сверх того, к ограблению ризницы. Небольшая потеря для возможной супруги и матери, к тому же любитель юнцов, торгующих своим телом. Жанна, впрочем, еще тогда почуяла эту мерзость. Но все-таки то была яркая нить, толстая и красная, цвета крови, которая струилась в жилах маленького Франсуа.
Жанна вздохнула полной грудью.
Муж ее, прекрасный, добрый, благородный Бартелеми де Бовуа: погиб в расцвете лет при взрыве пушки. Красивая крученая лазурно-золотая нить. Отсечена Курносой.
Ее покровительница, нежная Агнесса Сорель, любовница короля Карла VII: умерла. Отравлена. Рукой ли человека, природой ли был поднесен яд, значения не имеет. Советчицы, которая внушила королю мысль возродить страну, опираясь на торговый и ремесленный люд, не доверяя принцам и вельможам, не стало на свете. Король лишился подруги, великого прибежища в неизбывном своем одиночестве.
Ее возлюбленный Филибер Бонсержан: нить, вырванная его семьей. Семьи отличаются большим умением портить ковры – словно взбесившиеся кошки, которые рвут их когтями.
Молоко быстро поднялось, и несколько капель с шипением упало на поленья. Жанна сняла чугунок. Пенка была густой: она взяла ее ложкой и, уложив на ломоть хлеба, полила медом. Ее обычный завтрак. Она налила молока в серебряный стаканчик и стала пить маленькими глотками.
Яркая голубая нитка бежала по ковру: сын Франсуа. Почти весь ковер был соткан из нее. Крысу, которая попытается ее перекусить, Жанна прикончит без колебаний.
На лицевой стороне ковра блистала еще одна драгоценная нить, и ее Жанна тоже никому не позволит оборвать: смуглый человек с большими бархатными черными глазами и карминным ртом. Похоже, на его создание вдохновил Мастера третий из двадцати иудейских царей, чуть склоняющий голову на фасаде собора Парижской Богоматери, – с той, правда, разницей, что борода у него была не каменной, а мягкой и шелковистой.
Человек с Зеркалом. Тот, кто предложил ей посмотреться в зеркало на ярмарке в Аржантане, когда она только что покинула родную Нормандию. Вещь эта повергла ее в изумление: впервые она увидела свой явленный миру облик. Первый, самый первый возлюбленный в ее жизни – тот, кто помог ей познать и свой незримый облик, занимаясь с ней любовью с нежной деликатностью ловца бабочек.
Исаак. Исаак Штерн.
По-немецки "Штерн" означает "звезда".
Какое имя! О, какое имя! Называться Звездой! Это не имя, а судьба.
Ты моя звезда.
Ей страстно захотелось прижаться к этому телу, словно вырезанному из слоновой кости, запустить пальцы в черные вьющиеся волосы. Но звезды, как известно, можно увидеть только ночью.
Она и в самом деле видела Исаака только в отблеске свечей, в четырех стенах. И, не поддаваясь на приманки поэзии, дала ему прозвище Филин. Еврей, который и не думал отрекаться от своего еврейства, он приходил к ней только по ночам, дабы никто не заметил, что человек с желтой нашивкой зачастил в христианский дом.
Этот восхитительный любовник лишь нежно обнимал ее, но отказывался от обладания. Он желал ее страстно, но в постели они только ласкали друг друга. Каждый из них возносился к экстазу без слияния плоти.
– Зачать ребенка в нашем положении было бы жестоко, – сказал он ей несколько дней, вернее, несколько ночей назад. – Он стал бы сиротой от рождения, ведь я не смог бы растить его вместе с тобой. Мои отвергли бы его как рожденного вне брака, а твои презирали бы как еврея. Жанна, мы не можем думать только о себе.
– У тебя есть другая женщина?
– Она живет лишь в моей памяти, ибо умерла много лет назад, задолго до того, как я встретил тебя в Аржантане.
Жанна испытывала танталовы муки, лишь обострявшиеся по мере того, как бежали дни и недели. Свое первое дитя она родила не по своей воле. Второе было бы желанным. И если существовал в мире мужчина, от которого она хотела ребенка, то это Исаак.
Горечь воздержания смягчала лишь нежность, которую она испытывала к Человеку с Зеркалом. И еще разум. Брак был абсолютно невозможен. Открытая связь вызвала бы скандал. Дела ее пострадали бы, лавки пришлось бы закрыть. Она слишком хорошо знала гнусные выдумки о евреях, будто они пекут мацу на крови христианских младенцев; если возникнет подозрение, что еврей постоянно бывает в "Большом пирожке", любой завистник тут же сочинит историю о том, как еретик на его глазах исполнял свои отвратительные обряды. Даже если королевская милость устоит перед злобной молвой, Жанну это не спасет.
Таковы ближайшие последствия.
А в дальнейшем рухнут все честолюбивые планы Жанны, которая мечтала пустить свой капитал в оборот. Ведь евреев ненавидели во всех христианских странах, и Франция не была исключением.
Исаак обрисовал ей ситуацию вполне ясно:
– Отца моего вместе с другими евреями изгнали из Кельна в 1424 году, а дядю – из Аугсбурга в 1439-м. Отец укрылся тогда в Париже, а я обосновался в Праге. Мы узнали, что наших единоверцев выгнали из Баварии в 1422-м и потом еще раз, в 1450-м. Нас гонят отовсюду по прихоти правителей и других богатых христиан. Мне пришлось покинуть Прагу в 1454-м, я долго странствовал по Италии. Я банкир. Это ремесло, доставшееся нам потому, что христиане считали его нечестивым, стало ныне законным, более того, завидным. Прежде считалось, что давать деньги в рост означает красть время у Бога. Наверное, теперь они пришли к выводу, что если Бог обладает всем временем мира, то его невозможно украсть. Это произошло несколько лет назад. И с каждым годом появляется все больше банкиров-христиан. Как только их гильдии обретают богатство и силу, они стараются нас прогнать.
Картина складывалась более чем мрачная.
– Жанна, – сказал он той ночью, – ты молода и красива, ты не можешь оставаться одна. А я тебе не пара.
Это был один из тех моментов, когда кажется, что злые ветры вот-вот загасят свечу, которая освещает душу. И душа превращается в осажденный замок. Жанна собралась с силами и решилась:
– Исаак, ты думаешь и говоришь как побежденный. Принадлежа к гонимому народу, ты постепенно становишься тенью самого себя. Продолжай в том же духе – и через пару лет превратишься в призрак, источенный лишениями и сожалениями.
– Что же мне делать?
– Исаак, я ведь не отрекаюсь от тебя. Не отрекайся от меня и ты.
Он сел в постели и раздвинул полог. В пламени свечи его тело отливало золотом. Он повернулся к Жанне, обнял ее и разрыдался.
1
Монкорбье – настоящая фамилия Франсуа Вийона. См. роман "Роза и лилия". (Прим. автора.)