Собрание сочинений. Том 5 - Маркс Карл Генрих (лучшие книги читать онлайн бесплатно .txt) 📗
Неужели то, что всегда разрешалось при министерстве Гизо, при министерстве Рожье, не разрешается в монархии на самой широкой демократической основе? Неужели право, которое не оспаривалось ни одним министерством французской Реставрации, становится преступлением при министерстве дела, признающем революцию в принципе?
Впрочем, из нашего экстренного приложения, выпущенного сегодня утром, публика убедилась, насколько правильно мы предугадали ход событий. Родбертус вышел из министерства, а Ладенберг вошел в него. Министерство левого центра за несколько дней превратилось в определенно старо-прусское реакционное министерство. Правые решились на государственный, переворот[128], левые с угрозами отступили.
Неужели было не ясно, что последние события в Кёльне уже были предусмотрены в большом плане военных действий министерства дела?
Только что нам сообщили, что «Neue Rheinische Zeitung» не пропускают в тюрьму. Дают ли тюремные правила основание для такого запрещения? Или политические заключенные в виде наказания осуждены читать исключительно «Kolnische Zeitung»?
Написано К. Марксом 6 июля 1848 г.
Печатается по тексту газеты
Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 37, 7 июля 1848 г.
Перевод с немецкого
На русском языке публикуется впеpвые
БЕРЛИНСКИЕ СОГЛАСИТЕЛЬНЫЕ ДЕБАТЫ
Кёльн, 6 июля. Пока в Берлине продолжается министерский кризис № 2, мы снова перенесемся, употребляя выражение депутата Метце, «из этой бури» в до сих пор столь «тихие воды» согласительных дебатов. Пусть говорят, что угодно, но мы здесь Провели не один час в уютной и веселой обстановке —
Порядок тут и благонравье,
Цветами же скромных забав и у нас
Ты наслаждаться вправе
[129]
.
На очереди заседание от 30 июня. Уже при его открытии происходят значительные, в высшей степени характерные события.
Кто не слышал о великом походе пятидесяти семи отцов семейств из областей Берг и Марк, предпринятом для спасения отечества? Кто не знает, с каким презрением к смерти собрался в поход этот цвет консервативного мещанства, оставив жен, детей и дела на произвол судьбы? Они ринулись вперед, чтобы бороться с революцией не на жизнь, а на смерть, короче говоря, чтобы направиться в Берлин и вручить министерству петицию против смутьянов.
Эти пятьдесят семь паладинов вручили затем и согласительному собранию письмо с робкими благочестивыми пожеланиями в реакционном духе. Письмо было зачитано. Некоторые господа из числа правых пожелали также узнать, чьи подписи стоят под этим документом. Секретарь начинает читать, но его прерывают криками: «довольно, довольно!»
Депутат Берг:
«Зачитанный документ является либо предложением, либо петицией. Если это предложение, то я желал бы знать, кто из депутатов его поддерживает. Если же это петиция, то ее следует направить в соответствующую комиссию и не надоедать нам больше с этим делом».
Этим лаконическим ответом г-на Берга вопрос был исчерпан. Председатель бормочет какие-то извинения и откладывает в сторону письмо пятидесяти семи отцов семейств.
Затем поднимается на трибуну наш старый друг и друг левых, депутат Шульц из Ванцлебена:
«Третьего дня я взял обратно свои предложения о гражданском браке и пр., указав, что формулировка этих законопроектов будет мною изменена. В стенографическом отчете я нашел по этому поводу замечание: «смех». Возможно, что кто-либо и смеялся по этому поводу, но, разумеется, без всякого основания» (снова смех).
И депутат Шульц из Ванцлебена с самым наивным простодушием распространяется о том, что он хотел лишь добра и охотно примет хороший совет, что он учел замечания о несовершенстве внесенных им законопроектов, но не может же он сам вносить поправки к своему собственному предложению, ввиду чего он считает своим долгом не «представлять» это предложение Собранию в первоначальном виде, а пока взять его обратно.
«Я не нахожу в этом ничего смешного и должен заявить протест по поводу слова «смех», которое представляет мой вполне обоснованный образ действий в смешном виде».
Депутат Шульц из Ванцлебена напоминает рыцаря Тангейзера:
Лишь вспомню тот смех —
Все плачу я снова и снова
[130]
.
Депутат Брилль отмечает, что в обычно безукоризненных стенографических отчетах на этот раз пропущена фраза министра Ганземана о том, что программа нынешнего министерства является продолжением тронной речи. Это место особенно врезалось ему в память, так как ому как печатнику при этом вспомнились слова, которые он часто печатал: «продолжение следует».
Такое легкомысленное отношение к серьезным вопросам вызывает крайнее возмущение депутата г-на Рица. Он стремительно взбегает на трибуну и заявляет:
«Господа, я полагаю, что в интересах сохранения достоинства Собрания мы должны воздерживаться в своих речах от неуместных аналогий и неподобающих сравнений. Кроме того, они не парламентарны. (Сильный шум.) Мы внесли в предыдущее заседание много веселого оживления; я считаю, что это унижает достоинство Собрания… в интересах сохранения достоинства этого Собрания я рекомендовал бы соблюдать известную сдержанность».
«В интересах» рекомендуемой депутатом Рицем «сдержанности» мы посоветовали бы депутату Рицу, «в интересах сохранения достоинства Собрания», как можно меньше выступать с речами, так как они всегда будут сопровождаться «веселым оживлением».
Однако дальнейшие события наглядно показали, что благие намерения таких добродетельных мужей, как гг. Шульц из Ванцлебена и Риц, всегда несправедливо оцениваются в этом ужасном мире. Дело в том, что председатель г-н Грабов назначил счетчиков, в том числе от левого центра г-на Шульца из Ванцлебена (смех), а от правого центра г-на Брилля (веселое оживление). Что касается г-на Брилля, то наши читатели должны знать, что этот депутат, принадлежащий к крайнему левому крылу, сел на скамьи правого центра к верхне-силезским и померанским крестьянам; благодаря своему популярному ораторскому таланту, ему удалось добиться того, что некоторые наущения реакционной партии не имели успеха среди этих крестьян.
Далее следует запрос г-на Бенша по поводу русской ноты, которая-де явилась причиной отступления Врангеля из Ютландии. Ауэрсвальд, несмотря на сообщение «Morning Chronicle»[131] и русской «Пчелы»[132], отрицает существование такой ноты. Мы полагаем, что г-н Ауэрсвальд прав; мы не думаем, что Россия направила в Берлин официальную «ноту». А о том, что Николай послал в Потсдам, мы знаем также мало, как и г-н Ауэрсвальд.
Г-н Бенш вносит также запрос по поводу ноты майора Вильденбруха датскому правительству[133], из которой следует, что датская война — это только мнимая война, это игра, придуманная для того, чтобы дать выход чрезмерному патриотическому пылу.
Г-н Ауэрсвальд находит повод, чтобы не ответить на этот запрос.
После скучной и запутанной дискуссии о специальных комиссиях на этот раз, наконец, разыгралась действительно интересная парламентская сцена; во время этой сцены негодование и полемический пыл на какой-то момент заглушили стереотипную трескотню правых. Этой сценой мы обязаны депутату Гладбаху. Военный министр обещал сегодня дать ответ на его запрос по поводу разоружения и ареста вернувшихся добровольцев{53}.
Как только председатель объявил, что на очереди стоит обсуждение этого вопроса, немедленно поднимается г-н подполковник Грисхейм, с которым мы уже давно знакомы, и начинает говорить. Однако резкие возгласы тотчас же положили конец этой бюрократически солдафонской назойливости.